Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р. - Страница 11

— В гостях хорошо, а дома лучше, — добавляет Эл-Джей, выбираясь из машины.

— Вы здесь живете? — у меня едва хватает дыхания на этот вопрос.

— Именно так, гаечка, — ухмыляется Уилл, глядя на меня. — И ты имела неосторожность забрести на земли нашего босса.

Глава пятая



От вида парадной у меня перехватывает дыхание. Паркет из натурального дерева, резные настенные панели и массивная антикварная мебель — явно не плоские коробки из ИКЕА, которые нужно собирать по инструкции. От самой двери вверх уходит монументальная изогнутая лестница, а с высокого сводчатого потолка свисает настоящая хрустальная люстра. Интерьер поражает: восточный ковер кажется мягким даже сквозь подошвы моих рабочих ботинок, а на картинах в рамах можно разглядеть настоящие мазки масляной краски.

Однако Уилл и Эл-Джей шагают внутрь так же непринужденно, как в «Kwik-Stop»11 на заправке. Уилл швыряет ключи в корзину справа, а Эл-Джей орет на весь дом:

— Тук! Ты здесь?

— Дайте мне секунду! — отзывается кто-то из глубины здания.

Мне лишний шаг сделать боязно: вдруг сломаю что-нибудь или испачкаю машинным маслом, а потом окажусь по уши в долгах из-за необходимости возмещать стоимость какого-нибудь бесценного четырехсотлетнего гобелена. Слева расположено нечто вроде на удивление современной гостиной со стильными черными диванами и абстрактным искусством. Справа — то, что я могу назвать только библиотекой: встроенные в стены деревянные панели, полки, забитые книгами в кожаных переплетах, глубокие кресла для отдыха и даже шахматы.

Я неловко перехватываю собственный локоть, внезапно кожей ощущая каждую крупицу въевшейся грязи и пота. И пускай прямо сейчас я, блядь, нахожусь в смертельной опасности, я не могу отделаться от чувства… собственной ничтожности. Я стою, нищая, отчаявшаяся и разинувшая рот, точь-в-точь деревенщина, впервые увидевшая электрическую лампочку.

— Впечатляет, да? С непривычки крышу сносит.

Голос звучит мягко и тепло. Я испуганно оборачиваюсь. Мне улыбается еще один парень, одетый в спортивные штаны и футболку.

— Э-э… — Находчивость мне изменяет. Я с трудом сглатываю: — Да уж.

Я оцениваю его так быстро, как только могу, выискивая признаки угрозы, и… к своему удивлению, не нахожу вообще ничего. Он такой же высокий, как и остальные, разве что чуток стройнее, но явно в отличной форме — бордовая ткань футболки аппетитно обтягивает крепкие плечи. Медово-каштановые волосы лежат небрежными волнами, слегка прикрывая уши, создавая эффект вечного творческого беспорядка, а круглые очки немного съехали на кончик веснушчатого носа.

— Сам чувствовал себя полным лохом, когда впервые переступил этот порог, — продолжает он. — Правда, я тогда мелким был, так что все казалось еще огромнее, но все равно. Одно дело слышать про потомственную аристократию, и совсем другое — увидеть олд мани12 вживую, а? — Он ухмыляется и протягивает руку: — Я Тук. Рад знакомству.

Я настолько ошарашена его дружелюбием, что на автопилоте жму ему руку. Его ладонь теплая и сухая. Стоит мне придвинуться на пару дюймов13 ближе, как я улавливаю тонкий аромат сандалового дерева — то ли его лосьон после бритья, то ли дезодорант.

— Мэриан, — представляюсь я. — Ты… тоже здесь живешь?

Тук кивает.

— Ага. Нехило устроились, правда? Наше личное лесное убежище. — Он прячет руки в карманы. — Голодна?

Может, дело в том, что этот Тук ведет себя совершенно безобидно — он совсем не похож на язвительного Уилла или грубого Эл-Джея, — но моя оборона дает трещину.

А может, я просто, сука, безумно хочу жрать.

— Никогда в жизни не была так голодна, — признаюсь я.

Тук расплывается в улыбке и поправляет очки на переносице:

— Отлично. Бранч подан.



Это еще слабо сказано.

Тук приводит меня в огромную, залитую светом кухню с сияющей встроенной техникой, панорамными окнами от пола до потолка и таким количеством еды, какого я в одном месте отродясь не видела. На гранитной столешнице кухонного островка горами высится бекон, дымится воздушная яичница-болтунья, блестят миски с фруктовым салатом, а стопка вафель по высоте едва не доходит до уровня моих глаз.

Чуть поодаль, за широким деревянным столом, остальные двое уже вовсю уплетают еду.

— Хорош, Четырехглазый. — Эл-Джей вскидывает вилку.

— Да, превзошел сам себя, — кивает Уилл, салютуя чашкой кофе. — Хотя я все еще считаю, что эти очки у тебя для понтов. Чисто чтобы строить перед девчонками образ горячего ботаника.

— К твоему сведению, у меня легкая близорукость, — бурчит Тук, но перед этим косится на меня, и я замечаю на его щеках легкий румянец.

— Да неужели? И сколько пальцев я показываю? — Эл-Джей демонстрирует ему средний палец.

Уилл фыркает в кофе, а Тук подскакивает и толкает Эл-Джея в плечо, да так, что тот едва не валится со стула. Похоже, не один Эл-Джей здесь обладает недюжинной силушкой.

— Не обращай внимания, — тянет Уилл, прихлебывая кофе. — Они всегда ведут себя как дети.

— Чья бы корова мычала, — огрызается Эл-Джей, восстанавливая равновесие. — Сам-то со своими блестящими игрушками. Носишься как дитя с новой пачкой машинок «Хот Вилс»14.

— Эй, «Хот Вилс» — это тема, — внезапно для самой себя подаю голос я.

Уилл, Эл-Джей и Тук уставляются на меня: Уилл — с выражением забавы и интересом, Эл-Джей — с недоверием, а Тук — с полным восторгом.

— Ну… — бормочу я, — в детстве это были мои любимые игрушки. — Тот единственный год, когда мне достался новенький набор по городской благотворительной программе «Подари игрушку бедному ребенку» или как там она называлась, стал чуть ли не самым ярким моментом моей юности.

— Ну еще бы, сразу видно, что ты не по «Маленькому пони» угорала, — хмыкает Эл-Джей. — Принцесса.

Я уже собираюсь выдать колкость в ответ, но запах сиропа и жареного бекона настойчиво перетягивает внимание на себя. Я кошусь на это гастрономическое изобилие справа.

— Это все съедобно, гаечка, не для красоты лежит, — подает голос Уилл. — Так что садись и ешь.

— Серьезно, ты, должно быть, умираешь с голоду. — Тук снова оказывается рядом и протягивает мне тарелку. — Налетай. Кофе? Чай? Кровавую Мэри?

— Кофе, — отвечаю я. — Черный и настолько крепкий, насколько возможно.

— Наш человек. — Тук кивает и направляется к внушительному хромированному кофейному агрегату у раковины.

Я колеблюсь еще минуту, не до конца веря, что действительно собираюсь уничтожить эту гору еды, а потом решаю: да пошло оно все. Если мне и суждено быть зверски убитой в роскошном особняке наркобарона посреди лесов Вирджинии, то я хотя бы умру сытой. Я беру тарелку и накладываю себе шесть ломтиков бекона, две вафли (каждая толщиной не меньше трех дюймов15) и в последний момент добавляю порцию фруктового салата. Ну, чисто для здоровья.

— А у тебя неплохой аппетит, а? — Эл-Джей вскидывает бровь, глядя, как я пристраиваюсь на стул у самого края стола, как можно подальше от этой парочки.

— У тебя был бы такой же, проведи ты ночь в лесу, — парирую я.

Эл-Джей примирительно поднимает ладони:

— Да я и не осуждаю. — Он поворачивается к Туку: — А где Роб?

— А сам-то как думаешь? — отзывается Тук, ставя передо мной чашку, от которой валит пар. Кофе пахнет божественно — густой, крепкий аромат, чистый кофеин. Я едва не плачу от счастья. Бросив бекон, который уже собиралась отправить в рот, я цепляюсь в кружку как в эликсир жизни, чем он, собственно, сейчас и является.

— На заднем дворе, — хором отвечают Уилл и Эл-Джей.

Тук кивает, разворачивая стул и усаживаясь на него задом наперед, опершись грудью о спинку:

— На стрельбище.

Уилл закатывает глаза:

— Какая старомодность. Не понимаю я этого.

— Это дань традициям, — поясняет Тук. — Ну знаешь, южные джентльмены и их причудливые привычки, все дела.