И мы сгорим - Рау Александра - Страница 6

– В своей комнате, – твердо ответила она.

– Во сколько вы уснули?

– Где-то в половине первого.

– А проснулись?

– В половине восьмого.

Офицер прищурился, разглядывая Наоми. Теперь его лицо не выглядело таким уж располагающим к себе, а от открытой улыбки не осталось и следа. Она почти ощутила от него какой-то особенный запах – будто воздух нагрелся и донес до нее знакомые нотки, но рассеялся, едва офицер заметил, как задергался ее нос.

– Мы поговорим с вашей соседкой для подтверждения показаний, – отчеканил он, вставая и взглядом намекая сотрудникам проводить подозреваемую. – До свидания.

Ей не терпелось задать вопрос.

– Вы…

Но крепкие руки схватили ее за плечи и настойчиво повели к выходу.

– Еще встретимся, мисс Аронсон, – донеслось вслед.

На языке вертелось: «Надеюсь, нет».

Ее проводили прямо до комнаты, которая уже оказалась пуста, и Наоми едва поборола желание тут же показательно закрыться – не хватало еще, чтобы ее заподозрили в сокрытии улик. Глупо было бы так попасться. Совсем на нее не похоже.

Поначалу она нервно мерила комнату шагами, но поняла, что ее топот можно расценить неоднозначно, и заставила себя сесть за компьютер. Стационарный, не очень новый, но весьма шустрый – по одному для каждой жительницы комнаты. Свой Наоми включала впервые, но он резво загудел и позволил тут же зайти в интернет. В кампусе ловила только местная сеть, которая работала с серьезными ограничениями. Браузер предлагал открыть лишь несколько сайтов: различные ресурсы с книгами и учебниками, поисковик, онлайн-кинотеатр – неожиданно, но приятно, – и маркетплейс. Заинтересовавшись последним, Наоми кликнула по иконке с птичкой колибри.

Средства личной гигиены, снеки, религиозные трактаты, одежда…

Наоми поняла, что у нее почти нет нижнего белья. Стирка, когда ты в бегах, – дело сложное, поэтому иногда вещи приходилось просто выкидывать. На это уходила значительная часть денег с подработок – много тем, кто скрывался, не платили, – и Наоми привыкла. Но теперь, похоже, запасы придется пополнить.

Около получаса Наоми провела, разглядывая всевозможные модели трусов и бюстгальтеров, а затем перешла к домашней одежде – не вечно же ходить в этой чертовой форме! Корзина стремительно пухла. Аппетиты росли. А затем Наоми осознала, что платить ей нечем – сложно было даже сказать, в какой валюте принимались платежи, – и это дело пришлось отложить.

Когда Флоренс вернулась с занятий, Наоми уже перебралась на кровать. Пока что им было неловко находиться рядом, и в этом не было ничего удивительного: Наоми сложно давались знакомства, а уж о том, как поддерживать светскую беседу, она и вовсе пару лет ничего не слышала. Соседка казалась ей милой девушкой, но и потому же было лишь дискомфортнее – казалось, именно Наоми следовало сделать первый шаг. Вряд ли эта хрупкая фея решится приблизиться к бунтарке, после чьего появления произошла трагедия.

И все же Флоренс сдалась первой.

– По поводу полиции… – произнесла она тихо, перекладывая тетради и учебники на столе. – Я сказала, что всю ночь ты спала. Крепко и беспробудно.

О том, как дышать, Наоми не помнила всю следующую минуту.

– Не знаю, куда ты выходила, но Альберт вряд ли был тебе по зубам, так что… – Флоренс усмехнулась, а следом шмыгнула, словно воспоминания о местном задире причиняли ей боль. – Давай сделаем вид, что этого не было.

Наоми так и не решилась посмотреть на соседку. Напротив, отвернулась к стене и свернулась клубком, совершенно не зная, что сказать. У Флоренс не было ни единой причины защищать ее. Не проверив, спит ли она, Наоми бесстрашно вышла из комнаты той ночью и пробралась в мужское общежитие, по запаху найдя комнату Альберта. Она хотела напугать его. Да, пусть он огромен и страшен, она должна была дать понять, что грубой силой ее не напугать – перехитрит, обыграет, уничтожит из тени, когда не ждешь. Но из его комнаты послышался шум и несколько голосов, и Наоми передумала – план ее рушился даже из-за одного лишнего зрителя.

Теперь надежда на то, что ей удастся избежать неприятностей, безвозвратно исчезла.

Зато кое-что появилось – труп, который почти стопроцентно повесят на нее. И соучастница в сокрытии улик.

Глава 5. Рен

Встав рядом с распахнутым окном, Рен прижался спиной к стене, надеясь, что мартовский ветер охладит его пыл, но атмосфера в кабинете лишь накалялась. В тот день Скотту в очередной раз не терпелось вывести его из себя.

В последние два дня лучший друг Альберта стал еще невыносимее, чем обычно. Рену не хотелось его винить – пережить потерю трудно, в этом нет сомнений, – но ангельским терпением он похвастаться не мог и прежде. А теперь, когда по кампусу бродили пораженная выборочной амнезией Наоми и загадочный убийца, держать себя в руках и вовсе стало невыносимо сложно.

– Ты же вечно суешь везде свой кривой нос, – бормотал Скотт, присев на учительский стол в метре от Рена. – Неужели не учуял, кем там пахло?

– Если опираться на мой нюх, его убило отсутствие гигиены.

Скотт вскочил с места и замахнулся, но Рен успел увернуться, и кулак парня врезался в крепкую стену. С губ его сорвался едва слышный стон – не ожидал, что окажется так больно.

– Пощади, дружище. Еще один перелом, – Рен коснулся носа, – и я вообще перестану что-либо чувствовать.

– «Дружище»?

Из носа Скотта едва не валил пар. Рен мог запросто увернуться или ударить в ответ – он брал не силой, а ловкостью и точностью, – но только в человеческом обличии. Птице ни за что не одолеть дикого кабана. Зато можно сбежать. Именно это Рен планировал сделать, когда увидел, как клыки Скотта удлиняются, а руки покрываются шерстью. Заскрипели стулья: приятели Скотта повскакивали с мест и бросились его успокаивать. Но слух Рена уловил не это – лишь то, как открылась дверь и Наоми, словно не замечая шума стычки, проследовала к столу на заднем ряду, а затем скучающе уставилась в окно.

Он имел привычку игнорировать то, что ему не нравилось, чтобы сосредоточить внимание на более приятных вещах. Но иногда это плохо сказывалось на его здоровье.

Волосатый кулак целился, по всей видимости, в нос, но разбил едва зажившую после укуса Наоми губу. Совсем забывший о Скотте и его гневе Рен от неожиданности пошатнулся. Из пасти наполовину обратившегося кабана лились слюни и оскорбления – точнее, так полагал Рен, выслушивая страстное рычание и хрюканье.

– Только не это… – вздохнул едва вошедший доктор Хьюз, в отчаянии вскидывая руки. – Сколько раз я просил… Скотт!

Рен отскочил в сторону. Хьюз в мгновение ока оказался подле взбесившегося Скотта и схватил того за морду. Успокаивать внезапно сменивших форму студентов ему приходилось нередко, но в основном это происходило с учениками помладше.

Грэм Хьюз не просто так занимал столь серьезную должность так долго, хотя ему не было и сорока – он был действительно хорош в своем деле. Каким-то чудом он всегда находил способ достучаться до тех, чья крыша, казалось, разлучилась с домом давно и надолго; раз за разом Рен думал, что теперь-то это точно безнадежно, не стоит и пытаться, но Хьюз вытаскивал остатки человеческого разума на поверхность и помогал студентам брать верх над животной силой.

Рен часто размышлял о том, каково жилось людям, в которых не проснулась вторая сущность. Их ведь было много, гораздо больше, чем метаморфов, даже родители его были простыми людьми, и все же правительство заставляло ощущать, будто звери повсюду – и они опасны. Чему бы в академии их ни учили, лучшим уроком, который Рен усвоил за почти десять лет в «Игнис», было осознание – он не чудовище и уже не станет им. Если сам того не пожелает.

Эпидемия испанки в начале двадцатого века стала отправной точкой для новой эпохи. Никто и подумать не мог, что экспериментальная вакцина, которую решили вводить людям, не дожидаясь конца испытаний, отразится даже не на них, а на их потомстве. Пробудит в человеке то, что заснуло настолько давно, что ни одно писание об этом не помнит. Испанка погубила полмиллиарда людей, а затем на и без того ослабленное общество напали полчища зверей, которые в силу возраста и испуга выкосили еще десятки миллионов – разумеется, все были в шоке. Но государство удивительно быстро среагировало, судя по всему, желая участием искупить вину за непроверенный препарат.