"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 718

— Что я думаю с институтами? — задумчиво и протяжно переспросил я, собираясь с мыслями и прикидывая, как лучше изложить свои соображения.

Я сделал небольшую паузу, глядя в окно на открывшийся уже летний пейзаж.

— Нам однозначно они нужны, и нужны срочно. Рассчитывать, что готовых специалистов нам пришлёт родное государство в нужном количестве, думаю, в ближайшие два года ещё не придётся. У государства и своих забот хватает, везде кадров не хватает. Значит, надо самим шевелиться, самим растить своих людей.

Я достал свою рабочую тетрадь и внимательно пробежался по записям, которые я сделал во время своего кратковременного отпуска. Записей было две страницы.

— Я тут кое-что набросал за два дня, пока бока отлёживал и силы восстанавливал. Про мединститут говорить особо не буду, это вы и сами прекрасно понимаете. Кроме него нам, кровь из носу, нужны три института: политехнический институт, педагогический и сельскохозяйственный. Давайте по пунктам разберём. Первый и самый важный политехнический. В первую очередь он должен стать наследником Сталинградского механического института, эвакуированного в Челябинск, где на его базе образован Челябинский механико-машиностроительный. Разместить его целесообразнее на прежнем месте, в Верхнем посёлке Тракторного, где и раньше был. Как это сделать практически?

Я специально задал вопрос и посмотрел на Виктора Семёновича, выжидая его реакции. Он купился на этот мой артистический приём и растерянно развёл руками, показывая, что понятия не имеет.

— Честно скажу тебе, не знаю. Даже предположить не могу, как это организовать. Ты что-то придумал?

— Я думаю, поступить надо следующим образом, — я наклонился над тетрадью, показывая свои записи. — Фактически мы уже начали восстановление здания института, я имею в виду наши рабочие курсы, которые там размещены. Но быстро полноценное восстановление не сделать, это долгая работа, месяцы, а то и год-два потребуются. Поэтому для его временного размещения предлагаю использовать здание ремесленного училища №4 в Сарепте, близ судоверфи, то есть завода №264. Там помещения подходящие, они почти не были разрушены и остатки коллектива уже его своими силами восстановили. Откроем в нём три факультета: индустриальный, строительный и педагогический. На индустриальном факультете делаем отделения: механическое, судостроительное и энергетическое. Всё, что нужно для наших заводов и энегретиков.

— Мысль твоя понятна и логична, — Виктор Семёнович оторвался от своей тетради, в которую он торопливо записывал поток моего сознания, и устремил на меня свой изучающий взгляд. — Планы у тебя наполеоновские, тут ничего не скажешь. Размах впечатляет. А ещё на меня обиделся, что я то чуяновское высказывание вспомнил про монастырь. Но ты один момент упускаешь, кадры где брать? Это же самая большая проблема. Преподавателей нужно несколько десятков, причём грамотных, с опытом.

— Это самая главная проблема, соглашусь, — кивнул я, понимая всю сложность ситуации. — У нас в наличии сейчас два готовых кадра, работники нашего завода: Кораблёв Владимир Александрович, бывший математик МГУ, человек с университетским образованием и учеными степенями, и Соколов Константин Алексеевич, бывший доцент кафедры строительных конструкций строительного факультета Белорусского политехнического института. Оба из спецконтингента и полностью прошли проверку. Кораблёва ставим на математику, он по отзывам Гольдмана и Савельева почти как Лобачевский, голова светлейшая. Достаточно молод, всего тридцать пять, был женат.

— Почему был? — тут же среагировал Виктор Семёнович, всегда внимательный к таким деталям.

— Жена была эвакуирована из Москвы в начале войны, куда конкретно, он не знает, связь потеряна. Ищет её через все возможные каналы, но пока безрезультатно. А у Соколова вообще полная неизвестность с семьёй. Сами знаете, что было в Минске в июне сорок первого, когда немцы вошли.

При этих словах у меня бешено заколотилось сердце, и я почувствовал, что ещё чуть-чуть, и опять накатят те страшные воспоминания о горящем городе, о криках, о бегущих людях.

Я делаю глубокий вдох-выдох, чтобы успокоиться, и быстро начинаю продолжать говорить, чтобы отвлечься от этих мыслей.

— Соколова назначаем деканом строительного факультета и ставим задачу развернуть его в кратчайшие сроки. Он человек опытный, организатор.

— А другие преподаватели? — не отставал Виктор Семёнович. — Два человека — это капля в море.

— Во-первых, местные кадры будем искать, прочёсывать весь город, — начал перечислять я. — В первую очередь специалисты наших заводов, те, кто может совмещать работу с преподаванием. Практики нужны. Во-вторых, обращаемся с просьбой по возможности вернуть институт из эвакуации, хотя бы частично, хотя бы ядро преподавательского состава. И ищем местные кадры по всей области, может, кто-то эвакуировался сюда из других городов. Сейчас, в условиях войны, о полноценном классическом образовании речь всё равно не идёт. Подготовка только практиков по укороченным упрощённым программам, самое необходимое. Причём везде так, даже в школе программы сокращены. Война закончится, будем постепенно открывать факультеты повышения квалификации и доучивать выпускников до полноценного уровня.

— А педагогический факультет зачем и как? — вопрос Виктора Семёновича застал меня врасплох, я уже даже забыл об этом своём предложении, оно вылетело из головы.

— Пусть педагоги об этом думают, они лучше знают, — быстро нашёл я выход из положения. — Поручим это по партийной линии отделам народного образования: областному, городскому и всем остальным районным. У них специалисты есть, они и разработают программу.

— Разумно, ничего не скажешь, — одобрительно кивнул Виктор Семёнович. — А сельхоз? Сельскохозяйственный институт как организовывать будем?

— Сельхозинститут? — хмыкнул я и задумчиво посмотрел на товарища Андреева, понимая, что это самая сложная тема. — С этим сложнее всего будет. По-хорошему его надо будет создавать позже, когда развернётся наше опытное хозяйство и появится база для практики. И возглавить это дело должен будет его директор, тот самый человек, который сейчас создает хозяйство. Ну а тут вы всё сами понимаете, какая там ситуация.

Виктор Семёнович мои мысли о сельхозинституте записывать не стал. Он закрыл и решительно отодвинул свою рабочую тетрадь, закурил «Казбек», предложив, естественно, и мне, и отошёл к окну. Встал у подоконника, глядя на улицу.

— Ты, Егор, в это дело не лезь, слышишь? — сказал он, не оборачиваясь. — Дело-то очень тёмное, политически сложное, лучше и не вникай особо. Я с этим товарищем сам поговорю при удобном случае. Объясню ему всё на пальцах, как надо себя вести и что делать, прощупаю его еще раз, а там как сложится. Спешить нам здесь нечего, да и не получится быстро. Эти агрономические и прочие сельхоз кадры бронь не получали, их не считают критически важными, и сейчас их на раз-два забирают на фронт и в путь. Так что институт дело будущего.

Я ничего не ответил Виктору Семёновичу и опустил глаза. Не рассказывать же ему про свои две сущности, про то, что во мне живут два человека, причём вторая личность ещё даже и не родилась в этом мире. И что она о деле академика Вавилова, о генетике и агрономии, да и не только, знает столько, что рассказ будет длиться не один час, а по более. А если рассказывать и про дела минувших дней и о ближайшем будущем, о том, что ждёт всех нас, страну в целом и весь мир, то даже конспективно суток не хватит. Но кому это объяснишь? Посчитают сумасшедшим, и будут правы.

Но при всём этом товарищ Андреев прав. Мне в это дело встревать действительно не надо, слишком опасно. А про политику и все тонкости он всё лучше меня объяснит этому агроному, как почти зэк зэку.Оба проходили по политическим статьям, а директор еще и знает, что такое лагеря и смертный приговор. У них будет взаимопонимание.

Несколько минут в кабинете стояло какое-то тягостное, давящее молчание, тяжесть которого я ощущал чисто физически, будто на плечи положили мешок с песком. Виктор Семёнович стоял у окна, задумчиво глядя улицу, изредка затягиваясь папиросой. Дым медленно поднимался к потолку. Я молчал, не зная, как разрядить эту напряжённую, неуютную атмосферу, и не решаясь первым заговорить.