Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ) - Харченко Сергей - Страница 79

И впереди самая тяжёлая работа в моей жизни – научить этих изломанных жизнью людей доверять друг другу до того, как они попадут в Бронзовую лигу. Потому что там сплочённость, дружба и доверие будут играть очень важную роль.

Оставив барышень мести песок в угрюмом молчании, я направился в медицинский блок, вспоминая задание Киры. Заодно проверю Живчика.

Дверь в кабинет была приоткрыта.

Полина сидела на корточках посреди помещения, сняв свой пугающий фартук. Перед ней прыгал вихревой терьер, виляя хвостом с такой скоростью, что его задняя часть ходила ходуном. Пёс выглядел иначе: мутный жёлтый налет с его эфирной ауры исчез, а в глазах сиял здоровый щенячий азарт.

– Уаф‑уаф! – бросился ко мне Живчик, и я поднял его на руки, потрепав по холке. Затем отпустил, и он пустился в сторону шкафа.

– Вижу, терапия сработала, – улыбнулся я.

– Ещё как. Восстанавливается он быстро, надо признать, как и бегает, – Полина поднялась, отряхивая джинсы. – Спазм каналов я сняла, блокаторы вывела. Пару дней пусть побудет у меня, на усиленном питании. А потом он будет готов к базовым тренировкам. Хотя о чём это я? Он же пет, а не фамильяр.

– А кто это сказал? – улыбнулся я.

– Вы же знаете, семейства псовых очень сложно поддаются росту, – Полина удивлённо взглянула на меня.

– Главное подход. Если он правильный, то даже такие сложные питомцы растут довольно быстро, – улыбнулся я, затем положил на стол распечатанный список Киры. – Посмотри смету, пожалуйста. Вычеркни лишнее, добавь то, что критически нужно в ближайшее время.

Полина пробежалась глазами по листу, сделала несколько пометок карандашом и отодвинула бумагу.

– Сделано, – она села на край стола, прищурилась.

Её взгляд, обычно холодный и отстранённый, вдруг стал странно мягким, почти изучающим. Док поправила волосы, и в кабинете повисла неловкая, тягучая пауза.

– Знаете, Артур Викторович… – она чуть склонила голову набок, её голос стал тише и приобрел совершенно нетипичные для неё интонации. – Живчику скоро понадобится социализация. А у меня дома скучает колли. Умнейшая девочка.

Полина сделала паузу, не отрывая от меня долгого взгляда.

– Хорошо бы прогуляться вечером… в парке, – добавила Док. – Думаю, собаки отлично поладят. И мы могли бы… обсудить методики восстановления. В неформальной обстановке.

«И эта туда же», – мысленно застонал я, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. – «Сговорились они с Кирой, что ли?»

– Прогулки – это отлично, Полина, – произнёс я, стараясь смягчить тон. – Социализация ему точно не повредит. Но боюсь, ближайшие пару вечеров мой график расписан по минутам. Анализ противников, отработка навыков… сама понимаешь. Как‑нибудь в другой раз.

Я быстро забрал смету со стола.

– Спасибо за список, – кивнул я. – Пойду, обрадую Киру.

Выходя из кабинета, я спиной чувствовал на себе пристальный взгляд.

Передал я Кире распечатку с отметками Полины, вернулся к команде. Затем мы отправились во двор, приступая к силовым упражнениям. Тандемам надо было таскать тяжеленные колёса. Затем приступили к прыжкам в длину. Следом снова челночный бег, но уже с грузом.

Как ни удивительно, но все справились. Правда Дэнни опять как всегда выдохся на полпути, Костя поскользнулся на Желешке и чуть не расшибся. Лера уже получше ладила с Бубликом, а вот Анна всё выполнила идеально, но без настроения.

Все разошлись, да и мне тоже задерживаться было не резон.

Я добрался домой, покормил Искорку и Сверчанского, а затем в девять, как мы условились, подошёл к Серёгиному подъезду.

Друг, как всегда, выскочил с сумкой, которая оттягивала его плечо, затем мы поздоровались и он вспомнил, что забыл штатив.

Бегал он так ещё пару раз, вспоминая какой‑то очередной важный аксессуар для слежки. В итоге успокоился, и мы направились в сторону «Дубовой бочки».

Полчаса на метро, и вот мы заходим в прокуренный бар. На входе у Серёги забрали сумку, так и не разобравшись, что внутри, но на всякий случай посчитав содержимое опасным.

Мы устроились за дальним столиком. Я положил на свободный стул переноску с Искоркой, которая зачихала от сигаретного дыма. Затем увидел фасеточный глаз Сверчанского, показавшийся из кармана, и нажал на барона указательным пальцем, пряча его в тайном убежище.

– Девять пятьдесят пять, – прошептал хакер, бросив взгляд на часы. – Если он не придёт, значит, он заподозрил неладное и сменил место встречи.

– Придёт, – натянуто улыбнулся я, и мой взгляд просканировал помещение, фиксируя чёрный выход, слепые зоны и потенциальные угрозы. В целом всё спокойно. – Не жалеешь, что отобрали сумку?

– Да плевать на эти штативы и камеры. У меня вон чо есть, – Серёга довольно ухмыльнулся, тихонько отворачивая край рукава. Я заметил что‑то вроде пары антенн, примотанных к руке. – Сам сделал. Пеленгует связь на расстоянии до полусотни метров.

Друг постучал по ушам, в которых я кое‑как различил почти прозрачные наушники, затем оскалился.

– Вылитый шпион, – прокомментировал я. – Если бы только не самодовольная улыбка. Тебя скрутят за всё это. А когда скрутят, тогда поломают.

– Они даже не поймут что это, – хохотнул Серёга. А затем замер, посматривая в сторону столика слева, за который садился Пичугин. Как и прежде, серый, невзрачный, в неприглядном костюме

– Бинго, – выдохнул Серёга, подавшись вперед.

Пичугин взглянул на запястье, на котором блеснул циферблат наручных часов, затем посмотрел в сторону входа, и улыбнулся тому, кто подошёл к его столику.

– Да ладно… – прошептал хакер, и его голос дрогнул от неконтролируемого шока. – Артур… ты видишь то же, что и я?

Глава 2

Тусклый жёлтый свет настенного бра выхватил из полумрака лицо мужчины, сидящего напротив Пичугина. Волевой подбородок, копна светлых волос на голове с зачёсом влево и неизменный сканирующий прищур.

– Самуил Широков, – произнёс я.

– Только какого рожна он здесь забыл? – протянул Серёга, а его глаза расширились, и он стал больше похож на филина, созерцающего добычу. – Бред какой‑то.

Я медленно кивнул, не сводя взгляда с лица телеведущего.

Ошибки быть не могло. Это лицо знал каждый житель Питера, хоть раз включавший спортивные трансляции или передачи с разборами матчей, которые транслировались чуть ли не на всех спортивных каналах.

Самуил Широков был не просто комментатором. Он был неофициальным голосом питерских арен, главным инсайдером и аналитиком, чьи обзоры и прогнозы формировали общественное мнение. Одно его слово в прямом эфире могло поднять рейтинг никому не известной гильдии, или навсегда похоронить репутацию перспективного тандема.

И сейчас этот человек, чьим амплуа была кристальная честность и независимая экспертиза, сидел в прокуренном клоповнике напротив Пичугина, странного таинственного посредника, который теперь меня настораживал ещё сильней прежнего.

– Это же… – прошептал Серёга, подавшись вперёд. – Он же медийная персона, бро. Если его тут сфотают…

– Не сфотают, – сухо ответил я, наблюдая за происходящим. – В таких заведениях если не достают телефоны. Все слишком увлечены выпивкой. Да и они сидят вдали от всех.

Пичугин всё с той же вежливой ничего не выражающей полуулыбкой достал из внутреннего кармана пиджака пухлый белый конверт, положил его на стол перед Широковым.

Телеведущий не стал заглядывать внутрь. Он лишь сдержанно кивнул, убирая конверт за пазуху лёгкой куртки.

Сделка заняла меньше минуты. Никаких рукопожатий. Никаких лишних слов. Пичугин встал, поправил манжеты и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь бара скрипнула, скрывая его за собой.

Серёга дернулся было следом, но я жёстко перехватил его за локоть.

– Сиди.

– Уйдёт же! – возмутился хакер.

– Пусть уходит. Догонять его бесполезно, – я кивнул в сторону столика, за которым остался сидеть Широков. Телеведущий не торопился, задумчиво вертя в руках свой нетронутый стакан, в котором плескалось тёмное крафтовое пиво.