Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина - Страница 43

Элиза прикусила губу. Как объяснить, что она надела самую закрытую одежду из всех, что нашла? Тот самый комплект, который сестра Оливии, София, дала ей на случай, если им предстоит отправиться в холодные миры вроде Транк Прайма. «Когда ты с Киндредом, никогда не угадаешь, где окажешься», — сказала тогда София с улыбкой. И ее слова уже сбывались. Элиза понимала, где они находятся географически, но эмоционально она была совершенно, безнадежно потеряна. Она надела эту одежду, чтобы прикрыться, чтобы не искушать ни Меррика, ни саму себя повторить то, что случилось ночью.

— Неважно. — Лицо Меррика окаменело, когда она не ответила. — Думаю, я и так знаю, зачем ты это напялила. Но это бесполезно, малышка — я уже видел всё, помнишь?

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, оставив ее гадать, какого черта ей теперь надевать в джунгли и как она переживет с ним целую неделю, если они постоянно готовы вцепиться друг другу в глотку.

Глава 17

— Шуура, Тонгс, как же я рад вас видеть! — Меррик заключил своих родичей в тёплые объятия, от души хлопая их по спинам кулаками в знак радости.

Братья отца ответили объятием, и их золотые глаза засияли неистовой радостью.

— Мы думали, что больше никогда не увидим тебя после твоего отъезда, Меррик, — тихо проговорил Шуура, старший из двоих. — Что привело тебя обратно на Рейджерон спустя столько лет?

Меррик открыл рот, пытаясь придумать, как всё объяснить, ничего при этом не раскрывая, но его выручил Тонгс.

— Да он просто не смог удержаться, чтобы не навестить нас. Верно, мелкий паршивец? — Это было ласковое прозвище, которым Тонгс пользовался ещё тогда, когда Меррик действительно казался крошечным по сравнению с братьями отца. Теперь же он возвышался над обоими больше, чем на фут. Но хватка Тонгса за его предплечье оставалась столь же крепкой.

Меррику вспомнилось детство, когда Тонгс частенько вызывал его на армрестлинг. Тот кряхтел, напрягался, пыхтел, а в конце концов заявлял, что Меррик слишком силён для него, и позволял выиграть. В те времена Меррик был совсем малышом, но эта игра всегда его радовала. И сейчас, даже спустя столько лет, он с тем же удовольствием встречал своих родичей.

— Представишь нам свою женщину? — спросил Шуура.

Меррик обернулся и увидел Элизу, стоявшую у конца короткого трапа, спускавшегося с корабля подобно языку. На ней был куда более разумный наряд — короткое платье на бретелях, открывавшее плечи и руки, да лёгкие босоножки с открытым носком. Увидев обувь, Меррик нахмурился: прежде чем они отправятся в Глубокую Синь, придётся найти для неё что-нибудь более надёжное. Трава-бритва изрежет ей ноги в лохмотья, если она наденет эти нелепые туфельки.

— Это Элиза, — сказал он, указывая на неё рукой. — И она не совсем моя женщина, но находится под моей защитой.

— Рада познакомиться, — мягко произнесла Элиза. Она сделала шаг вперёд и протянула руку. Тонгс сразу же взял её за ладонь и провёл по ней щекой, приветствуя по местному обычаю Рейджерона. При этом он глубоко вдохнул. Отпустив её руку, он многозначительно поднял бровь, глядя на Меррика.

— Не твоя женщина, да? Тогда почему от неё так и веет твоим запахом?

— Длинная история, — прорычал Меррик, и его радость от встречи с родичами слегка поубавилась. Тонгс всегда отличался прямотой.

— И история, которую, уверен, лучше приберечь для другого раза, — вмешался Шуура. Он взял Элизу за руку и повторил тот же формальный жест приветствия, а затем улыбнулся ей. — Надеюсь, вы проголодались, дорогая. Мы с Тонгсом весь день готовили и устроили пир, достойный голодного йагера.

— Звучит восхитительно. — Элиза слабо улыбнулась. — Честно говоря, я действительно проголодалась.

— Тогда чего же мы ждём? — Тонгс шагнул вперёд и поклонился в поясе, предлагая руку.

Она взялась за неё, но тут же ахнула от неожиданности, когда он легко подхватил её и усадил себе на широкое плечо.

— Ой! — Она неуверенно оглянулась на Меррика. — Эм… это… так положено…

— Не беспокойтесь, дорогая, — серьёзно кивнул ей Шуура. — Тонгс просто выражает вам уважение.

— Шуура прав, — сказал Меррик, хотя вид Элизы, касающейся другого мужчины — пусть даже его родича и совершенно безобидным образом — заставил его сжать челюсти и напрячь живот. — Так на Рейджероне встречают уважаемых гостей женского пола. Твои ноги не коснутся земли, пока мы не дойдём до их дома.

— Ну что ж… — Элиза посмотрела на широко улыбающегося Тонгса. — Если я для вас не слишком тяжела…

Он рассмеялся.

— Тяжела? Что вы — вы же совсем крошечная.

Меррик заметил, как румянец внезапно окрасил щёки Элизы, и почувствовал, как сердце сжалось в кулак. Почти теми же словами он обратился к ней накануне вечером, когда пригласил забраться к нему на кровать и улечься рядом. На мгновение их взгляды встретились, и он понял: она тоже вспоминает, заново переживает тот тёплый, близкий миг, когда их тела и души соприкоснулись и слились, когда их сердца бились в унисон…

Затем она быстро отвернулась, удобнее устроилась на плече Тонгса, и момент прошёл. Меррик вздохнул, шагая по сине-зелёной траве у края посадочной площадки в сторону города. Боги, вот дела…

Раздражённый на себя за собственную мрачность, он попытался забыть о размолвке с Элизой и заново познакомиться с планетой, которую когда-то считал домом. Всё выглядело так же, как в день его отъезда — дико и первозданно. Жители Рейджерона не были великими строителями: они старались как можно меньше менять окружающую природу. Поэтому тропа к городу петляла между деревьями и валунами, вместо того чтобы идти напрямик. Поэтому же сквозь крыши нескольких домов прямо посередине проросли деревья.

Это являлось давней традицией Рейджерона. Если в полу жилища пускал корни саженец, его не вырывали и не губили. Напротив, дерево поливали, а когда оно вырастало достаточно высоким, в крыше прорезали отверстие, чтобы ствол мог пройти сквозь него. Такой дом считался благословлённым самой богиней, а также малыми духами джунглей, и другие жители сильно завидовали его владельцам.

С трёх сторон город окружала джунгли, а с четвёртой его омывала широкая, тихая река с фиолетово-голубой водой. Растительность здесь отдавала преимущественно тусклым серо-голубым или бледно-небесным оттенком, изредка перемежаясь лавандовыми и светло-зелёными цветами. Даже земля под ногами имела голубоватый отлив, как и солнечный свет, льющийся с небес Рейджерона — ведь его звезда являлась голубым карликом.

Меррик слышал, как Элиза и Тонгс тихо переговариваются, и видел, как брат отца показывает ей дома, проросшие деревьями. Без сомнения, он знакомил её с местной культурой и объяснял обычаи Рейджерона. Пальцы Меррика невольно сжались в кулаки по бокам.

«Это должен делать я. Она должна сидеть на моём плече».

Но, отказавшись признать её своей женщиной, он автоматически утратил это право. Ему оставалось лишь молча шагать позади и стараться не прислушиваться.

— Итак, — тихо прервал молчание Шуура. — Расскажешь, зачем ты на самом деле здесь, Меррик? Смею предположить, не потому что затосковал по этим местам — ты и в лучшие времена не мог усидеть на Рейджероне.

Меррик вздохнул.

— Меня нигде не тянет домой, потому что я не принадлежу ни одному месту. А что до цели нашего визита… — Он глубоко вдохнул. Хорошо бы было утаить свои планы от родичей, но без их помощи миссия обречена на провал. — Мы с Элизой здесь, потому что нам нужно пробраться в Глубокую Синь и добыть ветвь скрилликса.

— Что? — Взгляд Шууры ясно говорил, что Меррик, должно быть, лишился рассудка. — Ты хочешь вести женщину, не имеющую пары, в Глубокую Синь и пытаться похитить у Древних их священное растение?

— Никто не говорил о воровстве, — прорычал Меррик. — Я воздам им почести и соблюду все их обычаи.

— Но ты не знаешь, чем это может обернуться, — возразил Шуура. — Они могут подвергнуть вас испытанию. Вплоть до того, что потребуют жертвы, связанной с болью. Что ты станешь делать тогда?