"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 737

Глава 2

В начале двенадцатого я вернулся домой, на Блиндажный. Всю дорогу в голове роились мысли о прошедших экзаменах. Гоша, конечно, молодец, но надо смотреть правде в глаза: уровень требований в школе резко снизился. На самом деле хоть что-то требует только программа по физике и математике, да и то та же геометрия пошла фактически по боку. Химия вообще какой-то примитив. Что там по черчению и той же астрономии в реальности даже не имею представления. Но думаю, что тоже печально обстоят дела. Так что надо в своем политехе и рыбой хорошо питаться, и места для сидения должны быть удобными.

Что там с гуманитарными предметами, меня сейчас не волнует. Это примерно, как обучение офицеров бальным танцам. Когда они снова начнут ходить на балы при полном параде, тогда мы их этому делу и обучим.

Так и сейчас, стране нужны грамотные специалисты, в первую очередь высококвалифицированные практики. А когда мы победим и залечим хотя бы самые кровоточащие раны войны, вот тогда можно и нужно будет срочно заняться доучиванием наших зауряд-специалистов, которых сейчас надо клепать как горячие пирожки в столовой в час пик.

Поэтому завтра мне надо прыгнуть выше головы: разобраться с нашей опытной сельхозстанцией и провести совещание в Сарепте по поводу политеха.

Блинов, кстати, во время дороги несколько раз оглядывался и смотрел на меня даже с каким-то восторгом. Я, видимо, его своей сдачей экзаменов поразил до глубины души.

Ленька со своими приехали буквально передо мной, и их конечно, первым делом повели в столовую. Я же попытался позвонить в горком, но Марфа Петровна сказала, что товарищ Андреев еще занят, все протоколы из гороно получены и переданы по назначению и почти наверняка уже доложено в Москву. Мне велено через десять-пятнадцать минут постоянно находиться подле телефона.

Я направил свои стопы в столовую, только сейчас почувствовал, как хочу есть. После чая, которым меня напоила Машенька, во рту не было и маковой росинки, а молодой и еще растущий организм требует энергии. А то, что я продолжаю расти, хорошо видно по одежде.

Когда меня в начале апреля экипировали в новую форму, китель был немного большеват. Сейчас он на мне сидит как влитой, еще немного и надо будет удлинять рукава.

Все распоряжения о семье Леньки я уже отдал заранее, поэтому Иван Петрович не стал дожидаться моего возвращения и всё решил сам.

К моему приходу в столовую они уже поужинали и были отправлены в баню. Надежда Алексеевна Колесникова уже знает, что завтра в шесть часов утра она должна начать принимать детский сад-ясли. Пока там работать будут двое: сама Надежда и её старшая дочь Лена.

Профпригодность товарища Колесниковой была проверена Кошевым во время его сбора информации о подвиге деда. Оказалось, что она когда-то закончила курсы счетоводов и работала перед войной по специальности в какой-то районной конторе. По его мнению, она просто затюканная жизнью женщина, в силу страшных военных обстоятельств оказавшаяся в одиночку с пятью детьми на руках.

Иван Петрович тоже провел с ней собеседование и доложил мне:

— Не переживайте, Георгий Васильевич, Надежда баба правильная и грамотная, с детским садом справится.

— А её гвардейцев куда определил? — спросил я.

— Так ведь завтра Александр Павлович школу открывает, пока там будет летний трудовой лагерь. В школе еще дел невпроворот. В поселке тоже есть где потрудиться.

— Жилье ты им выделил? — уточнил я.

— Конечно, как вы распорядились. Один из новых блиндажей. Там, правда, есть еще недоделки, но в ближайшие дни устраним.

Нашу беседу прервали, позвонили из горкома партии.

— Поздравляю, — радостно загудел в трубке Виктор Семёнович. — Давно бы так. В Москву доложено, и тебя уже поздравили членством в бюро горкома, заведованием объединенным отделом строительства и персональным кураторством за возрождение сталинградских институтов. Решение будет, скорее всего, послезавтра, когда вернется Алексей Семёнович. Предложенные кандидатуры директоров медицинского и педагогического институтов утверждены. Пединститут возглавит твой кандидат, а директором медицинского назначена Ксения Андреевна.

Он помолчал, и я услышал, как он усмехнулся.

— Мои возражения по её кандидатуре отвергнуты. Меня даже удостоили звания женоненавистника и семейного тирана, — Виктор Семёнович неожиданно задорно хохотнул. — Но для тебя это прекрасно, теперь проблемы медицинского института, да и вообще всей сталинградской медицины будут где-то на заднем плане. Она, кстати, уже предложила создать на общественных началах городской медицинский совет, который будет заниматься всеми проблемами в этой области. Так что вот такие у нас пироги.

У Виктора Семёновича, похоже, отличное настроение. Дела ладятся, проколов особых нет, так, мелкие недочеты. Чего же тут не радоваться.

— Так что завтра с утра дуй на опытную, потом проводи заключительное собрание со своим политехом. Задача ясна?

— Так точно, товарищ второй секретарь.

— Вот и отлично. Сегодня у тебя еще есть возможность ночью отдохнуть как человек. Завтра уже не гарантирую. Ориентировочно в полночь встречаем американца.

«Да, дела, — подумал я, положив трубку телефона. — Вот я и начал продвигаться по партийной линии. Даже на фронте молодые люди так стремительно не продвигаются. Молодые комбаты, безусловно, есть, а вот полками в девятнадцать еще никто не командует. Как, например, было в революцию и Гражданскую. Член бюро горкома и заведующий объединенным отделом — это на самом деле круто. Смотри, Гоша, не сверни шею и нос не задирай».

Назначение Ксении Андреевны очень логичный шаг. Она без раскачки включилась в работу и занимается всеми проблемами сталинградской медицины. У нас с ней еще даже толком не получилось побеседовать. Виктор Семёнович практически в горкоме и живет, а у неё, наверное, еще даже нет постоянного спального места. Но благодаря таким, как она, в нашем разрушенном городе не было эпидемий и существует медицина. В некоторых местах врачи работают еще в землянках, но наши люди получают всю возможную сейчас медицинскую помощь.

«Андреевой, глядишь, и какую-нибудь каморку там наконец-то дадут. Общежитие надо будет строить одним из первых», — пришла мне в голову неожиданная мысль в завершение обдумывания услышанных новостей.

Выполнить распоряжение Виктора Семёновича и отдохнуть у меня не получилось. Я лег в постель, и даже простое ночное лежание в постели и в тишине все равно отдых, да только сон решил ко мне не приходить.

Стоило моей голове коснуться подушки, как накатили мысли о Машеньке. Мне вспомнились её стреляния глазами и ямочки на щеках, когда она улыбается. И тут же захотелось снова поехать в гороно, увидеть её еще раз, поговорить. Я даже представил, как она смотрит на меня своими огромными глазами, и сердце забилось чаще.

Заснуть мне все-таки удалось, но в полпятого на смену приехал Кошевой. Сон как рукой сняло, и я решил, что пора вставать.

Выйдя из блиндажа, я увидел, что почти везде вокруг уже сыграли подъем. Хотя наш Блиндажный достаточно удобно расположен более-менее в центре Сталинграда, но основной транспорт у нас пока еще одиннадцатый номер автобуса, а у большинства работа начинается в шесть утра. Поэтому ранний подъём сейчас это норма.

На опытную станцию мы приехали ровно в шесть. Там рабочий день был уже в разгаре. Мне показалось, что с момента нашего знакомства директор сильно изменился, и я не сразу понял чем. Но, приглядевшись, все-таки сообразил, в чем дело: он начал смотреть людям в глаза. Раньше он постоянно смотрел вниз, а когда поднимал голову, то его взгляд постоянно бегал, скользил мимо, а теперь он держал зрительный контакт уверенно, по-хозяйски.

От предложенной мне инспекции станции я отказался.

— Спасибо за приглашение, Владимир Андреевич, но сегодня не судьба. Нет ни одной свободной минуты, — я внимательно посмотрел на застывших в напряженном ожидании трех пока еще бывших ученых, одному из которых выпал жизненный шанс начать жизнь заново.