Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ) - Афанасьев Семён - Страница 20

Если же взять избранных, таких, как Эдогава-кай, то теперь и вовсе уместно говорить иначе — контроль с МВД взаимный. Поскольку оябун Эдогава-кай с недавних пор — член общественного совета МВД.

О других городах Миёси-старший был в курсе фрагментарно, но в Токио обстановкой владел на все сто. Китайцы могли на что-то рассчитывать лишь в районах вроде Кабукичо — в проституции, в нелегальных барах, в скам-схемах для туристов, на этом всё. Излишне говорить, что все такие команды либо прямо сотрудничали с якудзой, либо платили японским «старшим братьям» за право работать.

Кое-кто из особо рьяных ухитрился, правда, прижиться в порту, в логистических схемах, но там хань тем более в лучшем случае на подхвате — подай-принеси.

— Слушаю вас внимательно, Рю-сан. — У него должна быть чертовски серьёзная причина так ко мне обращаться посреди улицы, думал Мая.

И это опуская вопрос, как он меня вычислил. Напрашиваются вполне определённые варианты.

— Миёси-сан, мне крайне неловко тревожить вас, поэтому из уважения к вашему времени сразу перейду к делу, — визитёр на ходу поклонился, подстраиваясь под чужой шаг. — Теоретически, мне сейчас полагается долго плести вокруг вас словесные кружева. Но я не думаю, что это лучшая стратегия.

Да ну? Со старта — с завуалированных угроз? Серьёзно?

Мая с интересом покосился на шагающего рядом в ожидании продолжения. В иных обстоятельствах можно было бы подумать, что варвар с другой стороны моря недостаточно хорошо владеет японским языком и этикетом, поэтому допустил ляп и в формулировке, и в форме вежливости — но не тот случай.

В их «бизнесе» все знают всех (пусть и не всегда напрямую); случайная оговорка-дробь-ошибка исключается.

— Сделайте одолжение, давайте сразу к делу, — ровно согласился кумитё, не обостряясь раньше времени.

Стрелков можно не опасаться по определению — снайпера не засылают переговорщиков, хоть и Моэко не даст соврать (кстати, по ней палили тоже возле суда). А драка конкретно с этим персонажем, даже будь он не один — Мая еле удержался от ухмылки.

Не боец. Переговорщик, менеджер процессов, менеджер функции, аналитик, возможно — психолог как старшая дочь, но однозначно не боец.

— Я прошу вас с полной серьёзностью отнестись к моим словам. На меня вышли очень непростые люди, — хань покрутил в воздухе пальцем, намекая на заграницу. — Они обратились с просьбой, которую адресуют вам, но не могут озвучить напрямую.

— Вы посредник?

— В некотором роде. Миёси-сан, насколько я знаю, вы учились в институте физкультуры? Вам знакомы игровые виды спорта?

— Говорите дальше.

— В футболе есть понятие «играющий тренер». Я не очень хорошо говорю на вашем языке, поэтому заранее прошу простить, если что не так. Ответ на ваш вопрос: да, я сейчас выступаю в роли посредника, однако моя позиция ближе к играющему тренеру.

В переводе на простой язык: китаец озвучивает чужие слова, к которым в любой момент может присоединиться.

— Занятно. Вы в курсе, что сейчас в моих глазах выглядите предъявляющим ультиматум? — договаривать, чем подобное чревато, глава Эдогава-кай не стал. — Хотя я пока и не понимаю, что у нас с вами может быть общим. — А вот здесь можно сверкнуть виртуальным клинком в ответ.

— Увы, мы иногда не властны над собственным местом в жизни. — Искренняя досада.

Здорово же тебя прижали желающие меня о чём-то «попросить», сделал вывод Мая. Языком Решетникова — всё равно что бросить тебя под танки. Причина должна быть чертовски весомой.

Смягчать текст якудза конечно же не стал:

— Чужакам по-любому выгоднее тихо договариваться с нами в любом сценарии, Рю-сан, поскольку любые гайдзины годами занимают лишь те ниши, которые нам не приоритетны — куда мы их сами пустили. Умеете слышать между строк?

Недосказанное в разговоре повисло между ними как тот пресловутый фонарь в легенде про самурая и отхожее место.

— Есть человек, чьё присутствие в Токио создаёт… лишние волны. — Китаец очень старательно подбирал слова.

— В Токио много людей. — Мая сухо кивнул, никак не реагируя на намёк.

— Именно этот человек создаёт проблемы. Прошу вас, давайте кое-что решим без шума.

— Я пока категорически не понимаю, чего вы от меня хотите, — почти правда, но именно что почти.

Пришли по душу Ченя. Хоть имя не названо, оно чувствуется.

— Скажу прямо. Я на своём месте отлично понимаю, что вы и только вы контролируете доступ к этому человеку. Ломиться мимо вас — гарантированный провал. — Рю ускорился, обогнал и заглянул в глаза. — Этот человек въехал в Японию по нелегальным документам — у просивших меня есть возможность поднять шум насчёт очень спорного тайваньского паспорта.

Точно. Это за Ченем. Хотя первый виртуальный выстрел мимо — паспорт у ЖунАня настоящий (другое дело, каким образом получен).

— Я — лишь посредник, — торопливо продолжил китаец. — С материка не постоят за ценой, цитирую дословно. Пожалуйста, назовите её?

— Вы в курсе, что в мою дочь недавно стреляли из достаточно серьёзной винтовки на выходе из суда? — скорее всего ханьцы здесь ни при чём, но проверить, пользуясь оказией, следует.

Как говорит Решетников, если из нескольких ответов нужно выбрать один, иногда есть смысл начать исключать заведомо невозможные. Что-то я слишком часто стал Решетникова вспоминать, впрочем, только что виделись.

— Не мы, — визитёр твёрдо покачал головой. — И даже рядом с нами ничего не пробегало, клянусь.

Похоже на правду, потому что это и есть правда.

— Я не вижу, чем вы можете быть мне полезным. — Мая спокойно смотрел в глаза. — Ваш вопрос я услышал, ваш интерес понимаю, точнее, интерес пославших вас. Однако в бизнесе, в нашем в том числе, выгода должна быть обоюдной. Моей выгоды в вашем предложении нет.

Понятное дело, коммунистическому Китаю сбежавший в Японию генерал пекинского Центрального Аппарата — кость в горле. Рассуждая прагматично, это всё равно что жирный окончательный крест на целых направлениях работы. Как минимум. Потому что за кадром остаются судьбы и жизни агентуры или как там оно у них называется.

Рю не отвёл глаз, хотя ему это далось не просто:

— Некоторые вопросы лучше решать тихо, Миёси-сан. Без внимания. Без последствий для тех, кто проявил гостеприимство. — Вот и более откровенные угрозы, здорово же китайцам прижали известную деталь анатомии на родине.

— Вы сейчас выступаете в роли моего деда, — Мая искренне развеселился и не стал этого скрывать. — Понимаете это?

По глазам собеседника якудза тут же понял, что китаец не в курсе истории — он банально не учился в японской школе. Соответственно, Рю понятия не имеет, кто такой последний токкотай Миёси Ямакадзе (ну или последний камикадзе — если на гайдзинский манер).

— Мы знаем, что нужный Пекину человек у вас. Мы не хотим проблем — ни вам, ни себе. Иногда лучший исход, Миёси-сан, это выбрать путь, который устраивает всех.

Мая немного помолчал:

— Вы хотите, чтобы я принял решение за своего гостя? — в принципе, ответ ничего не поменяет, однако по мимике китайца можно считывать целые пласты информации, что глава Эдогава-кай и делал.

Чем дольше разговариваем — тем больше невидимого я увижу в его глазах, кивнул самому себе борёкудан.

— Я прошу лишь рассмотреть возможность не удерживать вашего знакомого, если он захочет двигаться дальше.

То есть да.

Что-то здесь не то, не могут они так прийти к якудзе. То, что Рю Сэйкай не знает, кем был Миёси Ямакадзе, не значит, что хань не понимает своей роли смертника в нашей беседе.

Пора эту беседу заканчивать. Здесь сказано всё, увидел по его физиономии я тоже максимум возможного — Мая резко утратил интерес к разговору:

— Если с моими гостями что-то случится в этом городе, Рю-сан, я восприму это лично.

Шут его знает. Если вдруг пекинцы решат, что живым Ченя не получат (а инициатива и есть попытка вернуть мятежного генерала в целости), могут решиться на свой выстрел — снайперские винтовки в Токио последнюю неделю чертовски популярны.