Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ) - Харченко Сергей - Страница 81

– Ты всё видел. В конверте скорее всего была наличка. Готовься к тому что ты ничего не найдёшь, – заметил я.

– Не‑не, – покачал головой Серёга. – Я их выпотрошу. Точно говорю.

– Только без риска, Серый. Такие люди ошибок не прощают, – я хлопнул его по плечу. – Высыпайся. А как найдёшь – сообщи и уже будем думать.

Мы сели в вагон метро, а затем Серёга вышел на своей станции, подняв на прощанье руку, сжатую в кулак. Я же проехал ещё пару остановок, и покинул вагон.

Через пять минут я уже шёл в направлении своего дома.

– Сударь! – требовательно проскрипел голос Сверчанского из моего нагрудного кармана. Барон, всё это время сидевший тихо, решил напомнить о себе. – Моя пищеварительная система требует немедленного вмешательства!

– Опять изжога, сударь? – усмехнулся я, не сбавляя шага.

– Хуже! После вашего элитного сублимата с вулканическим пеплом у меня до сих пор в желудке настоящая засуха! – возмущался гусар, перепрыгивая мне на плечо. – Требую кефира. Гусар без кефира на ночь – это как сабля без ножен!

Спорить с насекомым, ссылающимся на гастроэнтерологию, было выше моих сил. Я свернул к знакомому ночному ларьку, который светился тусклым неоном на углу, прикупил пакет самого обычного кефира.

Вернувшись домой, я стянул куртку, вытряхнул ворчащего Сверчанского на кухонный стол. Затем первым делом налил густой кефир в пластиковую пробку от бутылки и придвинул её к насекомому.

– Извольте, барон. Ваше лекарство, – ухмыльнулся я

Сверчок недоверчиво понюхал жидкость, а затем жадно припал к пробке.

Пока я кормил Искорку, Сверчанский выпил содержимое пробки, затем сладко причмокнул. Раньше такого не было, поэтому я отвлёкся от Искорки, подошёл к столу. Сверчок лежал на спине, театрально раскинул передние лапки. Его фасеточные глаза подозрительно блестели.

– Эх, гитара моя шестиструнная! – с надрывом заголосил гусар на всю кухню. – Отвори потихоньку калитку‑у‑у! И войди в тихий са‑а‑а‑ад, словно те‑е‑ень!

Я поневоле сморщился. Голос барона напоминал скрип несмазанной телеги, которую волокут по битому стеклу.

Эка его развезло. Неожиданно. Возможно, всё дело в специфическом метаболизме говорящего ферала, которое помножилось на ту самую дегустацию дрожжей с сахаром?

Я этого точно не знал, но факт налицо. Барона развезло моментально.

– Тихо ты! Сейчас соседей всех разбудишь, – предупредил я его, пытаясь взять в руку.

– Не губите молодость, корнет! Душа поёт! – отбивался сверчок, отползая от моей ладони и продолжая завывать: – Ямщик, не гони лошаде‑е‑ей! Мне некуда больше спеши‑и‑ить!

Резкий, шипящий звук разорвал ночную тишину квартиры.

Искорка уже сидела на столе. Она нависла над сверчком, а на её нижней губе свисала гранула корма. Я чувствовал её вибрации. Саламандра была в абсолютном бешенстве.

Грозно зацокав на горе‑певца, она приоткрыла пасть и выпустила в Сверчанского плотную струйку чёрного дыма.

Барон Сверчанский икнул, подобрался и вытянулся по струнке, поменяв цвет на более тёмный, затем чихнул, и ещё раз, отмахиваясь лапками от дыма.

– Приказ понял, стрекоталку захлопнул! – пискнул барон, поджимая усы, затем спрыгнул со стола, проворчав напоследок: – Срамота… никакого уважения к благородным офицерам.

Сверчок метнулся в свою картонную коробку, зарылся под ватные диски с головой и затих, напоследок возмущённо пробормотав что‑то про «немытых варваров» и «смерть искусства».

Искорка удовлетворенно фыркнула и отправилась к кормушке, доедать корм.

Я лишь ухмыльнулся в ответ, добираясь до полки, где меня дожидалась упаковка доширака. Чуть позже, поужинав, я приготовил ванну для крохи, перекладывая её в горячую воду, а затем и сам отправился на диван.

Но как‑то не спалось. Мысли всё крутились вокруг беседы с Широковым и Пичугина, который передал ему деньги. За что? И какие дела могут быть между ним и знаменитым спортивным комментатором?

Надеюсь, что это не последняя наша встреча с Самуилом, и я выясню это.

Убирая лишние мысли из головы, я закрыл глаза и уснул.

Собирался я с утра быстро. Будильник прозвенел, но я так крепко спал, что не услышал его. Спешно покормил Искорку, выдал Сверчанскому ещё одну дольку апельсина, а сам буквально на ходу перекусил двумя варёными яйцами и запил водой из‑под крана.

Десять минут в дороге, и вот я уже у здания гильдии.

Когда я вошёл в кабинет Киры, увидел её за столом. Она обложилась распечатанными листами, на нескольких из которых я заметил значок Бетонки. Финансовый директор выглядела озадаченной.

– Артур, у нас перенос графика, – сообщила Кира, поднимая на меня глаза. – Официальное уведомление пришло полчаса назад. Следующий этап квалификации откладывается на неделю. Ссылаются на какие‑то глобальные технические работы на центральной арене, сбой в серверах.

– Отлично, – я с удовлетворением кивнул. – Семь лишних дней – это роскошь. Больше времени на обкатку тактики и притирку команды.

В этот момент дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Белов. Бывший наставник был бледен как полотно, а его пальцы, сжимающие рабочий планшет, заметно дрожали.

– Никакой тактики не будет… Артур Викторович, – хрипло выдохнул Белов, залетая в кабинет. – Они только что опубликовали формат нового этапа. Это не бои на аренах.

Я нахмурился, чувствуя нарастающее напряжение.

– Что там, Артём Сергеевич? – поймал я взглядом мелькнувшего к столу помощника. – Говорите чётко.

– Испытание. «Центрифуга», – Белов кинул планшет на стол Киры. Экран транслировал трехмерную схему нового полигона Лиги. – Я видел её в записи. Но какого чёрта? Такое было в Золотой Лиге как‑то раз.

– И что это… за центрифуга? – насторожилась Кира. – Мы не успеем к ней подготовиться?

– Да тут дело не в том, успеем мы или нет! – воскликнул Белов. – Не сможем!

– Артём, можешь спокойней объяснить? – строго произнесла Кира. – Без паники, спокойно и доходчиво.

Белов замолк, и я решил просветить владелицу гильдии. Понятно, о чём хотел сказать мой помощник. У нас нет возможности подготовиться.

– Это большая многоярусная полоса препятствий, – объяснил я, взглянув на Киру.

– Что нужно? Барьеры? Что там за препятствия? – она удивлённо оглядела нас. – Я могу поспрашивать у знакомых.

– Проблема не в барьерах, – сообщил я. – Проблема в сложном оборудовании, которое стоит больших денег.

– Это я и хотел сказать, – Белов ткнул пальцем в экран, запуская анимацию. – Вся поверхность арены состоит из десятков совмещённых беговых лент и роторных платформ. Одни крутятся вперёд, другие назад. Они меняют направление, скорость, угол наклона. Одно неверное движение, рассинхрон или потеря равновесия – и тандем сходит с дистанции. Автоматическая дисквалификация.

Я смотрел на экран, и мой мозг быстро анализировал механику предстоящего кошмара. Кира молчала, обдумывая услышанное.

– Суть в следующем, – продолжал Белов, нервно вытирая вспотевший лоб рукавом. – Наши тандемы привыкли к твёрдой земле под ногами…

– Я знаю, что такое вестибулярный аппарат, – холодно заметила Кира. – В таком случае надо сделать имитацию.

– Такие условия сложно создать, – покачал я головой. – Фамильяры попадут в новые условия и все наработанные движения пойдут прахом. Нарушится ориентация в пространстве, начнётся паника.

– Вот, да. Это я и хотел сказать, – произнёс Белов, посматривая на экран планшета. – А там ведь ещё надо от препятствий уклоняться.

Кира тяжело вздохнула, побледнела.

– И что нам делать? – тихо произнесла она. – Сколько стоит… что там надо приобрести?

– Роторные маты, – выдавил Белов. – Сложнейшие механизированные беговые платформы‑центрифуги. С пультами управления. Один такой подержанный роторный мат сто́ит бешеных денег. Это элитное оборудование Синдикатов.

Кира откинулась в кресле, закрывая лицо руками.

– Денег нет… – прошептала она. – Миллион от спонсора мы заморозили. Нам просто не на что купить эти тренажеры. Мы в тупике.