Темнота в окне напротив (СИ) - Торн Вивиана - Страница 17

Меня бросает в жар, а потом — в ледяной холод, и снова в жар. Я дала ему обещание, что сделаю это.

— Потанцуй… или я трахну тебя жёстко. Потому что мне сложно сдерживать себя, ты же знаешь. Но боюсь, что в этот раз тебе может быть больно.

Между ног всё наливается возбуждением и ноет, напоминая о том, что за сегодняшние сутки Хантер уже поимел меня несколько раз. Это было грубо и безумно. Я вспоминаю цепи, натянутые на моих запястьях и груди, от которых остались лёгкие следы.

И это я почти уверена, что он сдерживался.

Но сейчас в его голосе серьёзные нотки. Он действительно может меня наказать грубым сексом, если я не исполню своё обещание.

Хантер уже сминает моё тело в предвкушении. Его твёрдый орган трётся о мой зад.

— Я… станцую. — произношу, и Хантер разворачивает меня к себе, чтобы овладеть губами и высосать душу.

Мы вместе поднимаемся в танцевальный зал. Вскоре вспыхивает свет, и пространство наполняется музыкой. Хантер берёт стул и садится посередине, перед зеркалами.

Он ждёт.

Я начинаю двигаться. Сначала стесняюсь — это так непривычно танцевать перед ним в открытую.

— Постой. — внезапно останавливает меня Хантер. Он подходит к выключателю и гасит свет.

Теперь помещение освещают только огни из сада. Я с облегчением выдыхаю. Почему-то в темноте всё становится проще. Мне легче дышать, проще расслабиться и сделать то, что просил Хантер — отдаться ему в танце.

— Продолжай. — он возвращается на своё место и смотрит.

Внимательно наблюдает, как моей душой овладевает тьма. Я закрываю глаза и отдаюсь музыке. Стеснение растворилось, и теперь я танцую, освободившись от осуждающего и выставляющего напоказ все мои изъяны света.

Здесь, в темноте, я могу быть собой.

Кружусь, ласкаю себя лёгкими прикосновениями в танце.

— Разденься. — ошарашивает меня надсадный голос Хантера, но я не останавливаюсь.

Продолжаю двигаться. Усаживаюсь в шпагат на паркет, вытягиваю носки в стороны и одним движением снимаю с себя футболку. После красиво и изящно подбираю ноги и плавно стягиваю штаны.

Теперь на мне одни носочки, которые я не успеваю снять, потому что, как только я подбираюсь в серии фуэте к станку, на котором планировала это сделать, Хантер настигает меня.

Он делает это внезапно — появляется за спиной, хватает за горло, словно куклу, и заставляет полностью замереть, глядя на наше отражение в зеркале.

— Эстер… — его шершавая рука скользит по моему оголённому вспотевшему телу, очерчивая грудь, талию, бёдра.

Он почти бережно зажимает мою ногу под коленом, поднимает в сторону, заставляет распрямить и поставить на станок, будто выполняя очередное упражнение. Он плавно ведёт ладонью от ступни по внутренней стороне ноги к самому сокровенному месту.

Вздрагиваю со стоном. Мои складки беспрепятственно раскрываются навстречу его пальцам. Я почти теряю равновесие, стоя на одной ноге, когда он проводит пальцами по моей влажной плоти.

— Твою мать, Эстер… — выдавливает он со стоном. — Сейчас мне хочется затрахать тебя до потери сознания, чтобы ты познакомилась с моей темнотой… Чтобы ты погрузилась в нее и осознала во что ввязалась.

24

Эстер

— Скажи, что тоже этого хочешь, Эстер… — Хантер облизывает чувствительную кожу моей шеи и по-животному прикусывает.

Между ног ноет, но становится так влажно, что кажется, вот-вот покапает вниз. Хантер чувствует это. Он проводит рукой по всей моей промежности, размазывая влагу.

Хочу ли я почувствовать его темноту?

Не просто хочу, я уже смирилась с тем, что рано или поздно это произойдет, и просчитала последствия. Я готова к тому, что он меня уничтожит, разрушит до основания.

Однако то, как он об этом сказал, — пугает. До потери сознания? Черт… Он же ведь может. Я каждый раз с ним на грани… До темноты, а потом — до ослепительных звезд в глазах.

Мне не удается сказать четкое «нет», потому что его пальцы погружаются в меня, и я выгибаюсь так, что моя голова откидывается на плечо Хантера.

— Хочешь… — отвечает он за меня и крепче сжимает шею широкой ладонью, слегка перекрывая воздух и не позволяя выпустить накапливаемое возбуждение.

Я хочу убрать ногу со станка, но Хантер останавливает меня.

— Рано. — шепчет мне на ухо и пощипывает клитор.

Вскрикиваю от смеси боли и наслаждения.

— Побудь моей хорошей девочкой… — его губы скользят по влажной спине. — Стой так.

И я не двигаюсь, послушно стою и смотрю в отражении зеркала на то, как он отстраняется, продолжая пригвождать к месту своим взглядом, блестящим даже в этой темноте.

Безумный. Жадный. Дикий.

Хантер снимает свою футболку, оголяя идеальные мышцы и татуировки. При тусклом свете, проникающем через высокие окна, они кажутся… угрожающими и вызывают одно желание: быть уничтоженной тем, кому они принадлежат.

Я хочу, чтобы Хантер сделал со мной все самое порочное, на что способен.

Черт…

Я погрязла в темноте.

Крепче сжимаю балку станка, потеряв на мгновение равновесие.

— Ласкай себя, Эстер. — приказывает Хантер.

Его голос заставляет дрожать, а правая рука сама отпускает балку и тянется к изнывающей плоти.

Хантер смотрит. Следит за каждым моим движением, за тем, как я выполняю его приказы, пока он раздевается до гола. На нем остаются только носки, как и на мне. Мои — белые. Его — черные.

Трогать себя вот так, под его пристальным вниманием, сводит с ума. Но этого мало.

Чертовски мало. Я хочу его. В себе.

— Хорошая девочка. — Хантер возвращается к станку, скользит ладонями по моему телу и ноге, будто проверяя, не сдвинулась ли я с места.

Но годы тренировок делают свое — я могу стоять часами в позе и даже в шпагате, если понадобится.

Хантер довольно целует меня, присаживается, и через несколько секунд он погружается своим лицом между моих растянутых ног.

Ох…

Вот так в позе я еще не стояла.

Теряю равновесие, потому что Хантер буквально ест меня. Вылизывая, всасывая и прикусывая мою плоть, будто в наказание, особенно когда я невольно теряю баланс. Вижу в отражении, как напрягаются мышцы его спины, как его голова двигается между моих бедер, словно он — животное, добравшееся до заветного лакомства.

— Боже… — я всхлипываю, не в силах сдерживать себя.

— Кончи мне в рот, Эстер. — Хантер добавляет свой палец и сгибает его так, что я почти валюсь со станка от яркой вспышки удовольствия.

Но Хантер до боли впивается мне в бедра, удерживая в позе.

— Хорошая девочка. Стой. Рано. Я еще не закончил. — его голос звучит напряженно, будто он действительно сдерживает себя с трудом.

Легких недостаточно для того, чтобы вместить мои вздохи. Голова идет кругом. Я держусь за станок и остаюсь в той же позе, постепенно приходя в себя после оргазма. Блин… Да я дрожу так, как будто никогда в жизни не выполняла балетных упражнений и перенапрягла мышцы.

Он…

Издевается.

— Не… закончил… — судорожно и как-то испуганно слетает с губ.

Хантер поднимается с пола, становится позади меня, возвышаясь скалой.

— Ты даже не представляешь, насколько вкусная, Эстер. Скажи, что будешь готовить для меня каждый день это блюдо.

Я издаю легкий смешок, представив себе это, но тут же смолкаю, когда чувствую горячий орган Хантера, прижатый к моей промежности.

Он дразнит меня им, проводя концом вверх-вниз по всей промежности, потирая твердостью с пирсингом о мой зад и плоть.

Это…

Настораживает.

Хантер врывается внутрь так резко, что я хлопаю ладонью по зеркалу передо мной.

— Посмотри, как ты прекрасна для меня, Эстер. — шепчет Хантер, проталкиваясь глубже, пока не заполняет до упора. — Ты идеальна…

В отражении я вижу растянутую на станке голую девчонку, чье тело покрылось испариной, и его, темного и устрашающего…

Стону и выгибаюсь от болезненных, но таких приятных ощущений. Мне было это нужно. А еще нужно ощутить его кожу своей спиной. Его жар.