"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 637

Но, проворочавшись без толку почти целых два мучительных часа совершенно без сна во внезапно ставшей жёсткой и неудобной казённой постели, Маленков наконец решительно встал, умылся холодной водой и начал снова работать с бумагами. Сон категорически не шёл, тревожные мысли непрерывно крутились в усталой голове, не давая долгожданного покоя и отдыха. Он раздражённо приказал дежурному секретарю немедленно принести ему крепкий чёрный кофе с калорийными бутербродами и какой-то новый стимулирующий препарат, недавно рекомендованный кремлёвскими медиками для поддержания работоспособности в экстремальных условиях.

Сейчас, в тяжёлое военное время, только эти сильнодействующие медицинские средства дают реальную возможность каким-то образом выдерживать совершенно бешеные, нечеловеческие темпы работы и иногда вынужденные многосуточные бдения практически полностью без нормального сна и отдыха. Весь без исключения руководящий состав страны, особенно высшее политическое и военное руководство, а тот же Генштаб поголовно, фактически живёт на этих препаратах, иначе организм просто физически не выдержит такой нагрузки.

Своевременный приём этих лекарств в сочетании с несколькими чашками очень хорошего крепкого кофе довольно быстро и значительно улучшили Маленкову общее настроение и самочувствие. Как волшебной рукой сняло накопившуюся усталость, заметно прояснилась затуманенная голова, появилась энергия. Маленков решительно приказал секретарю принести ему абсолютно всё, что поступило на его имя за время неудавшейся попытки отдыха и сна. В том числе обязательно и подробный отчёт о том, специальных самолетах из Сталинграда и Горького уже благополучно вылетевших в Москву.

Он посмотрел на большие настенные часы в кабинете и тихо, удовлетворённо буркнул себе под нос:

— Отлично, прекрасно. Через три, максимум три с половиной часа они все будут здесь, в моём кабинете, и мы тогда хорошенько посмотрим, что конкретно из этих товарищей изобретателей можно будет выжать для пользы дела.

Глава 3

Полёт протекал в целом спокойно и нормально, без каких-либо происшествий. Мне было чрезвычайно интересно с любопытством наблюдать за постоянно меняющимися картинами на земле, открывающимися в иллюминаторе. Самолёт уверенно летел на приличной высоте, наверное, порядка двух-трёх километров. Погода в целом была вполне неплохая, майская, и хотя облаков в небе было достаточно много, они шли отдельными большими массивами. Но часто между ними попадались широкие светлые разрывы и просветы. В эти не редкие удачные моменты с высоты птичьего полёта достаточно хорошо и отчётливо были видны внизу какие-то средние города и совсем мелкие населённые пункты, извилистые реки, тёмные массивы лесов и светлые прямоугольники распаханных полей. Весенняя пробудившаяся земля, возрождается к новой жизни после долгой суровой зимы.

Каких-либо явных, бросающихся в глаза признаков идущей кровопролитной войны с высоты совершенно видно не было. А вот что мирная жизнь там, далеко внизу, продолжает бурлить и активно кипеть, несмотря на все тяготы военного времени, было заметно сразу и отчётливо. Повсеместно дымыли многочисленные заводские и фабричные трубы, выбрасывая в весеннее небо длинные серые клубы дыма от непрерывно работающих котельных, различных печей и паровых котлов. Несколько раз за время полёта я разглядел внизу длинные товарные железнодорожные составы, которые упорно тянут на запад трудяги-паровозы, везут наверняка военные грузы к линии фронта. Один раз мне попался в поле зрения достаточно короткий пассажирский поезд, неспешно двигающийся в противоположную сторону, на восток. Если очень постараться и присмотреться, иногда даже можно разглядеть какое-то слабое движение на полях, возможно техника или люди, которые сверху производят совершенно потрясающее, незабываемое впечатление своей необычной перспективой. Строгая геометрия обработанных полей, узкие ленты просёлочных дорог, компактные и не очень деревни, всё это складывается в удивительную, почти сказочную картину мирной жизни.

Если теоретически лететь строго по прямой, кратчайшим путём, то полёт на Ли-2 до Москвы по расчётам должен занимать примерно часа три, не больше. Но мы совершенно определённо летим не напрямик, делаем существенный крюк. Скорее всего, прямой маршрут пока ещё достаточно опасен с военной точки зрения. Немецкие истребители свободные охотники вполне реально могут его контролировать и перехватить одиночный транспортный самолёт. Поэтому мы совершенно определённо летим значительно восточнее обычного маршрута, сознательно делаем большой крюк исключительно ради безопасности пассажиров. А вот конкретно по какому именно маршруту, я так до конца и не понял, к своему искреннему стыду. Великая русская река Волга почему-то в моём ограниченном поле зрения так ни разу и не оказалась, хотя теоретически должна была бы попасться.

Сейчас, находясь в полёте на гражданском самолёте, я практически чуть ли не полностью заслуженный строитель России 21 века. У оригинального Георгия Хабарова допопаданского образца вообще не было абсолютно никакого личного опыта полётов на самолётах любого типа, поэтому у меня есть только опыт и воспоминания из далёкого будущего. И то самолёты там были принципиально совсем другие, несравнимые с этим.

Привычной для современных лайнеров того времени герметизации пассажирского салона здесь, конечно, нет и в помине. Иногда даже отчётливо кажется, что свободно гуляет холодный ветер, беспрепятственно продувает многочисленные щели в обшивке. Соответственно нет и той комфортной тишины, к которой привыкли пассажиры современных лайнеров будущего. Тяжело работающие поршневые двигатели очень хорошо слышно постоянно, их монотонный гул непрерывно присутствует в тесном салоне, назойливая вибрация ощутимо передаётся по всему тонкому металлическому корпусу машины. Несколько раз за время полёта мы неожиданно попадали в так называемые воздушные ямы, резкие перепады давления. Самолёт внезапно резко проваливался вниз, теряя высоту, а потом так же внезапно резко шёл обратно вверх, восстанавливая положение. Ощущения при этом, честно скажу, отнюдь не самые приятные для неподготовленного человека. Желудок куда-то уходит вниз, сердце тревожно замирает, появляется лёгкая тошнота. Но в целом переносится значительно лучше, чем я ожидал. Нет, кстати, абсолютно никаких привычных ремней безопасности и соответственно зажигающихся предупреждающих надписей над головой. Просто сиди спокойно на своём месте и крепко держись обеими руками за подлокотники кресла, когда самолёт сильно тряхнёт при попадании в турбулентность.

Примерно через час монотонного полёта комиссар Воронин, который до этого момента летел совершенно молча, сосредоточенно и внимательно что-то читая в толстой папке с документами, любезно поданной ему расторопным адъютантом, наконец отложил в сторону свои. Он устало потёр покрасневшие глаза и переносицу, на мгновение прикрыл веки, давая отдых зрению, а потом неожиданно вдруг очень по-доброму, почти отечески улыбнулся, обратившись непосредственно ко мне:

— Вы, Георгий Васильевич, сегодня утром наверняка даже нормально чаю горячего не попили перед срочным вылетом, не говоря уже о завтраке. Поэтому я настоятельно предлагаю хорошенько позавтракать сейчас. Полёт предстоит ещё довольно долгий, а работать и думать на совершенно голодный желудок очень тяжело и вредно для здоровья.

Услышав негромкие слова комиссара, явно прозвучавшие как команда, дремавшие до этого момента на задних сиденьях гражданские товарищи в штатском, быстро и слаженно поднялись, встрепенувшись, как по команде. Буквально ниоткуда, словно по волшебству, мгновенно появились несколько больших стандартных армейских двенадцатилитровых термосов, хранящих тепло. В них оказалась вполне съедобная горячая гречневая каша, щедро сдобренная качественной американской тушёной говядиной из ленд-лизовских поставок, и крепко заваренный приятно сладкий чай. Кроме этого обнаружился хорошего качества душистый ржаной хлеб, испечённый совсем недавно, и рассыпчатое сладкое печенье. Так что импровизированный завтрак в воздухе получился вполне ничего, по суровым военным временам даже просто отличный и сытный.