Сломленная (ЛП) - Элледж Брэнди - Страница 5

— Но мы должны тебя предупредить: исцелить небольшую царапину или рану, которой нужно всего пару швов, для тебя не составит особого труда. А вот исцеление опасной для жизни раны может полностью тебя истощить.

— Что, — вставил Сандалфон, — сделает тебя уязвимой.

— Мы хотим сказать, — продолжил Метатрон, — что для исцеления есть своё время и место.

— Эм… Если только речь не обо мне, тогда смело исцеляй меня, даже если тебе это будет не совсем удобно, — крикнула через весь зал Реми.

Метатрон вздохнул.

— Если во время боя кто-то получит смертельное ранение, возьми его и отнеси в безопасное место, подальше от сражения, чтобы ты могла исцелить его и восстановить силы, не опасаясь нападения.

— Да, так тоже подойдёт, — крикнула Реми.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Уриэль, — продолжил Сандалфон, — делает каждое полученное тобой Благословение сильнее. Благодаря его Благословению остальные твои Дары стали мощнее.

— Иеремиэль даровал тебе способность приспосабливаться к обстоятельствам, — сказал Метатрон. — Возможно, это звучит не так уж впечатляюще, но в бою быстро понять, что происходит вокруг, и суметь приспособиться к этим обстоятельствам может помочь тебе выиграть войну.

Сандалфон начал обходить меня кругом.

— Экстрасенсорные способности Ханиэль помогут тебе настроиться на то, что ещё только должно произойти. Но помни: если ты что-то увидела, это ещё не означает, что это обязательно случится. Сила Ханиэль — это в той же мере бремя, что и Дар. Как бы трудно ни было хранить в тайне то, что ты увидишь, ты должна это делать. Ты не можешь изменить ничьё будущее без серьёзных последствий. Запомни это.

Я не была уверена, что достаточно сильна, чтобы нести такую ответственность, но всё же кивнула, надеясь на лучшее.

— Я серьёзно, Габриэлла, — настойчиво сказал Сандалфон.

— Я услышала тебя.

— Твоя мать даровала тебе Дар суждения. У тебя светлая голова на плечах, и это сослужит тебе хорошую службу в любом бою. Благодаря ей, Чамуэлю и Иеремиэлю, если ты позволишь своим Дарам определять твои решения, ты сможешь ясно мыслить, приспосабливаться и действовать соответственно.

Я снова кивнула, главным образом потому, что чувствовала себя ужасно неловко под взглядами всех присутствующих.

— Ариэль даровала тебе Дар общения с природой. Животные и всё, что имеет семена или корни, могут прийти к тебе по первому зову, если тебе понадобится их помощь.

— Это довольно круто, — вполголоса сказал Эзра своему брату.

Трев сидел неподвижно, словно статуя, просто впитывая всё сказанное.

— Когда Азраэль вложил в тебя Пылающий Меч, он также благословил тебя, — сообщил Метатрон. — В тот момент он даровал тебе способность призывать призраков. Кроме того, ты можешь помогать умершим перейти из этого мира в следующий.

Реми захлопала в ладоши.

— Да-а! И, по-моему, это пока что её самый лучший Дар. Ну серьёзно. Посмотрите на меня.

Ханна шикнула на неё.

— О, ну уж нет, — сказала Реми. — Ты только что не шикнула на меня.

Теперь на неё шикнула уже вся компания.

— Сейчас я чувствую себя такой жертвой нападок, — фыркнула она.

Луна подняла руку, словно мы сидели на уроке.

— Простите. Это Дар Габриэллы от Азраэля позволил ей дать Реми настоящее тело?

Сандалфон покачал головой.

— Нет. Это сила Пылающего Меча, который Азраэль передал ей. Это отдельная сила.

Реми закатила глаза.

— Всё равно считаю, что это лучший подарок. Как будто Азраэль подарил ей на Рождество упакованную сумку Louis Vuitton. А остальные архангелы подарили ей подарочные карты в Wal-Mart.

Когда близнецы уставились на неё, она вскинула руки.

— По. Моему. Мнению.

Метатрон сжал пальцами переносицу, и это вызвало у меня улыбку.

Я подмигнула Реми.

— Это и правда был потрясающий подарок.

— Кого ещё мы не упомянули? — спросил Сандалфон.

Я услышала, как Реми что-то бормотала себе под нос, и уже одно это заставило меня прикусить внутреннюю сторону щеки. Не знаю, почему меня всегда разбирал смех в самые неподходящие моменты. Когда два архангела рассказывали мне обо всём этом, я должна была вести себя уважительно, а не фыркать, как Бивис и Баттхед.

Метатрон, явно не замечая моей внутренней борьбы, сказал:

— Осталась только Иофиил. Она — ангел воздержанности, приносящий равновесие и умеренность во всё.

— Поскольку наша сестра способна противостоять искушению немедленно реагировать на любую ситуацию, её эмоции постоянно тлеют под поверхностью, — продолжил Сандалфон.

Я заметила, что мои друзья уже даже не пытались делать вид, будто продолжают растяжку. Все они внимательно слушали каждое слово близнецов.

Сандалфон продолжил:

— Её Дар — находить равновесие, чтобы ты могла сохранять спокойствие в моменты хаоса.

Метатрон кивнул.

— Сейчас мы покажем тебе, что происходит, когда ты отвергаешь равновесие и позволяешь хаосу взять верх.

Я растерянно нахмурилась.

— Простите… что?

— Наша сестра настолько чиста сердцем во всём, что делает, — ответил Метатрон, — что, если будешь внимательно наблюдать, однажды увидишь, как каждый из нас теряет самообладание. Когда Уриэль выходит из себя, он хватается за меч. Михаил предпочитает пускать в ход кулаки. Твоя мать использует свой язык, который острее клинка Уриэля. Но Иофиил… она выпускает наружу свои эмоции. Дар, который она передала тебе, — это монета с двумя совершенно разными сторонами. Ты можешь выбрать: постараться успокоить ситуацию настолько, насколько это в твоих силах, или перевернуть монету и позволить хаосу править.

— Но ведь как защитник… как архангел, разве она должна позволять хаосу править? По-моему, это скорее в духе Люцифера.

— Если бы много лет назад, встретившись с директрисой, она потеряла самообладание, её бы никогда не захватили. Просто запомни это, — сказал Сандалфон.

Метатрон поднял руки над головой и потянулся, разминая спину.

— Это правда.

Мне показалось, что я почти услышала, как Реми замурлыкала со своего места. Я едва заметно покачала головой, останавливая ответ, который уже вертелся у неё на языке. Я больше не могла выносить её двусмысленных намёков в адрес моих дядей.

Сандалфон кивнул мне, сцепив руки за спиной.

— Поскольку в любви и на войне все средства хороши, — он указал на небольшой круг в центре мата, — встань, пожалуйста, туда.

Я подошла туда, куда он указал, и с тревогой наблюдала, как оба близнеца начали обходить меня кругом.

— Думаю, следующую часть мы попробуем с закрытыми глазами. Подними ладони вверх, пожалуйста, — сказал Метатрон.

Я слышала, как мои друзья перешёптывались, пока выполняла его указание.

— Вокруг тебя кружится так много разных Даров, — заговорил Сандалфон. — Мы хотим, чтобы ты вывела на первый план тот, который связан со всеми твоими эмоциями. Для этого я хочу, чтобы ты подумала о чём-то, что вызывает у тебя сильную печаль. Обычно счастье в таких случаях не помогает.

— Подумай о Финне. Его нет уже две недели, — добавил Метатрон.

Не открывая глаз, я сказала:

— Да, но он вернётся.

— Вернётся? — спросил он.

Я крепко зажмурилась, почувствовав, как во мне поднимается раздражение.

— Конечно вернётся.

— Не сопротивляйся своим эмоциям, — наставлял Сандалфон. — Выпусти их наружу.

— Когда ты в последний раз с ним разговаривала? Когда в последний раз приходила к нему через Хождение по снам? — спросил Метатрон.

— Он не позволяет мне связаться с ним.

— Любопытно. Как ты думаешь, почему? Может быть, потому что он не способен справиться со зверем внутри себя и хочет, чтобы ты забыла о нём, ведь он вовсе не собирается возвращаться? Я не думаю, что он вернётся. И не думаю, что у него хватит смелости сказать тебе это.

Во мне вспыхнул такой гнев, какого я ещё никогда не испытывала. Вместо того чтобы загнать свои эмоции обратно в аккуратную маленькую коробочку или расплакаться из-за его слов, я позволила своему гневу взять верх. Мои ладони раскалились, и по залу прокатились изумлённые возгласы. Близнецы перестали ходить вокруг меня.