Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ) - Харченко Сергей - Страница 95

– Но есть один момент, – указал тренер «Яростных» на мою чешуйчатую питомицу, которая рвалась в бой. – Твоя саламандра агрессивнее манула, и по статам сильнее! Это неравный спарринг!

– Тогда я буду биться в одиночку. Костя, неси переноску! – бросил я парню, который стоял в стороне. Смирнов подбежал ко мне под ироничными взглядами «Яростных». – И тоже снимай видео.

Я запустил в клетку возмущённо прошипевшую Искорку. Закрыл дверцу.

«Прости, кроха. Теперь я сам», – отправил я саламандре послание. Переживала за меня питомица жутко, но я знал, что делаю. Да к тому же так намного лучше. Если в одиночку справлюсь с тандемом, это будет позор для «Яростных».

– Он точно псих, – захохотал хозяин манула, дёргая его за собой и выходя на исходную. – Мы договаривались, лев! Если что – никаких претензий!

Я вновь кивнул.

Саламандра обиженно шипела в переноске, угрожающе грызла прутья клетки, раздирала коготками переноску. В общем, всем своим видом показывала, что готова разорвать бронированного кота на мелкие кусочки.

Я вновь отправил через Сопряжение мысленный приказ. Искорка замерла, сердито пуская носом струйки серого дыма.

Проводник Манула презрительно фыркнул. Мы замерли друг напротив друга, в пятнадцати метрах.

– Атака! Рви! – крикнул он манулу, отпуская поводок.

Пятнистый манул взвился в воздух. Прыжок, ещё прыжок. Бронированный кот, представляющий собой сгусток мышц и композитных пластин, превратился в смазанное пятно. Он целился когтями в мою грудь.

Для обычного человека манул двигался очень быстро. Но для Метронома каждое движение читалось на раз два. Я видел уровень напряжения его задних лап перед прыжком, засёк угол наклона челюстей, поймал смещённый влево центр тяжести, когда манул готов был броситься на меня.

Я не стал отступать. В последнее мгновение перед контактом сделал быстрый, выверенный до миллиметра шаг в сторону.

Бронированная туша пролетела мимо, лишь вскользь задевая рукав моей куртки острым когтем. Плотная ткань на плече затрещала.

Зверь еще находился в полёте позади меня, а я уже завершал второй такт своего манёвра. Уже сблизился с Проводником манула. Парень даже не успел осознать, что произошло. Его глаза только начали расширяться от удивления, а мой кулак уже впечатался в его челюсть.

Глухой и хлёсткий щелчок.

Проводник «Яростных», закатив глаза, рухнул на бетон парковки, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Манул, приземлившись, испуганно зашипел, но растерялся. Лишившись ментальной связи с отключившимся хозяином, кот благоразумно отступил назад, не решаясь атаковать в одиночку.

Бой длился ровно пять секунд.

Наставник «Яростных» застыл с открытым ртом. Его двойной подбородок комично затрясся. Двое других бойцов попятились, не веря своим глазам.

– Тренер! Вы лучший! – воскликнул Костя Смирнов, посматривая на меня с абсолютным восхищением.

Я только что на деле доказал ему и всем присутствующим простую истину: Проводник «Огненных львов» никогда не прячется за спиной своего зверя.

Наклонившись над бесчувственным телом обидчика, я вытащил из кармана его куртки смятую пятитысячную купюру, затем похлопал парня по куртке и нашёл бумажник. Вытянул ещё две бумажки, каждая номиналом в тысячу рублей.

– Пять тысяч. И за моральный ущерб – две, – так, чтобы слышал опешивший наставник «Яростных», пояснил я и спрятал деньги в карман.

Затем я взял переноску с торжествующе шипящей Искоркой, и вместе с Костей направился к входу, над которым висела табличка «Радиотовары».

Позади раздались знакомые интонации:

– Слабак! За брата не вступился, блоха подкроватная!

Я не остановился, почувствовав, как на плечо кто‑то прыгнул. Гусар, которого я оставил в кармане куртки перед боем, очевидно, успел десантироваться на асфальт. И спровоцировал конфликт.

– Ты чё сказал⁈ – раздавалось позади.

– Это ты сказал! – огрызнулся второй, побагровев. – Саня, какого чёрта ты меня оскорбляешь?

– Да он издевается⁈..

Я огляделся по пути и с удовольствием заметил, как наставник «Яростных» бросился разнимать своих бойцов.

– Обожаю запах мордобоя по утрам, сударь, – довольно потирая передние лапки, застрекотал Сверчанский, прячась под воротником. – Гусарский манёвр удался! Вот теперь пусть поклюют друг друга, хе‑хе.

Мы с Костей вернулись в торговый зал радиомагазина.

Ошарашенный продавец, наблюдавший за нашей разборкой через панорамное окно, обслужил нас со скоростью курьерского дрона.

– Базовая станция эр тэ девятьсот. Самая лучшая. И два силовых реле с оптопарой. Нашего производства. Они сейчас лучше китайских, – бледный продавец торопливо сложил коробки в большой пакет. – У… у нас наличка.

Я положил пятитысячную купюру на прилавок.

– У меня нет двадцати рублей. Сдачи не могу дать, – выдавил продавец.

– Оставьте себе, – бросил я ему и забрал пакет.

Мы вышли на улицу, прошли мимо стоянки, на которой никого уже не было.

– Артур Викторович… – тихо произнёс Костя. – Это было… просто невероятно! Я думал, вы сейчас саламандрой его зад подожжёте, но чтобы так!.. Такой прыжок, и одним ударом!..

– Запомни, Смирнов, – отозвался я, не сбавляя шага. – Твой фамильяр это твой партнёр, а не щит, за которым можно прятаться от проблем. Сила тандема начинается с силы Проводника.

– Отличные слова, – Костя нашёл в кармане блокнот, затем отыскал карандаш и по пути начал записывать мою фразу.

Я же проверил состояние Искорки. Саламандра уже успокоилась, и теперь лишь вяло пускала пузыри, выбрасывая между прутьев клетки кусочки от подкладки, которые она в эмоциональном порыве успела оторвать своими коготками.

Мы спешили к зданию гильдии. Надо сегодня успеть установить оборудование и уже опробовать его.

В тренировочном зале гильдии «Огненные львы», в это же время.

Эдик Ломов, штатный техник «Яростных» и по совместительству исполнитель особых поручений, вроде этого, вытер рукавом скопившиеся на лбу бисеринки пота.

Он наконец‑то закончил возиться под потолком тренировочного зала. Крошечный, размером с монету объектив скрытой камеры идеально вписался в стык между вентиляционным коробом и балкой перекрытия, охватывая панорамным углом покрытия почти весь зал.

Закончив монтаж, Эдик бесшумной тенью выскользнул из пустого зала. Слыша шаги, юркнул в первую попавшуюся подсобную каморку, пропахшую старыми швабрами и хлоркой. Присел на перевёрнутое ведро, вытащил из рюкзака небольшой чёрный блок передатчика и принялся торопливо вбивать команды синхронизации.

В микронаушнике, спрятанном в ушной раковине, зашипело.

– Ломов! Ты там уснул, что ли⁈ – раздался хриплый и злой голос Ведищева, наставника «Яростных». – Ты с самого утра копаешься! Только сейчас пробрался в зал⁈

Эдик судорожно нажал кнопку ответа на воротнике куртки.

– Да тут уборщица… бабка какая‑то со шваброй ходит по этажам как будто чувствует что‑то! – зашипел он в ответ, оправдываясь. – Пришлось выжидать, пока она на перекур не уйдёт! И вот опять… Но я успел повесить камеру.

– Ломов, ты бабки испугался? – хохотнул наставник на том конце. – Это всего лишь старуха. А охранник у них вообще древний дед, который тяжелей рюмки ничего не держит. Синхронизируй сигнал с камеры! Бегом! У нас времени в обрез!

Эдик торопливо застучал по клавиатуре блока, вводя одну команду за другой.

Он прекрасно понимал, зачем шефу нужна была камера. После того, как «Львы» чудом прошли эстафету, Ведищев чуть с ума не сошёл. Их наставнику нужен был подробный отчет, видеозаписи их секретных тренировок и новых связок, чтобы выгодно продать эту информацию «Нео‑Синтезу» или конкурентам по сетке.

Нужно было во что бы то ни стало угробить этих наглых выскочек, которые посмели перейти дорогу «Яростным».

Шкала синхронизации на экране медленно поползла к ста процентам.