Обманутая жена. Продана генералу дракону (СИ) - Мауль Александра - Страница 32

— Это не правда. Он ничего про меня не знает. И я не сказала ему. Ты заставил его так сказать. Что ты с ним сделал? — повторяет и Геральт недовольно хмыкает

— Ты о себе беспокойся, а не о нём.

— А что мне о себе беспокоится? — едва слышно произносит она, но несмотря на то, что звучит тихо, голос её тверд — Ты держишь меня здесь, чтобы однажды отдать одному из себеподобных. Таких же богатых, черствых и жестоких драконов, чтобы преумножить свои территории и своё влияние.

Сжимает кулаки и снова опускает голову.

А мне вдруг становится горько. Горько оттого, что Геральт ничего не делает и не говорит для того, чтобы изменить мнение своей сестры.

Ведь он заботится о ней. По-своему.

— Запри её в комнате, и если выкинет ещё что-то подобное, я вмешаюсь и тогда, — он наклоняется так, чтобы заглянуть в лицо сестре — Ты покинешь этот замечательный дом, как того отчаянно желаешь.

А затем делает шаг назад, разворачивается и впивается в меня взглядом. Я тоже поднимаюсь подобно Эйде, но не опускаю голову.

— За что Боги так возненавидели меня, что послали мне сразу двух женщин, которые изо дня в день испытывают мое терпение вместо того, чтобы спокойно делать то, что им говорят? Идём, Александра. У нас ещё есть дела — протягивает мне руку, и я вкладываю в неё свою.

Глава 22

Глава 22

— Почему ты ничего не сделал, чтобы её переубедить? — спрашиваю я, когда мы с Геральтом покидаем дом.

Спешно покидаем.

Геральт суетливо набрасывает мне на плечи плащ, который служанка подаёт ему, и, схватив за руку, тянет вверх по улице.

Ночь уже плотно опустилась на городок, а вот погода не стала лучше.

Ветер треплет волосы, а мелкий дождь неприятно колет лицо и шею.

— Что именно я должен был сделать? — спрашивает Геральт. Сильнее прижимает к себе, потому что я поскальзываюсь, когда мы переходим дорогу — Разве она неверно сказала? Всё именно так: однажды она станет женой того дракона, которого я для неё выберу.

— Но ты заботишься о ней, я это вижу, а она думает иначе.

— Что я могу сказать. Жаль — пожимает плечами мой истинный и подталкивает меня вперёд, чтобы мы смогли пройти в небольшое пространство между домами. В воздухе появляется запах запечённой картошки с сыром и чесноком. — Он может думать что пожелает. Но случится всё именно так, как я сказал.

— Но ты мог объяснить ей — останавливаюсь и разворачиваюсь к нему — Не только сказать то, что она станет женой того, кого ты решишь. Например, почему ты в такой ярости. Ты ведь можешь сказать, что первое чувство, которое испытал, когда узнал о её побеге был страх — добавляю я, и Геральт склоняет голову набок, а его глаза в темноте вспыхивают.

— Я не люблю болтать, мои поступки за меня скажут больше. А теперь иди. — кивает мне и насильно разворачивает, а затем подталкивает в спину. Впереди я замечаю теплый свет, и воздух встряхивает чей-то громкий смех.

— Иногда нам нужны слова — едва слышно добавляю и когда мы выходим на широкую улицу. Останавливаюсь, чтобы дождаться Геральта. — Куда мы пришли?

— Это хорошее место. Покушаем здесь, а после отправимся спать. То, что я хотел тебе показать, всё ещё есть в нашей программе на завтра, но начнём мы с этих мест. Равенхольм граничит с королевством людей, я покажу тебе, как это красиво — отвечает Геральт и улыбается.

Когда оказываемся внутри, я дёргаю плечами. От мелкого дождя плащ промок, волосы прилипли к лицу и шеи, а пальцы на руках окаченели, а здесь тепло, пахнет ягодным элем, жареным мясом с луком и играет легкая ритмичная музыка.

— Нам вон туда — указывает куда-то в сторону Геральт и стягивает с меня мокрый плащ. Небрежно бросает его в сторону девушки, которая с широкой улыбкой выходит нам навстречу. — Посиди, я сделаю заказ — командует он, когда останавливаемся, и жестом указывает на деревянную скамью возле большого стола у окна. А сам немедленно уходит.

Я оглядываюсь, а затем всё-таки усаживаюсь и обнимаю себя руками.

От тепла начинают гореть щеки, а от ароматов, что заполнили это место, просыпается аппетит.

В окне ничего не видно, поэтому я принимаюсь осматривать зал и гостей, на Геральта натыкаюсь, когда разглядываю барную стойку. И странное ощущение охватывает меня, когда та, что принимает у него заказ, вдруг начинает улыбаться, а затем и вовсе касаться крепкого плеча моего истинного. Нутро царапает неприятное чувство.

Немедленно отворачиваюсь и принимаюсь разглядывать картины, что висят на стене передо мной, и вздрагиваю, когда Геральт с грохотом опускает передо мной стакан.

— Замёрзла? — спрашивает и присаживается напротив — Это чтобы согревалась. — кивает на напиток передо мной. Запах чем-то напоминает мне о корице, вишне и апельсине. Обхватываю стакан двумя руками и делаю глоток. — Дай руки — говорит, и я даже не успеваю среагировать, как он сгребает мои ледяные пальцы и прячет в теплых ладонях. Тянет на себя и прикладывает к губам.

А я замираю.

Мне хочется немедленно отдёрнуть руки и спрятать их у себя на коленях и в то же время не хочется.

От места, где Геральт касается меня, по телу растекается приятное тепло.

— Откуда ты узнал про это место? — спрашиваю, когда больше не в силах вынести неловкого молчания между нами.

— Я раньше здесь часто бывал. Вся эта территория принадлежит семье моей матери. А женщина, которая встретила нас, была когда-то её личной служанкой. Я попросил её позаботиться об Эйде.

— Ты прячешь её здесь? — спрашиваю, и Геральт отпускает меня. Снова обхватываю руками тёплый стакан и делаю глоток.

— Прячу, Александра. Мы живём в жестоком мире, а она имеет хорошее наследство. Самое лучшее, что может с ней случиться – кто-то просто жениться на Эйде, чтобы претендовать на то, что ей принадлежит. А принадлежит ей очень много. Я знаю, что информация о ней уже коснулась ушей многих драконов, но чтобы использовать, Эйду ещё нужно найти. Большинство ни за что не поверят, что я бы стал держать девицу там, где всё пропитано памятью о моей матери, это было бы вопиющим неуважением с моей стороны, потому как мать Эйды вместе с моим отцом принесли ей страдания. Но девчонка в том не виновата.

— Твоя мама не знала об этом?

Геральт сначала глубоко вдыхает, проводит рукой по волосам, а затем резко выдыхает и перевожит взгляд мне за спину. Склоняет голову, осматривается. Наверное, решает, стоит ли говорить мне о том, что совершенно точно его волнует.

— Она об этом узнала, Александра. Мои отношения с матерью нельзя назвать теплыми и доверительными. Они вообще были никакими, но я очень часто наблюдал за тем, как она страдает. Я её ценил за то, что она подарила мне жизнь и боролась за меня и я её жалел. Я всегда был единственным и главным козырем в её жизни. Всякий раз, когда она мечтала вызвать в отце ярость, то использовала меня. Но при этом благодаря её поддержки я смог стать тем, кем являюсь сейчас. Она не простила меня за Эйду и даже когда ушла из жизни оставила меня виноватым перед ней. Я виноват. Но я о своём решении не жалею. То, что об Эйде узнали, означает только одно: кто-то из моего близкого окружения меня предал.

— Мне очень жаль — произношу я и снова делаю глоток под пристальный взгляд дракона напротив. От такого интереса у меня даже руки начинают дрожать, я чувствую себя некомфортно. Движения кажутся деревянными, когда отпускаю стакан и кладу руки на стол. Глубоко вдыхаю и, набравшись храбрости, смотрю своему истинному в лицо. — Спасибо. Это вкусно, и мне в самом деле больше не холодно.

Геральт ничего не говорит. Смотрит на меня, будто не знает, как следует отреагировать, а затем просто пожимает плечами, и уголки его губ на мгновение приподнимаются в подобие улыбки.

— Наш разговор не был окончен, и я обещал тебе, что мы продолжим. То, что Боги даровали мне истинную, стало для меня неожиданностью. Но я не хочу, чтобы твоя жизнь стала похожа на жизнь моей матери. Я хочу, Са-ша, чтобы ты поняла одно: я сыт. У меня есть всё, и если я что-то хочу, то я это получаю. Если я голоден, то я могу поесть, есть хочу пить, то у меня есть огромный выбор, а если мне хочется провести ночь в удовольствии, то я всегда найду приятную компанию. Чтобы чувствовать себя лучше, мне не нужны рядом толпы девиц. Я этим наелся. К тому же я прекрасно знаю, что ожидает меня, когда в доме будет больше одной дамы, которая желает моего внимания. — замолкает Геральт и ловит мой взгляд.