И мы сгорим - Рау Александра - Страница 1

Александра Рау

И мы сгорим

Иллюстрация на переплете Флера арт.

Дизайн переплета Ольги Жуковой.

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Лавандовая королева, внутренние иллюстрации, 2026

© Александра Рау, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Глава 1. Наоми

Все люди – звери, буквально или фигурально. Кто-то прячется под милой песцовой шубкой, а кто-то под шубой из десятков мертвых норок, но инстинкты и желания у всех одни. Быть свободными – вот чего они хотят больше всего?

Была бы Наоми зверем покрупнее, попыталась бы прогрызть себе путь наружу, но бронированный грузовик службы по отлову неучтенных метаморфов наверняка сдержал бы и медведя, так что ей оставалось лишь смиренно принять свою участь. Она рассмотрела своих спутников, мысленно усмехнувшись тому, как все это выглядело со стороны: четверо военных в полном обмундировании с автоматами наперевес и девчонка, будто сбежавшая из дома в порыве подросткового бунта. Она бы не навредила им и при всем желании – разве что оставила бы несколько укусов и царапин, – поэтому их серьезные мины веселили ее все больше с каждой минутой пути.

Ехали долго, но из-за отсутствия окон Наоми даже не знала, выехали ли они за пределы страны или кружили по ней, чтобы запутать животное чутье. С навигацией у нее было не так хорошо, как они полагали, но она промолчала об этой детали, чтобы поездка не затянулась еще больше. Они бы все равно не поняли, говорит Наоми правду или лжет. Среди военных метаморфы встречались редко, и уж точно родственных душ не следовало искать в службе отлова. Молчание в ее случае – лучшая тактика.

Было бы здорово оправдать нежелание общаться непониманием языка, но, когда их встретили у пропускного пункта, оказалось, что страну они все же не покинули.

Наоми заметно удивило количество охраны по периметру академии – в мыслях она даже назвала его немыслимым, – но на таких, как она, правительство не жалело денег. Не научись оно сдерживать метаморфов, может, от страны давно ничего не осталось бы. Поначалу почти любой зверь не слышит своего человеческого голоса.

Несколько проверок, долгое заполнение документов, просьба переодеться. Наоми с большим трудом расставалась со своей одеждой, полагая, что это навсегда, но на деле это было нужно лишь для прохождения определенных процедур регистрации – вещи будут ждать ее в комнате, когда она для нее найдется. В свободное от учебы время в академии «Игнис» разрешалось одеваться как угодно, и даже стиль Наоми – «экстравагантный», как его охарактеризовал охранник, – не должен был вызвать вопросов. Далеко не в каждом подобном месте педагогический состав терпимо относился к самовыражению студентов.

Наоми бы, впрочем, не спросила разрешения.

Красные волосы лишь заставили убрать в тугой хвост, а многочисленный металл – на время вынуть из ушей, носа и губ, чтобы он не мешал работе аппарата. Каждому ученику академии метаморфов проводили обследование, похожее на МРТ, но преследующее совсем иную цель – так выявляли склонности человека к той или иной модели животного поведения, определяли уровень его агрессии и обучаемости и записывали его генетические данные в систему. Наоми вздрогнула, почувствовав жжение в пояснице, и аппарат запищал, прекращая работу.

– Не двигайтесь! – прозвучал грозный голос из динамика.

Наоми заворчала, но повиновалась, с ужасом представив, что все придется начинать сначала, если она закатит скандал.

Всю ночь ее таскали по всевозможным лабораториям, а утром, в одном лишь больничном халате, оставили около двери на третьем этаже одного из зданий кампуса. Наоми насчитала три жилых корпуса и еще несколько учебных, а также заметила край огромного стадиона и теннисного корта, но что-то ей подсказывало, что это далеко не вся территория – слишком уж много пафоса и охраны, чтобы этим все ограничилось. Занеся руку для стука, Наоми шумно выдохнула, но прикоснуться к двери не успела – та распахнулась, представив взору новенькой невысокую блондинку.

Зелено-голубые глаза будущей соседки показались Наоми невообразимо огромными, но, вероятно, так на Наоми смотрел бы любой, кто обнаружил ее в таком виде на своем пороге. Ее нестерпимо бесил гель, оставшийся на коже головы после обследований, и она была готова ворваться в комнату к любому, если там была ванна.

– Ты… – замялась та, – можешь подождать тут минутку?

Наоми кивнула еще до того, как поняла, о чем ее попросили, и дверь захлопнулась в сантиметре от ее носа. По ту сторону что-то грохотало, будто кто-то кидался вещами, но прекратилось все так же быстро, как и началось. Соседка впустила Наоми вместе с порывом ветра, проникшим в комнату из открытого окна.

Интересное решение для мартовского утра.

«Пахнет псиной», – без удовольствия заметила Наоми, но вслух произнесла другое:

– Необязательно было выгонять парня так скоро. Я могу выходить погулять – только скажи.

На бледной коже соседки мгновенно выступил румянец, а руки принялись разглаживать складки на форме.

– Прости, – опустила она взгляд. – Меня предупредили, но… думала, тебя приведут позже.

Наоми отмахнулась и все же порадовалась привычке соседки проветривать – долго терпеть этот запах она не могла. С псовыми у нее не ладилось с детства. Хотя, впрочем, сложнее было назвать тех, с кем проблем у нее не возникало.

– Выходит, будем жить вместе, – неуверенно пробормотала соседка, усаживаясь на свою кровать. – Я Флоренс.

Наоми показалось, что та в ужасе от того, с кем ей придется делить комнату, но часть беспокойства все же списала на смущение. Ей стиль Флоренс тоже не нравился: все в ее половине комнаты цвело и благоухало, словно где-то неподалеку закрыли оранжерею и цветы пришлось раздавать неравнодушным студентам. Сама же Флоренс была похожа на фарфоровую куклу – ту самую, на которую равнялись маленькие девочки из патриархальных семей в шестидесятых. Цветы Наоми, впрочем, любила, вот только выращивать ей их было негде; жизнь в бегах не давала возможности обзавестись сожителями.

Пустая половина комнаты Наоми пришлась по душе. По привычке она подумала, что не следует расставлять вещи, чтобы затем не тратить время, если придется уйти.

Свой рюкзак Наоми обнаружила у прикроватной тумбы. Она порылась в нем в поисках вещей – жути этот больничный халат нагонял даже больше, чем ее обычный образ, – и наконец поняла, что в ответ на представление Флоренс лишь кивнула. Больше двух минут назад.

– Наоми.

Флоренс выдохнула, проводив соседку взглядом до ванной, где та тут же заперлась.

Отмыться оказалось сложно; постоянное ощущение липкости и запаха больничных кабинетов не покидало Наоми даже после четвертого использования пены, которую она беззастенчиво позаимствовала у соседки. И она продолжила бы попытки, если бы в дверь тихонько не постучали.

– Я скоро выйду, – пообещала Наоми, хотя в ее голосе и слышалось нечто вроде: «Лучше тебе меня не торопить».

– Нет, я просто… – Флоренс прокашлялась. – Занятия начнутся через двадцать минут. Я могла бы тебя проводить.

Излишнее внимание к своей персоне Наоми всегда расценивала как угрозу. Зачем кому-то заботиться о ней? В последний раз, когда позволила кому-то помочь ей, она оказалась в лапах службы отлова, будто блохастая псина, зашедшая на частную территорию в поисках еды. Маленький зверек, который даже грызунов никогда не трогал, отчего-то так волновал государство, что на ее поиски бросился целый отряд. Государство, которое и так лишило ее всего, что у нее когда-либо было.