"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 668

Кошевой с Блиновым как положено по сменам охраняли меня во время болезни и они почему-то ни чем не заболели. Утром к семи часам за нами приехал Михаил. Он наконец-то выздоровел и вернулся на службу. Я попытался узнать как идут у нас дела, но он только как-то странно улыбался и только говорил:

— За сейчас все сами узнаете, Георгий Васильевич.

Секрет такого странного поведения моего водителя Михаила раскрылся, когда мы приехали в партийный дом. Стоящие на входе сотрудники НКВД, охраняющие его, как-то очень лихо козырнули мне и Кошевому, который вместе с Михаилом против обыкновения пошли вместе со мной. Андрею тоже было приказано следовать со всеми.

Со стороны это выглядело, что я иду куда-то как бы под конвоем. Знакомыми коридорами мы прошли к кабинету Чуянова, Михаил открыл дверь и я сделал шаг вперед.

В кабинете Чуянова вдоль стены стояло все партийное и советское руководство области и города, во главе с Алексеем Семёновичем и генералом Косякиным. Стоило мне сделать шаг кв кабинет, как он сказал:

— Внимание, товарищи! — и продолжил, обращаясь ко мне. — Уважаемый товарищ Георгий Васильевич Хабаров! Позвольте по поручению Президиума Верховного Совета СССР вручить вам Золотую звезду Героя Советского Союза и орден Ленина. Это почетного звания вы удостоены за проявленные мужество и героизм на фронтах Великой Отечественной войны.

Непосредственно награды вручал генерал Косякин, ему наверное в таких условиях еще не приходилось вручать награды, тем более такого высокого ранга. И сам момент вручения коробочек с наградами и особенно грамот получился каким-то сумбурным. Я чуть не выронил коробочку с орденом Ленина.

Виктор Васильевич был видимо очень взволнован эти поручением. В глазах у него стояли слезы и своё «Поздравляю» он сказал дрогнувшим голосом.

Но это было не все. После генеральского вручения слово опять взял Чуянов и совершенно буднично сказал:

— Мне поручено наградить вас, товарищ Хабаров еще и медалью «За оборону Сталинграда».

После этого были аплодисменты, не скажу что очень бурные переходящие в овации, но пару минут возможно ладошками постучали.

На этом торжественная часть сегодняшнего дня закончилась, и мы все приступили к работе. Я конечно немного был растерян, не каждый день тебе вручают сразу несколько государственных наград.

Глава 16

Сейчас в 1943 году никакого протокола вручения наград нет, даже самых высоких. В основном это делается по обстановке, как придется. На фронте я однажды был свидетелем, как практически под огнем противника в блиндаже командира батальона вручали одному нашему ротному Золотую звезду. А в другой раз видел, как в госпитале одному безногому танкисту. Так что ничего удивительного в таком вручении награды нет.

У нас конечно уже не фронт, но устраивать торжественные вручения наград как-то рука не поднимается. Да и, по большому счету, еще негде. Город только начинает отстраиваться, нормальных помещений для церемоний просто нет.

Из кабинета Чуянова я зашел к Виктору Семёновичу. У меня уже несколько дней назад появилась мысль, что не надо постоянно носить свои награды. Я стал от этого испытывать чувство неловкости, которое с каждым днем усиливалось.

Несколько раз люди соглашались со мной исключительно после взгляда на ордена и медали. Мне это было крайне неприятно. Получалось, что я как бы попрекал или даже давил на других своими заслугами. Типа ты кто такой, а вот я герой, меня слушай. Такое положение вещей меня угнетало все больше. Я не хотел, чтобы мои слова имели вес только из-за наград, а не из-за правильности самих предложений.

Поэтому я решил посоветоваться с Виктором Семёновичем. Он получается мне самый близкий человек здесь, с которым можно в общении выйти за служебные рамки. С ним я могу говорить более-менее откровенно, не опасаясь быть неправильно понятым.

— Виктор Семёнович, у меня к вам есть немного неожиданная просьба, — я решил сразу же взять быка за рога, не вилять и не мямлить. — Я хочу перестать постоянно носить ордена и медали. Можно я буду у вас в сейфе их хранить?

Виктор Семёнович оторвался от бумаг, которые изучал, и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде читалось неподдельное удивление.

— А что это ты вдруг так решил? — спросил он, откладывая документы в сторону и полностью переключая внимание на меня. — Что-то случилось?

— Боюсь просто потерять, да и вообще, — объяснять истинную причину моей просьбы я не хотел, поэтому несколько дней и сомневался, стоит ли вообще это делать. Слова звучали неубедительно даже для меня самого.

— Наверное, это правильное решение, раз вообще, — усмехнулся Виктор Семёнович, вероятно что-то предположив по поводу моего решения. — Золотую звезду сразу же в сейф положишь?

— Сразу, — кивнул я. — Честно скажу, не хочу, чтобы воспоминания приходили. Я от них боюсь с ума сойду.

Виктор Семёнович ничего не ответил. Он встал из-за стола, подошел ко мне и молча взял награды, которые я уже снял и держал в руках. Ордена, медали и грамоты к ним аккуратно положил в большой плотный бумажный пакет. Достал из ящика стола чернильную ручку, тщательно вывел на нем: «Награды товарища Хабарова Г. В.» и поставил дату. Затем открыл массивный сейф, стоявший в углу кабинета, и положил его на верхнюю полку, где лежало еще несколько подобных преметов.

— Вот так, видишь не ты один такой, — сказал он, захлопывая дверцу сейфа и проворачивая ключ. — Будут в сохранности. Когда понадобятся, скажешь.

— Спасибо, Виктор Семёнович, — я почувствовал облегчение. — Честно говоря, прямо камень с души.

— Садись, давай я теперь перед тобой отчитаюсь, что в твоем хозяйстве произошло за время болезни, — Виктор Семёнович вернулся за свой стол и указал мне на стул напротив.

Я расположился за рабочим столом и начал доставать свою рабочую тетрадь. Виктор Семёнович быстро открыл свою, что-то дописал, а потом поднял голову и посмотрел на меня.

— К работе ты готов? — спросил он.

— Так точно, готов, — подтвердил я, открывая чистую страницу.

— Отлично. Итак, на 23.00 15 мая, то есть на вчерашний день, в Сталинграде было организовано триста двенадцать черкасовских бригад общей численностью четыре тысячи триста семьдесят два человека, в среднем по четырнадцать человек в каждой. Организованными бригадами считаются те, что на шесть ноль-ноль следующих суток готовы выйти на работу в течение дня. Схема организации движения твоя: центральный городской штаб в управлении треста и штабы на строительных участках. Всё это организовано и работает.

Я записывал цифры в тетрадь, стараясь не упустить ни одной детали. Четыре тысячи с лишним человек каждый день дополнительно выходят на восстановление города. Это же огромная сила! Даже не верится, что за несколько дней вот так всё развернулось. Я представил себе, сколько работы могут сделать такие бригады, и меня охватило чувство гордости за наших людей.

Виктор Семёнович тем временем продолжал меня просвещать, листая страницы своей тетради.

— Твои товарищи решили начать закреплять бригады за конкретными объектами. Примерно половина занята в вашем тресте, четверть в других строительных организациях, а четверть на разборе развалин, где они преимущественно собирают всякое разбитое и поломанное, то что можно будет отремонтировать. Думаю, ты с этим согласишься? — Виктор Семёнович вопросительно посмотрел на меня, и его рука с карандашом зависла над тетрадью.

— Конечно соглашусь, очень разумное и правильное решение, — поспешил я согласиться с таким грамотным шагом моих товарищей. — И очень важно, что так оперативно принято. Закрепление за объектами даст и ответственность, и заинтересованность в результате.

— Вот и я так же думаю, — кивнул Виктор Семёнович. — Продолжаю. Артели и все ремонтники эти бригады готовы на руках носить, столько всего нужного уже собрано. Электрики даже говорят, что если так дело пойдет, то можно будет даже частично собранные и отремонтированные провода пускать на проводку, а всяких отремонтированных розеток и выключателей у них уже сейчас выше крыши. Ценно, что очень много различного электрического оборудования и сантехники удается собрать в поселках, которые строили иностранные специалисты.