Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р. - Страница 38

Даже если здесь и есть мои знакомые, я никого не узнаю с первого взгляда.

И, хочется верить, что это взаимно.

— Охренеть, — бормочет Эл-Джей. — Ну и размах.

— Ты даже не представляешь какой, — тихо отзываюсь я.

— Ведите себя естественно, вы двое, — шепчет Роб, опуская ладонь на мое обнаженное плечо и наклоняясь к самому уху. — Мы просто сливаемся с толпой.

— Сливаемся с толпой и прощупываем почву, — добавляет Уилл. Он едва заметно мотает головой налево: — Посмотрите туда.

Я перевожу взгляд через головы гостей и замечаю в стороне длинный, накрытый белой скатертью стол. На нем разложены лоты для аукциона: стандартные подарочные корзины, коллекционные бутылки вина, безвкусные картины маслом, написанные какой-нибудь светской матроной, возомнившей себя Рембрандтом… Но среди всего этого выделяется несколько застекленных витрин, из которых нам соблазнительно подмигивают настоящие драгоценности: ожерелья, серьги, редкие монеты.

Роб удовлетворенно кивает, его глаза за маской азартно блестят:

— Давайте-ка двинемся в ту сторону, ладно? Рассредоточимся вокруг стола и все осмотрим.

Пока мы лавируем в толпе, я кручу головой на триста шестьдесят градусов, высматривая любую опасность, но никто не обращает на меня ни малейшего внимания. Вот они, плюсы маскарада. Здесь каждый выглядит одинаково чужим.

Кто-то осторожно трогает меня за локоть, и я испуганно вздрагиваю.

— Шампанского? — это Тук протягивает мне бокал.

Я прижимаю руку к сердцу:

— Матерь божья. Ты меня до смерти напугал.

Он тепло улыбается, его губы слегка изгибаются под маской волка:

— Дыши глубже. — Он мягко берет меня за руку и вкладывает в пальцы тонкую ножку бокала. — Просто слейся с окружением. Разглядывай лоты, делай вид, что интересуешься, понимаешь? — Он аккуратно кладет ладонь мне на поясницу и направляет вперед. — Первое правило маскировки: веди себя так, будто ты здесь своя, и все поверят.

Я иронично выгибаю бровь:

— Маскировки?

Он смеется:

— Ну, ты поняла, о чем я. Просто играй роль.

Я киваю и позволяю ему подвести себя к столу. Остальная троица уже крутится неподалеку, Уилл тем временем где-то умудрился раздобыть виски на пару пальцев. Я следую их примеру: грациозно держу бокал и слегка наклоняю голову, как будто действительно раздумываю, не сделать ли ставку на рубиновые серьги или сапфировый браслет, и тут…

Дыхание спирает в зобу, когда я вижу его.

Ничего кричащего: простое изящное украшение, одиночный бриллиантовый кулон на тонкой цепочке из белого золота, аккуратно покоящийся на черной бархатной подставке. Но я бы узнала его из тысячи.

Я быстро перевожу взгляд на описание лота, и внутри у меня все переворачивается от тошноты.

«Женское колье. Одиночный бриллиант огранки «принцесса», 1 карат, цвет G33, чистота VS1. Стартовая цена: 5 000 долларов. Передано в дар Джоном Лэклендом».

Это означает две вещи.

Во-первых, дядя Джон где-то здесь.

И во-вторых…

Тварь. Какая же он конченая, привокзальная тварь.

Разбазаривать колье моей матери, словно это какая-то грошовая безделушка. Колье, в котором ее, черт побери, должны были похоронить! И он жертвует именно его вместо того, чтобы расстаться с чем-то, что дорого ему самому, ведь упаси боже этому ублюдку хоть раз в жизни пойти на жертву.

— Прелестная вещица, не находите?

Голос звучит вкрадчиво, бархатисто. Мужчина обращается прямо ко мне. Я поднимаю голову, сердце бешено колотится. Я ожидаю увидеть Тука, но тот уже куда-то исчез. Вместо него передо мной стоит высокий, темноволосый и… абсолютно незнакомый тип.

Я его не знаю — по крайней мере, черная шелковая маска на глазах сильно мешает опознанию, — и я почти уверена, что он тоже понятия не имеет, кто я такая.

— Нельзя не восхититься этой изящной недосказанностью, — продолжает он, элегантно покачивая бокалом с вином. — Как по мне, украшение должно лишь подчеркивать женскую красоту, а не затмевать ее. — Он самодовольно ухмыляется. На вид ему под тридцать, от силы чуть за. Темные волосы, весьма недурен собой, если судить по нижней части лица — волевая челюсть, легкая щетина, — и он прекрасно знает, какое впечатление производит.

Мне нельзя с ним разговаривать. Вообще ни с кем нельзя. Но меня намертво прижала к столу плотная стена людей, и просто так взять и отойти в сторону не получается.

— Я равнодушна к драгоценностям, — отрезаю я.

— Какая жалость, — он разочарованно поджимает губы. — А вам бы оно очень подошло, я думаю.

Мои щеки мгновенно начинает припекать.

— Вы кажетесь мне… знакомой. — Он с любопытством склоняет голову набок. — Вас случайно не было на встрече выпускников в Шарлотсвилле на прошлых выходных?

Я качаю головой.

— Нет, — выпаливаю я слишком поспешно. — Я…

— Значит, ошибся, — он лучезарно улыбается. — Гай. Гай Гисборн. Очень рад знакомству…?

— Мэ… — Я осекаюсь в самый последний момент, едва не ляпнув свое настоящее имя. Вот же идиотка. — Матильда, — заканчиваю я, стараясь, чтобы это прозвучало максимально естественно. — А насчет радости, это мы еще посмотрим.

— О, неужели? — этот тип — ладно, Гай — демонстрирует ослепительную белоснежную улыбку прямиком из кабинета стоматолога, наклоняется к столу и быстро черкает что-то на карточке участника. Когда он выпрямляется, я вижу его ставку:

Гай Гисборн — 10 000 долларов.

— Пожелайте мне удачи, — говорит он. — Если лот достанется мне, то он полностью ваш… Матильда. А теперь прошу меня извинить.

Прежде чем я успеваю хоть что-то возразить, он ловко растворяется в толпе, направляясь к кому-то, кто его окликнул. Я резко разворачиваюсь и тут же врезаюсь лбом прямо в…

— Это еще что за хер с бугра?

Эл-Джей, надо же. Я утыкаюсь глазами прямо в его галстук-бабочку, стою к нему так близко, что отчетливо чувствую древесный аромат его одеколона и исходящее от него тепло.

Вдруг накатывает странное, дикое желание обнять его за шею. Как будто мне резко понадобилась защита после этой приторной беседы с мистером Гаем.

Но я, конечно же, этого не делаю. Естественно.

— Никто, — быстро бросаю я. — И не ори ты так, — добавляю я сквозь зубы, испуганно оглядывая зал. Народу вокруг уже прилично набралось, но я сильно сомневаюсь, что выражение «хер с бугра» считается нормой в этом приличном обществе.

— Пиздеж, — отрезает Эл-Джей, но, надо отдать ему должное, голос все же приглушает. — Он с тобой заигрывал.

— Я не пизжу, — огрызаюсь я, глядя на него снизу вверх из-под маски. Господи, какой же он огромный. С такого ракурса он своей спиной закрывает мне весь обзор. — Я этого чувака вообще впервые в жизни вижу. Обычный… рандомный подкат.

Эл-Джей пропускает мои слова мимо ушей, а может, просто не верит:

— Ты расстроена.

Я ничего не отвечаю. Лишь крепче цепляюсь пальцами в бокал с шампанским.

— Пойдем, — он удивительно мягко берет меня за локоть и уводит прочь от толпы к дальней стене, где стратегически грамотно расставлены несколько кресел в стиле Людовика XIV, предназначенных для уставших гостей.

— Со мной все в порядке, — говорю я уже увереннее, когда мы наконец выбираемся из этой человеческой мясорубки. — В обморок я больше падать не собираюсь, если ты об этом переживаешь.

По крайней мере, очень на это надеюсь.

Эл-Джей ничего не отвечает, лишь подталкивает меня к креслу, не то чтобы очень грациозно.

— Эй!

Он игнорирует мое возмущение и сдергивает маску с лица.

— Ты смотрела на то колье, — хмуро бросает он. — А потом у тебя… лицо изменилось.

Я крепко сжимаю губы. До боли.

Но Эл-Джей не ждет ответа. Он просто отходит на пару шагов и застывает, высматривая кого-то в толпе словно телохранитель — руки на груди, бдительный взгляд сканирует каждого гостя.

— Рассказывай, — говорит он, даже не повернувшись в мою сторону, но этот голос явно предназначается мне и никому другому. — Выкладывай, почему оно тебя так задело.