"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 670

Виктор Семёнович сделал последнюю затяжку и с сожалением затушил самокрутку в пепельнице на столе.

— Ты ведь махорку не куришь, — констатировал он. — Отпиши мне свой табачок, я ведь, Егор, папиросами не накуриваюсь. Вот сейчас попробовал твою махорку и понял, чего мне не хватало.

— Виктор Семёнович, — удивленно протянул я. — Да без проблем, конечно.

— И откуда, скажи на милость, у тебя такой табачок? — с любопытством спросил Виктор Семёнович. — Он явно нетакой, что наши снабженцы выдают. Другой совсем, крепче и ароматнее.

— Табачком меня наши ребята комсомольцы балуют, — объяснил я. — У них несколько человек из одной деревни, там испокон веку табак выращивали какой-то особенный, местный сорт. Вот они своих ребят и балуют, с оказиями передают им посылки. Летчики с удовольствием это делают, им тоже этот самосад перепадает в благодарность.

— Понятно, — кивнул Виктор Семёнович. — Хорошее дело.

— Так что табачок без проблем отдам весь, — продолжил я, — и ребят попрошу вас снабжать регулярно. А вот кисет отдать не могу. Вы уж не обижайтесь, Виктор Семёнович, память это о погибшем товарище. Вещь святая.

— Да я на твой кисет и не претендую, — Виктор Семёнович достал из нижнего ящика стола кожаный кисет, раза в полтора больше моего. — У меня свой есть. Он у меня тоже памятный и тоже фронтовой. Мне его от имени эскадрона преподнесли под Волочаевкой. Вот с тех пор и служит мне верой и правдой. Последние годы, правда, почти на папиросы перешел, а тут чего-то опять на рассыпной табачок потянуло. Так ты не против, если я твой кисет ополовиню?

— Категорически против, товарищ второй секретарь, — стараясь быть серьезным, заявил я. — Согласен уступить только всё содержимое, целиком и без остатка.

— Ну, ты даешь, — усмехнулся Виктор Семёнович. — Это уже настоящий подарок получается.

— Давайте, помогу пересыпать, — я придвинулся ближе к столу.

Когда процесс пересыпания подарочного самосада закончился, довольный таким результатом Виктор Семёнович убрал свой кисет обратно в стол и продолжил наш разговор:

— Я сегодня ночью прямо спросил у Александра Ивановича о перспективах обмена, — его голос стал деловым. — Он как раз сам позвонил часа в четыре утра, я и решил воспользоваться. Так вот, процесс идет. В Баку, а обмен возможен только с Азербайджаном, этим занимается лично товарищ Якубов Мир Теймур. Так его они сами зовут. А мы Мир Алекперовичем. Знаешь, кто это такой?

— Понятия не имею, — быстро ответил я, действительно не представляя, кто это такой. — Наверное, какой-то главный тамошний начальник.

— Народный комиссар внутренних дел Азербайджанской ССР, комиссар государственной безопасности III ранга, — пояснил Виктор Семёнович. — Перед войной был там Председателем Верховного Совета республики. Так что уровень задействованных лиц там высочайший. Сам понимаешь, какое значение придается этому обмену.

Я удивленно покачал головой. Действительно, уровень серьезный.

— Он накануне звонил Воронину и сказал, что работа идет полным ходом, — продолжил Виктор Семёнович. — В ближайшую неделю, максимум дней десять, они будут готовы к первой партии. Азербайджанцы, кстати, проявили большой интерес и к трофейным легковым машинам. Кавказ, — товарищ Андреев ухмыльнулся, — есть Кавказ. Вопрос обмена на контроле лично у товарища Берии. Так что надо начинать готовиться серьезно.

Новость конечно очень приятная, но неожиданной ее не назовешь. Я был уверен, что всё так и будет. Даже по времени предполагал именно такой вариант развития событий.

— Ну что же, замечательно, — кивнул я. — Сегодня же надо будет поставить задачу Кошелеву начинать готовить технику к отправке. Пусть отберет лучшие образцы, приведет в порядок.

— Вот и я так думаю, — согласился Виктор Семёнович.

— Но вот что-то мне подсказывает, что комиссар Воронин звонил вам не по этому поводу, — я прищурился и наклонил голову, стараясь поймать взгляд Виктора Семёновича, который в ответ хитро заулыбался.

— Это ты угадал, — подтвердил он. — Не по этому поводу. Ночью пришло решение по завершению проверки оставшихся из первой партии спецконтингента. Троих приказано передать рыбакам, видимо, там нужны люди с их квалификацией. А остальных нам. Подтверждены все предварительные решения. Спецконтингент будет к нам поступать только практически прошедший проверку в других лагерях. У нас чисто оформление формальностей, максимум в течение недели сверх срока карантина. Конвоя не будет вообще. В управлении даже штаты сокращают на этом основании. Окончательное решение будет принимать коллегия нашего управления. Абсолютно всех оставлять у нас. До конца года контрольная цифра пять тысяч человек. Успеваешь записывать? — Виктор Семёнович специально говорил медленнее обычного, зорко следя за моим карандашом.

— Успеваю, — буркнул я, сосредоточенный на записывании слов второго секретаря горкома. Рука быстро бегала по бумаге, фиксируя цифры и детали.

— Молодец, — одобрил Виктор Семёнович. — Дальше. НКВД проверило готовность твоих лагерей для размещения людей. Всё в порядке, претензий нет. Сегодня ты лично со своими товарищами ровно в полдень должен в Бекетовке под роспись принять первую тысячу полностью прошедших проверку. По каждому из них есть оформленное решение коллегии. Конвоя, сам понимаешь, не будет.

— Замечательно, — не удержался я от восторженного комментария. Тысяча рабочих рук разом, это же огромное подспорье.

— Но это не всё, — довольно улыбнулся Виктор Семёнович, явно наслаждаясь моей реакцией. — В Бекетовку в ближайшие дни начнут прибывать новые партии военнопленных. И это будут не полудохлые доходяги, которых мы видели зимой, а уже достаточно откормленные и почти здоровые люди. Будут и офицеры, согласившиеся сотрудничать с нами. Со всеми пленными начата работа наших товарищей из органов. Тем, кто будет добросовестно трудиться, будет предоставлена возможность написать домой весточку. Как это будет передаваться в Германию, я естественно не знаю, это не моя епархия. А те, кто будет не просто работать, а активно сотрудничать с нами, предоставлять информацию, будут даны еще какие-то послабления. Комиссар всё это довел до нас потому, что непосредственно работать с ними придется нам и нашим людям. Со всеми вытекающими последствиями, как ты понимаешь.

С одной стороны, всё это замечательно. Сразу же прибыло столько рабочих рук практически в одночасье: черкасовцы, спецконтингент, вот еще и пленные на подходе. Можно развернуть работы с невиданным размахом. Но с другой стороны, спрос-то теперь какой будет. При таких ресурсах провал будет означать полную профессиональную несостоятельность.

Виктор Семёнович мои мысли понял без слов и только хмыкнул, внимательно глядя мне в лицо.

— И это, Георгий Васильевич, еще не всё, — он наверное специально опять перешел на имя-отчеству, подчеркивая важность момента. — Принято решение объявить дополнительный комсомольский набор для помощи Сталинграду. Не меньше десяти тысяч человек до конца этого месяца. И, скорее всего, они тоже сначала попадут в твои руки. Размещать их будешь ты, организовывать работу тоже ты.

От Виктора Семёновича я вышел с небольшим головокружением от услышанного, но с твердым решением грызть землю, если надо будет, чтобы справиться с такими грандиозными вызовами. Масштаб задач был пугающим, но и возможности открывались невероятные.

К осени Сталинград должен преобразиться. Мы просто обязаны это сделать. И когда Сталин поедет в Тегеран в конце ноября сорок третьего года, он должен будет остановиться на два часа не в Котельниково, а у нас, в отстраивающемся городе-герое.

Эта мысль грела душу и придавала сил.

Глава 17

Еще в кабинете товарища Андреева я подумал, что решение не носить ордена и медали на правильное и это подстава которую товарищ Хабаров организовал для самого себя. Но неплохой выход из ситуации нашелся очень быстро.

Зайдя в кабинет строительного отдела, где в шкафу хранился мой скудный гардероб, я в посмотрев на себя в зеркало увидел, что мой мундир на самом деле уже местами грязный до не приличия и его явно пора стирать. Хорошо, что у меня было во что переодеться. При том даже был выбор.