Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина - Страница 34

— Это не обязательно должно быть сексуальным, детка, — мягко пробормотал он. Наклонив голову, он поймал её взгляд и удержал его своим. — Не если ты этого не хочешь. Это может быть просто о прикосновениях. О том, чтобы взять то, чего ты хочешь — что тебе нужно — не боясь, что я прикоснусь в ответ. Потому что я не смогу — не когда они на мне. — Он кивнул на наручники в её руке и одарил её улыбкой. — Что скажешь?

Голод зарычал внутри неё, как голодное животное, но она всё ещё колебалась.

— Мне… мне тоже придётся раздеться?

Меррик пристально посмотрел на неё.

— Ты знаешь ответ на это. Нам нужно как можно больше контакта кожа к коже. Всё остальное не сработает.

— Я знаю, — тихо произнесла она. — Просто… я стесняюсь. Я… я знаю, ты уже видел меня обнажённой, но…

— Завяжи мне глаза, — мягко предложил Меррик. — Прикуй меня и завяжи мне глаза. Затем делай, что хочешь… что нужно.

Элиза неуверенно посмотрела на него.

— Ты позволишь мне сделать тебя беспомощным вот так? Ты доверяешь мне настолько?

Он вздохнул.

— Можешь быть уверена, что я не стал бы делать такое предложение никому другому во всей этой проклятой богиней вселенной. Но, да, детка. Я доверяю тебе.

Голод зарычал снова, и она приняла решение.

— Хорошо, — кивнула Элиза. — Давай сделаем это.

Глава 14

Некоторое время они обсуждали, в какой позе Меррику лучше лечь на широкой кровати. Сначала Элиза подумала уложить его на спину, но это почему-то показалось ей слишком угрожающим. Отчасти из-за того, какой он огромный — даже в спокойном состоянии. И отчасти из-за того, что его полувозбуждённый член выставлялся напоказ весьма смущающим образом. Элиза старалась не смотреть, но не могла. Такой длинный и толстый… Боже, и как он только пользуется этой штукой? Он больше походил на дубинку, чем на мужское достоинство, и она обрадовалась, что сегодня они ограничились одними прикосновениями. И всё же, несмотря на все сомнения, ей не давала покоя мысль, каково это — сжать его в ладони, такой же ли он горячий, твёрдый и плотный, каким выглядит?

Меррик, разумеется, видел, куда она то и дело поглядывает. И чем дольше она смотрела, тем заметнее его член твердел и удлинялся.

— Извини, — пробормотал он, пожимая плечами. — У меня давненько не было. А ты очень красивая — я не могу не реагировать.

— Я… я не против, — солгала Элиза. — Но, может, если ты ляжешь на бок…

Так вышло лучше. Она по-прежнему видела его напряжённый член, но его почти скрывали бёдра. А с руками, закованными в наручники за спиной, он казался куда менее опасным. Элиза была уверена: в такой позе никакие нежеланные воспоминания не всплывут.

Прежде чем раздеться, Элиза подошла к нему сзади и завязала повязку на глаза — чёрный поясок от шелкового халата в чёрно-красную клетку, который ей подарила на прощание одна из девушек с материнского корабля. Повязка довольно хорошо закрывала глаза Меррику, хотя Элиза подозревала, что снизу, через кружево, он всё же может немного подглядывать. Но это создавало иллюзию, будто он не видит, и Элиза чувствовала себя гораздо спокойнее, чем если бы он откровенно на неё пялился. Закончив, она подложила подушку ему под голову, чтобы ему было удобно.

— Вот. — Она наконец отступила, оглядывая дело своих рук. Меррик выглядел… впечатляюще. Голый, лежащий на боку со связанными за спиной руками и завязанными глазами — словно заложник, которого она взяла в плен. Пленник, беспомощный, несмотря на свой рост и силу.

Выглядело извращённо, но на самом деле это не было извращением. Это было его желание помочь ей, дать ей то, что нужно, не пугая. Элизу снова тронуло, что он готов оказать ей такое доверие. Она задумалась, позволял ли он кому-нибудь другому делать себя столь беспомощным, — и поняла, что нет.

«Ему не всё равно, — осознала она. — Ему правда не всё равно. И дело не только в искусственной связи… или, по крайней мере, не только в ней».

— Не хочу тебя торопить, но я готов, как только ты будешь готова, — прогудел Меррик, и она поняла, что целую минуту просто стояла и смотрела на него.

— Ах да. Прости. — Она быстро начала раздеваться. Платье было свободным и простым и легко соскользнуло. А вот дальше пошло сложнее — снять бюстгальтер и трусики. Элиза снова покосилась на кружевной край повязки. Меррик смотрит? — Ты меня видишь? — неуверенно спросила она.

— Я тебя чую, — мягко прорычал он в ответ, не отвечая на вопрос. — Чую твой сладкий жар отсюда. Тебе это нужно, детка, так что хватит переживать, иди сюда.

Элиза решила сделать, как он сказал. Быстро и решительно она стянула кружевное бельё и бросила его в кучку на полу. А потом, хотя это далось ей невероятно трудно, она вскарабкалась на кровать к нему — нагая.

Сначала она не знала, что делать — как его касаться. Мелькнула мысль обнять, но начинать с таких интимных объятий было неловко. Мысль прижаться к нему обнажённым телом вызывала и нервозность, и невероятное возбуждение. А потом её осенило: начать сверху и двигаться вниз.

Оказывается, ей всегда хотелось потрогать его голову — ощутить колючую чёрную щетину короткого ёжика. Она легко провела рукой по его голове, наслаждаясь теплом кожи, жёсткостью волос под ладонью.

Меррик вздрогнул, и она тут же отдёрнула руку.

— Прости. Так можно?

— Всё в порядке, — заверил он хриплым голосом. — Просто не ожидал. Продолжай, детка. Трогай, как хочешь — я не против.

Тепло и ободрение в его низком голосе придали ей смелости. Пододвинувшись чуть ближе, Элиза снова провела рукой по его голове, а затем позволила пальцам скользнуть по его шершавой щеке. Она была почти уверена, что он часто бреется, но никогда не видела его без тени щетины — видно, та растёт быстро.

Она переключилась на остальные его черты лица. Они были грубоваты… массивны, словно высечены из гранита, но под её пальцами казались мягкими и подвижными. Она провела пальцем по его переносице и по губам — на удивление полным и чувственным для мужчины.

К её изумлению, Меррик поцеловал кончик её пальца, заставляя задержаться. Когда она не убрала руку, он разомкнул губы — явное приглашение. Чего он хотел? Элиза не поняла, пока он не втянул её палец в рот — осторожно. Она ахнула от неожиданности, но не отдёрнула руку. Тёплая, влажная всасывающая волна словно что-то делала с ней, особенно когда она почувствовала, как он нежно обводит её палец языком. Что он пытался ей показать? Как он будет целовать другие её места, если представится случай?

— М-м-м… — Низкий урчащий рык желания, поднимающийся у него в горле, пока он осторожно лизал её подушечку, казалось, подтвердил её догадку.

Взволнованная и одновременно возбуждённая, Элиза медленно отодвинулась и снова взяла его за щеку. Затем обратила внимание на кое-что ещё, что её заинтересовало — его шрам.

Осторожно она провела кончиком пальца по жестокому белому рубцу, пересекавшему всё лицо, рассекавшему бровь и едва миновавшему глаз. Меррик вздрогнул от её прикосновения, словно испуганный зверь, но ничего не сказал.

— Откуда это у тебя? — тихо спросила Элиза, надеясь, что вопрос не покажется бестактным. На его большом теле было много других шрамов, но этот самый заметный и самый жестокий.

— Подрался, — коротко ответил он. — С тем, кто обидел того, кого я любил.

У Элизы сжалось сердце, но она попыталась не обращать на это внимания. В конце концов, они оба взрослые люди. Она не могла ожидать, что до неё он никого не любил.

— Да? — с непринуждённым видом спросила она. — Она была красивая?

— Прекрасная. Но сейчас я не хочу о ней говорить. — Он вздохнул и осторожно потёрся головой о её руку. — Когда-нибудь, детка, я расскажу тебе всё о своих шрамах. Когда ты будешь готова рассказать о своих.

— Понятно. — Элиза перестала водить по его шраму и опустила руку на сильные жилы его шеи. — Не знаю, случится ли это когда-нибудь, — тихо сказала она, ведя ладонью от шеи к его плечу. — Не знаю, буду ли я… буду ли когда-нибудь готова к этому.