"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 723

— Товарищ Хабаров, вопрос решим, — бодро ответил мне начальник элеватора. — Места хватит. Когда ожидаете поступление?

— В течение двух-трех максимум. А может быть и раньше.

— Понял. Будем готовы к приёмке. Только заранее предупредите.

Получив утвердительный ответ, я засел в кабинете для изучения списка вновь прибывшего бывшего спецконтингента.

К моему большому удивлению, через несколько минут на пороге моего кабинета появилась Тося, которая, поздоровавшись со мной, сказала:

— Георгий Васильевич, если вы не будете против, я готова помочь вам. Мы с Зоей Николаевной уже успели просмотреть списки, и я кое-что тут набросала.

В руках у девушки была толстая рабочая тетрадь, и она приподняла её в знак подтверждения своих слов. Тося выглядела усталой, под глазами залегли тени, но взгляд был бодрый и деловитый. Видно было, что работала она всю ночь, не покладая рук.

— Конечно буду не против. Проходи и показывай, что вы наработали.

Тося прошла в мой кабинет и по-хозяйски расположилась за столом. Она уже не робела и не смущалась, как ещё недавно, когда только пришла в трест на работу. И надо сказать, что девушка не только притёрлась в коллективе чисто по-человечески. Самое главное, она уже научилась работать, причём работать грамотно и быстро. Понимала, что требуется, схватывала на лету.

— Ну что, докладывай, голубушка, — распорядился я, когда Тося, расположившись за столом, открыла свою рабочую тетрадь и взяла в руки карандаш.

— К нам прибыло тысяча двести тринадцать человек спецконтингента, полностью прошедших проверку органов «Смерш». На всех составлены учётные карточки с указанием полных паспортных данных и всей необходимой информации. Шестьсот двенадцать человек вероятно необходимо сразу же передать на предприятия Сталинграда и в коммунальные предприятия. Вот список.

Тося протянула мне несколько листов убористого машинописного текста. Работа была проделана тщательная, каждая позиция обоснована.

— Это называется «я кое-что тут набросала»? — рассмеялся я. — Ты, голубушка, ночью-то спала?

— Полтора часа, — честно призналась Тося, слегка покраснев. — Я же понимаю важность этой работы. Надо, так надо. Зоя Николаевна сказала, что это срочно, вот мы с ней и поработали. Степан Иванович тоже помогал, он до трёх ночи со мной просидел.

— Вот что, давай мы с тобой договоримся на будущее. Ты важная шестерёнка в нашей машине, и я не хочу, чтобы ты вышла из строя. Тем более тебе надо будет выходить замуж, рожать детей. И никаких резонов гробить своё здоровье работой по ночам нет. На будущее я тебе запрещаю это делать. А если будет вдруг необходимость, то заранее скажу. Договорились?

— Договорились, — пробурчала недовольно Тося.

Она явно не ожидала от меня такое услышать и немного надула свои губки. Видно было, что девушка гордится своим ночным трудом и не ожидала вместо похвалы такого выговора. Но здоровье дороже, особенно в её молодом возрасте. Я, чтобы дальше не смущать её, углубился в изучение списка.

Ровно пятьсот девяносто человек с различными рабочими специальностями и всего двадцать два инженерно-технических работника. Все сплошь практики, и вряд ли кто годится в преподаватели. Почти пятьсот человек пойдёт на три гиганта, остальные на судоверфь, СталГРЭС, связисты и коммунальщики. Каждому найдётся применение по специальности.

Отдельной строкой выделено, куда направлены: к «пионерам» или в Спартановку. К Василию те, кто на три гиганта. Работа проделана чёткая, каждая позиция обоснована специальностью и потребностями предприятий.

— Отлично, молодец. Списки, кто куда, у них есть?

Вопрос, конечно, почти праздный. Конечно есть, просто не может не быть.

— Есть, — тут же отвечает Тося. — Я как составила их, сразу же машину послала.

— Молодец, — я отложил список и раскрыл свою рабочую тетрадь. — Давай, что там оставшиеся. Шестьсот один получается?

— Да, — подтвердила Тося правильность моих сложнейших математических подсчётов. — Мне Степан Иванович помогал, и вот что у нас получается.

Тося протянула мне ещё один список, а сама стала смотреть в свои записи, водя карандашом по строчкам.

— Пятьдесят шесть человек Степан Иванович предлагает направить к товарищам Гольдману и Смирнову. Это рабочие кадры, имеющие необходимые там специальности: бетонщики и монтажники всякие. Тридцать семь человек, различные инженеры и умные люди, которые имеют высшее образование. Одиннадцать человек, различные специалисты сельского хозяйства, а остальные четыреста девяносто семь предположительно в трест. Из них триста уже имеют необходимые строительные специальности.

Я быстро просмотрел подготовленный список кандидатов в рабочие нашего треста и никаких недочётов не увидел. Степан Иванович поработал на совесть, учёл и квалификацию, и возраст людей, и их физическое состояние после проверочно-фильтрационного лагеря.

— Так, Тося, звони комендантам, пусть народ поднимают и начинают работать. Степан Иванович где?

— Он будет к восьми. Сказал, что зайдёт сразу, как приедет.

— Хорошо. Как появится, сразу же распределите новых рабочих по строительным участкам. А я пока посмотрю списки остальных.

Тося ушла, а я взял сначала список на одиннадцать человек. Четыре ветеринара. Очень странно. Таких специалистов сейчас чаще всего сразу же из проверочно-фильтрационных лагерей направляют в распоряжение Наркомата земледелия. Но тут же мне стала понятна причина их попадания к нам. Все четверо с оккупированных территорий, вдобавок окруженцы. Двое с сорок первого, правда партизанили, а двое с лета сорок второго успешно прятались где-то под Харьковом. Успели сами прийти в особые отделы до того, как немцы опять заняли те районы. Пойдут пополам к нашим подшефным совхозам.

Три агронома и два зоотехника. Это практики, и они более-менее закроют потребности в этих кадрах на опытной станции. Последними в списке были двое учёных мужей.

«Самсонов Григорий Яковлевич, тридцать четыре года, женат, кандидат наук. До войны работал в Омске в научно-исследовательском институте, занимался выведением новых сортов зерновых. На фронт ушёл добровольцем осенью сорок первого», прочитал я в его учётной карточке, составленной «Смершем» и приложенной к списку.

В ней сразу же в глаза бросилась карандашная приписка: «На фронт ушёл после конфликта с академиком Лысенко».

Да, на этот раз с направленным к нам спецконтингентом органы очень грамотно поработали. Немаловажно, людей не мурыжили, проверили быстро и отправили туда, где они нужны. Всегда бы так.

Последним был сорокалетний Станислав Левандовский. Настоящий поляк. Член распущенной в 1938 году Коммунистической партии Польши. К моменту её роспуска был арестован властями и сидел в тюрьме. Освободился с помощью своих товарищей в сентябре тридцать девятого, когда бои с немцами шли уже в польской столице. С оружием в руках в составе группы просоветски настроенных польских военных ушёл в СССР. Репрессий избежал, так как сумел уехать в Восточную Сибирь, в какую-то глушь, где жила его старшая сестра, вышедшая замуж за русского ещё до революции. А дальше, как у многих: доброволец, фронт, окружение, плен, быстрый, на вторые сутки, побег, партизаны, ранение, эвакуация на Большую Землю. Проверка и будьте любезны на трудовой фронт.

Эти подробности, тщательно описанные в его карточке, я быстро, но внимательно прочитал и не совсем понял, почему он в числе сельскохозяйственных специалистов. Но когда я перевернул карточку, всё стало на свои места.

Станислав Левандовский был не только коммунистом, но и учёным, работавшим в Государственном научном институте сельского хозяйства в Пулаве. Имел учёную степень доктора. Занимался генетикой, преимущественно животных, но часто помогал своей жене, которая занималась растениями. О судьбе жены ему ничего не известно.

Прочитав его карточку, я в совершеннейшем изумлении достал папиросу и закурил. Кадр, конечно, ценнейший, и место ему вне всякого сомнения на нашей опытной станции. Но это гарантированно особое и очень пристальное внимание к ней наших органов.