Обманутая жена. Продана генералу дракону (СИ) - Мауль Александра - Страница 19

— Не отпущу, Александра. — выдыхает он и прищуривается — Я пойду вместе с тобой впервые за последние несколько лет. Но есть одно условие: не отходи никуда от меня или от Айса.

Поведение Геральта и его просьба кажутся мне странными.

— Ты мне ничего не расскажешь, да? — спрашиваю и Геральт переводит на меня взгляд. Медленно двигается и возвращается за стол. Продолжает молчать, когда усаживается напротив и подаётся вперёд положив руки на стол.

— А что я должен тебе рассказать?

— Почему мне нельзя отходить от тебя? Есть какая-то проблема? Я ведь и так к тебе привязана ошейником и расстояние между нами только ты и определяешь.

— Это не ошейник, Са-ша. — перебивает он, но в голосе ни злости, ни раздражения. С Геральтом в самом деле что-то происходит. А ещё я ничего не чувствую. Точнее, я не чувствую его. В тот момент, когда он касался моих рубцов, такая ярость вспорола мою грудь, что я испугалась и только потом поняла, что эта ярость не принадлежит мне.

А теперь ничего.

— Всё, что происходит моя забота. Я же сказал, что не буду болтать с тобой о моих проблемах. Если хочешь на праздник, то, может, всё-таки переоденешься? — он кивает в сторону дивана, и я замечаю на нём несколько платьев. С досадой понимаю, что переодеться мне всё-таки стоит. То, в чём я одета, перепачкано землёй и травой, а другого подобного этому, но чистого у меня нет.

— Ты ведь оставишь меня, пока я переодеваюсь?

— Хочешь, чтобы я ушёл? Это мой кабинет, а ты моя женщина. Разве тебе не нужно помочь со всеми этими верёвками? — спрашивает он и улыбается и будто снова возвращается ко мне, потому что в груди начинает приятно щекотать, и это не мои ощущения.

— Мне некомфортно, когда ты здесь, а я должна переодеваться.

— Тебе некомфортно? — переспрашивает он — Я должен об этом заботиться, да?

— Да. Я ведь приняла тебя. Смирилась с тем, что ты мой истинный, что мы связаны и я не смогу никуда сбежать и обрести свободу. Постарайся и ты для меня. Я понимаю тебя и принимаю то, что мы из разных миров.

— Снова проводишь между нами черту?

— Между нами огромная пропасть, Геральт. И если ты не постараешься принять меня, с каждым днём она будет становиться только больше. Я не доверю тебе. Ты будешь смотреть когда пожелаешь, а я этого не хочу. — Обнимаю себя руками, как будто уже стою перед ним обнажённая — Ты заботишься о моём комфорте, а я позабочусь о твоём.

— Ты ничего о моём комфорте не знаешь, красотка.

— В том то и дело, что ни ты, ни я ничего друг о друге не знаем. Нам в этом помогут только разговоры. Если мы истинные, то давай научимся взаимодействовать, как пара. В любом другом случае ты ведь мог взять на моё место какую угодно драконицу. Пусть в наших отношениях будет хорошо не только тебе.

— По-твоему, я сейчас наслаждаюсь? — хмыкает Геральт.

— Ты ведь можешь проявить ко мне хоть немного уважения, если уж я буду заботиться о твоём доме и рожать тебе маленьких драконов. Я уже многое тебе сказала, достаточно лишь услышать меня. Например, сейчас я сказала о своём комфорте. Вот. Я тебе говорю, а ты рассказываешь о том, что некомфортно для тебя. Чтобы мы могли сближаться и, как ты говоришь, качественно взаимодействовать, нам необходимо общаться.

— То есть болтать вместо того, чтобы заниматься куда более приятными вещами — снова хмыкает Геральт и воцаряется тишина — Ладно, я отворачиваюсь и даю тебе своё слово, что не повернусь, пока ты не попросишь меня об этом. Ты мне не доверяешь, вот самое время проверить, что стоит моё слово. — произносит и разворачивается — Я не покину кабинет Александра.

Какое-то время смотрю на широкую спину Геральта, обтянутую тёмной тканью, а затем наскоро стягиваю с себя платье и протягиваю руку, чтобы взять новое. Из-за суетливых движений теряюсь, руки застревают в ткани, и я ругаюсь себе под нос, а мой истинный только усмехается.

— Ты можешь повернуться и помочь мне с завязками на спине — озвучиваю и пытаюсь попробовать справиться с ними сама, но всё безрезультатно. Когда Геральт разворачивается, по телу пробегает приятное тепло от его горящего взгляда. Медленно он пересекает комнату и, оказавшись рядом, какое-то время просто осматривает, а затем обходит, и я даже вздрагиваю, когда его тёплые пальцы касаются моей спины. Судорожно вдыхаю, воздух вокруг нас становится плотным.

Больше Геральт никак ко мне не прикасается, тяжело и быстро дышит, справляется спустя полчаса с моими завязками под тихие ругательства, и я шумно выдыхаю своё облегчение, когда он возвращается за стол.

На празднике мы появляемся в самом разгаре веселья.

В воздухе стоит аромат фруктов, жареной еды и вишнёвого ликёра. Музыканты играют весёлую, ритмичную музыку, кругом топится, смеётся и кричит народ, и, чтобы не потерять из виду своего истинного, мне приходится взять Геральта за руку.

Мы проходим через площадь, завидев нас танцующие, раздвигаются, освобождая нам проход, и дарят Геральту слова приветствия. Меня же осматривают так, словно я здесь главная достопримечательность, и только когда мы входим в толпу, которая окружила прилавки с угощениями, я перестаю быть интересной для собравшихся.

— Я хочу вот это — указываю пальцем на шарики из молочного шоколада, когда мы обходим угощения в третий раз. Вижу, как Геральта это утомляет, но он ничего мне не говорит.

Геральт молча показывает торговцу два пальца, и уже скоро я получаю свои долгожданные конфеты. На самом деле столы здесь буквально ломятся от всевозможных угощений. Можно было бы выбрать что угодно, но у меня всё внутри скрутило от непонятного волнения и близости Геральта. Он не отпускает меня ни на минуту, а когда мы наблюдали за огненным шоу, и вовсе обнял и прижал к своему боку.

— Скромный выбор — роняет Геральт, когда смотрит на мои конфеты.

Может быть, но это вкусный шоколад, с мягкой начинкой, которая тает во рту и напоминает мне солёную карамель.

— Я бы хотела ещё — произношу с набитым ртом. Закрываю глаза, мычу, потому что вкусно невероятно.

— Сожалению, моя госпожа. Только что отдал вам последние — виновато поджимает губы торговец.

Разочарование камнем падает в желудок, и я тяжело вздыхаю и пожимаю плечами. Собираюсь позвать Геральта пойти дальше, но он жестом указывает меня оставаться на месте и скрывается где-то среди толпы.

Признаюсь, что меня на мгновение даже охватывает тревога, но, когда он снова появляется передо мной, мои эмоции меняются.

— Где ты это взял? — спрашиваю и в самом деле удивляюсь. Я не ожидала, что он отправился на поиски конфет для меня — Отобрал у других покупателей? — спрашиваю и посмеиваюсь, на что он совершенно серьёзно отвечает:

— Переживут.

Так и застываю на какое-то время с конфетами в руках, лихо, представляя, как Геральт забирает у детей для меня конфеты.

Я снова испытываю из-за него смешанные чувства.

Мне нравится праздник, он позволяет мне отвлечься от моих эмоций и волнений. Я в самом деле наслаждаюсь. Даже Геральт сейчас не кажется мне таким … давящим. Хочу попросить Геральта отпустить меня потанцевать, но не успеваю.

Перед нами оказывается взволнованный Айс и тревога вдруг медленно расцветает в груди. Прежде чем начать говорить, он берёт паузу, чтобы отдышаться.

— Беда, Геральт. В шахте обрыв — выдаёт он, и генерал застывает.

Отпускает меня и начинает расспрашивать Айса. И я слышу, что часть его работников оказалась в ловушке, кто-то получил ранения, а кто-то, возможно, погиб.

— Праздник для тебя окончен Александра. — произносит Геральт, развернувшись ко мне — Пока у меня проблемы, ты будешь сидеть в кабинете — произносит он, а затем снова смотрит на Айса — Отведи её домой, отвечать будешь своей головой. — протягивает руку, и я вижу, как Айс вкладывает в неё портальный камень.

Айс не берёт меня за руку выше локтя и тянет за собой сквозь толпу в направлении дома. Я не возражаю покинуть праздник, но мы останавливаемся, потому что моё внимание привлекает сначала тихий гул откуда-то со стороны, который нарастает, превращаясь в оглушительный свист, а затем на середину площади, в две палатки со сладостями и чуть поодаль в два жилых дома падают огромные огненные шары, и пространство вокруг тут же вспыхивает оранжевым пламенем. Толпа с криками бросается врассыпную, начинается настоящая паника.