"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 853

Лапидевский ответил без малейшей задержки, словно ожидал этого вопроса:

— Во все без исключения. А в родильное отделение, на дойку и в молочную комнату нельзя заходить даже в той спецодежде, которую используют в обычном коровнике.

Я нахмурился, пытаясь представить себе практическую сторону дела.

— То есть получается, что скотница из родильного отделения или доярка должна иногда переодеваться дважды?

Лапидевский на мгновение задумался, его лицо выразило легкое замешательство.

— Выходит, что так, — подтвердил он. Было заметно, что мои вопросы застали его врасплох и заставили задуматься о тех вещах, которые раньше не приходили ему в голову.

Я решил задать следующий вопрос, стараясь говорить без иронии, хотя понимал, что это плохо получается:

— А что думают наши американские товарищи, которые только что нас покинули? Как у них с этим обстоят дела?

— Большинство согласно с таким подходом, хотя, конечно, не все, — ответил Лапидевский, достав из кармана записную книжку. Он открыл её и начал рассказывать, периодически поглядывая в свои записи. — У них ситуация складывается следующим образом. Основной документ по-русски называется «Постановление о пастеризованном молоке». Его разработала Служба общественного здравоохранения США в 1924 году. На самом деле это не единый санитарный стандарт для производства молока, а скорее типовой документ-рекомендация. Каждый штат принимает свою версию этого документа. Изначально он даже назывался «Стандартное постановление о молоке». Для американцев главная цель — гигиена молока, а не биологическая безопасность фермы как таковой.

Лапидевский перелистнул несколько страниц и продолжил:

— Вот какие требования предъявляются к работникам, контактирующим с молоком. Они должны иметь чистые руки, не иметь заразных заболеваний и работать в чистой одежде. Спецодежда требуется такая: чистая рабочая одежда, фартук или халат, иногда головной убор. Секундочку, Георгий Васильевич.

Он быстро пролистал ещё несколько страниц и остановился.

— Формулировка в правилах обычно звучит так. Вот, нашел: «Работники должны быть одеты в чистую одежду во время доения». При этом отдельные раздевалки не требуются. Смена одежды не обязательно должна происходить на ферме, а рабочая одежда может быть обычной сельскохозяйственной. Но в редакциях постановления 1935 года появились требования об установке умывальников рядом с доильными помещениями, о наличии туалетов для работников и воды для мытья рук.

— Интересно, а вот этого я не знал, — удивился я искренне.

В памяти Заслуженного строителя РФ действительно не было такой информации о Соединенных Штатах. Я помнил только то, что душевые никогда не были обязательным требованием федерального закона США. В сельском хозяйстве там правят бал частники, поэтому каждый решает сам, например, хочешь душ, пожалуйста, делай. Хотя, возможно, где-нибудь на уровне отдельных штатов такие требования и существуют.

— А у нас как? — спросил я, чувствуя себя более уверенно в этом вопросе. Сейчас проверим, кто лучше знает матчасть.

— В СССР всё немного не так, — начал Лапидевский. — Основные документы — это Ветеринарный устав Союза ССР 1936 года, инструкции Наркомзема СССР, различные ветеринарные циркуляры, методические указания для колхозов и совхозов, учебники по гигиене сельскохозяйственных животных.

Лапидевский сделал паузу и продолжил, заглядывая в свои записи:

— Их основные требования следующие. Содержать в чистоте помещения для животных и птиц. Производить дезинфекцию этих помещений не реже двух раз в год. Проводить регулярную очистку коровников, удаление навоза и обеспечивать вентиляцию помещений. Работники должны иметь чистую рабочую одежду и соблюдать личную гигиену. В учебниках по гигиене животноводства указывается следующая одежда для доярок: обязательно чистая одежда, хлопчатобумажный халат, фартук, косынка или платок, резиновые сапоги. Иногда добавляются нарукавники. Основная цель всех этих требований — предотвращение попадания грязи в молоко.

«Молодец товарищ бывший господин поляк, — с уважением подумал я. — Матчасть знает, русским языком овладел в совершенстве. А самое главное, говорит „мы“ и „у нас“, не разделяет себя и Советский Союз».

— То есть получается, — спросил я немного озадаченно, — что отдельного обобщающего нормативного документа, в котором были бы четко изложены санитарные и ветеринарные правила для различных сельскохозяйственных ферм, у нас в стране нет? Документа, где были бы прописаны конкретные требования по чистоте рабочей одежды, мытью рук перед доением и недопуску к работе больных работников?

— Да, нет, — согласился Лапидевский. — Но это как бы общее требование советского законодательства и, скажем так, сельскохозяйственной науки. Четких инструкций и правил Наркомзема действительно не существует.

«А зря, — подумал я про себя. — К сожалению, здесь кроется одна из причин безобразий, творящихся в нашем сельском хозяйстве. У нас ведь инструкция для многих стоит на первом месте, а не закон с наукой или тот же здравый смысл. А результат — падеж скота и в среднем тысяча литров средние удои».

Говорить это Лапидевскому я, конечно, не стал. Но где-нибудь на совещании обязательно скажу.

— До войны тех же раздевалок почти нигде не было, — подвел итог своему докладу Лапидевский. — Рабочую одежду хранили дома.

— И соответственно, — продолжил я его мысль, — переодевались тоже дома, со всеми вытекающими последствиями.

— Да, — согласился Лапидевский.

— Ну, а нынешние военные реалии вообще ужас, — сказал я. — Так что давайте остановимся на таком варианте.

Лапидевский достал карандаш и приготовился записывать.

— Велосипед изобретать не будем. Сейчас просто будем стремиться строго выполнять союзное законодательство, ведомственные инструкции, положения учебников и…

Я сделал многозначительную паузу и проникновенно посмотрел на Лапидевского.

— … учитывать достижения лучших мировых практик. Конкретно я имею в виду США и, конечно, элементарный здравый смысл. Мы издадим свои местные, областные санитарные и ветеринарные правила для различных сельскохозяйственных ферм. А на их основе уже конкретные правила для нашей Опытной сельскохозяйственной станции Сталинградской области. Для всех будет обязательное требование иметь рабочую одежду, в том числе головные уборы и обувь, то есть резиновые сапоги. А для доярок еще и дополнительная спецодежда: хлопчатобумажный халат, фартук, косынка, платок или колпак, отдельные резиновые сапоги и нарукавники. Общей спецодеждой должны стать комбинезоны.

Я сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Лапидевский молча записывал и никак не реагировал на мои слова. Америку я не открывал. Все это на самом деле в мире уже где-то реально существует, и уже изложено в различных нормативных документах и тех же учебниках, или высказано как предложение. Я просто хотел это обобщить и структурировать так, как это сделают в более позднем Советском Союзе Сергея Михайловича.

— Родильное отделение и телятник. Для скотниц спецодежда обычная. А те, кто работает с коровами во время отела и с телятами, новорожденными и до момента полного усыхания пуповины, должны использовать спецодежду для доярок: хлопчатобумажный халат, фартук, косынка, платок или колпак, резиновые сапоги и нарукавники. И еще резиновые перчатки, типа тех, что используют хирурги. Нужны емкости с дезсредствами, хотя бы с простейшими, типа марганцовки. Везде должны быть умывальники с горячей водой и, естественно, мылом, желательно дегтярным. Обязательно должны быть раздевалки: мужская и женская, с отдельными вешалками для рабочей и личной повседневной одежды, в которой приходят из дома. Здесь, конечно, тоже нужен умывальник и два туалета.

По мере того как я говорил, Лапидевский начал улыбаться. Все это у нас уже было, даже комбинезоны. И не только здесь, на молочном дворе, но и везде на Опытной станции, где строили американцы.

Все это я в свое время изложил на бумаге, а Андрей ненавязчиво, выступая в роли заказчика, изложил американцам. И в итоге в доработанных проектах это было воплощено в жизнь. Существующие страсти-мордасти на въездах и входах — это тоже из той же серии, но никто не возражал, так как надо максимально исключить, перекрыть все возможные пути проникновения различных инфекционных болячек животных и птиц и, конечно, заражения ими людей.