"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 572

Глава 22

Андреева Чуянов попросил задержаться. Когда за Гольдманом и Хабаровым закрылась дверь, он поднялся из-за стола и нервно прошелся по кабинету. Секретные карты на стенах, стопки документов на столе, пепельница, полная окурков, все это говорило о том, что последние дни первый секретарь практически жил в своем кабинете.

— Наш вопрос на заседании ГКО будет рассматриваться десятого апреля, — начал он, остановившись у окна. — Потом надо ждать конкретных поручений с фамилиями, датами и деталями. У меня лично, Виктор Семёнович, такое ощущение, что я засовываю голову в пасть голодного тигра с нашими предложениями.

Чуянов обернулся, его лицо было напряженным.

— Но в то же время, как не доложить? Замолчать такое предложение невозможно. Потом скорее всего спросят не за то, что сделали, а за то, что не сделали. Да и перспективы такие, что дух захватывает.

Он подошел к большой карте Сталинграда, занимавшей половину стены. Карта была вся исписана пометками, отмечены разрушенные районы, восстановленные объекты, планируемые стройки.

— Сделано уже очень много, даже не верится, как много, — продолжил первый секретарь, проводя пальцем по линиям улиц. — Но со дня на день начнется окончательный вывод с территории города и области воинских частей, которые завершали разгром врага и приводили здесь себя в порядок. Вы отлично знаете, каков их вклад в то, что сделано.

Андреев молча кивнул. Он действительно знал. Без помощи военных строителей и саперов многое было бы невозможно.

— Дальше мы можем рассчитывать только на себя, — Чуянов повернулся к Андрееву. — Конечно, помощь Москвы будет, я в этом не сомневаюсь. Из всех освобожденных городов Сталинград для страны самый значимый. Но основное мы должны до окончания войны делать сами.

Он вернулся к столу, оперся на него руками.

— Поэтому ты, Виктор Семёнович, должен сделать невозможное. На стол в высоком московском кабинете я должен положить проект, полностью готовый к внедрению по всем позициям. Понимаешь? Полностью готовый. Чтобы можно было сразу подписывать и запускать в работу.

Андреев выпрямился, понимая всю тяжесть возложенной на него ответственности.

— Будет сделано, Алексей Семёнович.

— Я знаю, что будет, — Чуянов устало улыбнулся. — Иначе бы не поручал.

Об этом разговоре главных сталинградских секретарей Георгий Хабаров, естественно, не знал. Но предполагал, что следующие несколько дней для него будут очень интересными и, скорее всего, весьма напряженными.

Мы с Гольдманом только и успели, что дойти до кабинета отдела и перевести дух. Леонид сразу бросился к своему столу, начал перебирать бумаги, что-то искать в ящиках. Я опустился на свой стул, пытаясь собраться с мыслями.

У меня просто голова шла кругом. Я догадывался, что сейчас скажет нам Виктор Семёнович, когда придет в отдел. Масштаб задачи был ясен, оставалось узнать только сроки. И я подозревал, что сроки будут такими, что впору хвататься за голову.

А то, что он придет к нам сам, а не вызовет к себе в кабинет, я не сомневался. Это было в стиле Андреева, он любил лично отдавать боевые приказы, смотреть людям в глаза, видеть их реакцию.

И действительно, мы с Гольдманом успели только выпить по кружке чаю под огнем обжигающих взглядов двух наших товарищей, как дверь распахнулась. В наш отдел ворвался второй секретарь Сталинградского горкома ВКП(б). За ним семенил Андрей Белов, бледный и испуганный, явно не понимающий, что происходит и почему его вдруг вызвали к самому Андрееву.

— Итак, товарищи инструкторы строительного отдела, — начал Виктор Семёнович, окидывая нас тяжелым взглядом. — Люди вы все опытные, повоевавшие. Вы знаете значение слов «боевая задача». Притом такая, которая должна быть выполнена любой ценой.

Он медленно прошелся вдоль наших столов, заглядывая то в одно лицо, то в другое.

— Сегодня третье апреля, — продолжил он, останавливаясь. — Седьмого, в ноль часов, вы должны сдать полностью, подчеркиваю, полностью готовый в мельчайших деталях проект, предложенный товарищем Хабаровым. Начало экспериментального крупнопанельного домостроения в городе Сталинграде.

Кузнецов тихо присвистнул. Савельев побледнел. Гольдман застыл с карандашом в руке.

— Проект должен быть проработан так, чтобы можно было на нем поставить дату, подпись и надписать: «Утверждаю», товарищам Чуянову и Андрееву к исполнению. Понятно?

Виктор Семёнович говорил это так, что я сразу же представил его в роли командира, отдающего приказ выполнить боевую задачу любой ценой. Даже если для этого придется отдать жизни. Такие приказы я слышал на фронте неоднократно.

Посмотрев на своих товарищей по отделу, я понял, что они испытывают то же самое. В их глазах читалось понимание серьезности момента.

— Теперь о вопросах, которые буду решать я лично, — продолжил Андреев, доставая из кармана записную книжку. — Вопросы с кранами, в том числе с башенным краном, панелевозами и вопрос возможного строительства цементного завода. Но пока ориентируйтесь на то, что первоначально придется работать с имеющимися запасами цемента. Конкретные цифры, надеюсь, будут известны вечером шестого.

Он сделал пометку в блокноте.

— Также ориентируйтесь на наличие двух передвижных кранов. Больше пока гарантировать не могу. Если получится договориться о поставке башенного крана, сообщу дополнительно.

Виктор Семёнович сделал паузу, и я подумал, что сейчас мы узнаем, как будет организована наша работа. И не ошибся.

— До нуля часов седьмого апреля вы переводитесь на казарменное положение, — его голос стал еще более жестким. — Без моего личного разрешения и разрешения товарища Чуянова вам запрещено покидать здание горкома ВКП(б). Исключение, только служебная необходимость, и то с сопровождением.

Кузнецов хотел что-то сказать, но Андреев остановил его жестом.

— В ваше распоряжение передается комната отдыха городского комитета обороны. Там есть раскладушки, постельное белье. Товарищ Белов, — он указал на побледневшего Андрея, — назначен ординарцем Георгия Васильевича и будет постоянно находиться с вами в отделе для выполнения ваших поручений.

Андрей судорожно сглотнул, но выпрямился, пытаясь держаться молодцом.

— На период до седьмого апреля у него будет такой же допуск к секретным документам, как и у вас, — продолжил Виктор Семёнович. — Легковой автомобиль будет предоставляться вам по первому требованию для выездов по служебной необходимости. В этих случаях вас будет сопровождать сотрудник НКВД.

Он достал из внутреннего кармана несколько бланков.

— Сейчас напишите записки своим близким. Товарищ Белов объедет ваши семьи, передаст записки и заберет вещи, которые вы попросите привезти. Вопросы?

Кузнецов что-то хотел спросить, но, посмотрев на каменное лицо Андреева, махнул рукой и молча начал писать записку. Письменным творчеством занялись и Гольдман с Савельевым.

Я, подумав, написал записку Василию. Попросил его передать Андрею мой вещмешок и второй протез, а также быстро собрать вещмешок самому Андрею. В него никаких продуктов не класть, только сменное белье на четверо суток, принадлежности для бритья, зубной порошок и щетку.

Через несколько минут мы остались одни. Андреев ушел так же стремительно, как и появился. На нашем этаже почти сразу появился сотрудник НКВД. Он расположился на боевом посту в нише коридора, недалеко от дверей нашего отдела.

Там быстро появилась тумбочка с телефоном и стул. На стуле восседал невозмутимый товарищ старший лейтенант НКВД в безупречно отглаженной форме. Он сидел прямо, не читал, не курил, просто сидел и наблюдал.

Первым в себя пришел Гольдман. Он достал свой рабочий блокнот и толстую тетрадь в клеенчатой обложке и предложил:

— Георгий Васильевич, всё необходимое по тракторному заводу я записал вчера, после нашего разговора. Поэтому я предлагаю начать работу с того, что ты передаешь нам свои полностью готовые предложения. Мы начинаем их отрабатывать, готовим уже конкретный план работы. А ты тем временем будешь прорабатывать следующие этапы. Согласен?