Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ) - Харченко Сергей - Страница 68

— Да, я знаю, что делаю, — сухо ответил я, вновь встречаясь взглядом с Беловым. Тот засопел и отвёл взгляд. — Артём Сергеич, позвольте.

Я вырвал рацию из рук побледневшего Белова. В этой темноте я буду их вести.

Раздался оглушительный вой сирены.

Ударил гонг. Эстафета началась.

На экранах два луча фонариков замелькали в начале первой двухсотметровки.

— Мангуст, слушай меня! — я зажал кнопку рации, мой голос звучал ровно и жёстко. — Твой варан тяжёлый, не давай ему уйти в раскачку! Веди по прямой, но через тридцать метров заставь его взять на полметра левее!

— Да, поняла, — тяжело отозвалась Лера, бегущая у парапета с фонариком в руке и показывая лучом маршрут Бублику. Затем луч скользнул влево. Бублик инстинктивно дёрнулся за пятном света. И ровно в ту секунду, когда его тяжелая лапа опустилась на бетон, справа открылась скрытая яма-ловушка. Варан прошёл в сантиметре от края.

— Откуда ты знаешь топографию? — выдохнула Кира, вцепившись в край стола. Её глаза расширились от удивления. — Нам не сообщили маршрут.

— Зрение хорошее, — сухо бросил я, не отрывая взгляда от мониторов. — Мангуст! Внимание! Ты уже перед красной чертой! Резко бери правее! Слева вторая яма!

— Ничего не вижу! — Лера зарычала от напряжения. — Там нет ничего!

— Есть, делай как я сказал, — резко произнёс я в ответ.

Луч фонаря Леры метнулся вправо. Бублик преодолел небольшой холм, а затем дёрнулся в сторону, прыгнул, с глухим шлепком приземлился на бетон, избегая ловушки и влетая в зону чекпойнта.

Но мы отставали. Я замечал пепельного хамелеона «Яростных», который двигался в темноте быстрее, чем я предполагал. Да и жезл Мангуста светился красным, что ещё раз подтверждало этот факт.

Лера тоже это видела. Она перескочила линию одновременно с Бубликом, с силой впечатала эстафетный жезл в ладонь Анны.

Блондинка, не ожидала такой грубой передачи, дёрнулась. Жезл выскользнул из её пальцев, перестал светиться и с металлическим лязгом покатился по бетону к небольшой трещине.

— Черт! — выкрикнула Анна, бросилась к жезлу, потратила две драгоценные секунды, чтобы нащупать его в темноте. И тот вновь мгновенно вспыхнул зловещим красным светом.

Второй отрезок для фамильяров был похож на извилистый лабиринт с парой тупиков и ловушек.

Я видел на экране, как Проводник «Яростных» уверенно ведёт своего пылевого питона, сокращая углы.

— Савельева, не паникуй! — скомандовал я в рацию. — Восстанови дыхание! Держи лису слева, ближе к парапету.

Но Анна задыхалась. Идеальная отличница чуть поплыла из-за падения жезла на своём старте, отчего тот получился скомканным, да ещё на неё давил красный цвет жезла. Паническая атака накрыла её с головой. Анна бежала, судорожно размахивая фонариком, сбивая Матильде ориентир.

В результате лиса промахнулась мимо мостика и с визгом шлёпнулась в вязкую имитирующую болото лужу.

Питон противника также застрял в своей луже, но чуть раньше, и кое-как сумел выползти, на две секунды раньше Матильды.

Вроде Анна догнала «Яростных», но вновь отдалилась от них.

— Анна! Слушай меня! — я рявкнул в микрофон так, что динамик хрипнул. — После поворота — резко влево! Там яма! Влево, я сказал!

Она не слышала меня. Дыхание в наушниках было рваным, и смотрела растерявшаяся отличница больше на красный жезл в своей руке, чем на полосу препятствий.

— Савельева! — мой голос стал грубым. — Влево, говорю! Иначе Матильда сломает лапы.

Слово «сломает» отрезвило Анну. Она судорожно всхлипнула, взяла себя в руки и резко сместила луч фонаря. Туда, куда и следовало. Матильда, бегущая к яме, в последний момент изменила траекторию движения и чудом приземлилась на узкий бетонный карниз.

Они влетели на чекпойнт с опозданием в пять секунд от противника. Анна, тяжело дыша, сунула красный жезл в руку Дэнни.

Третий отрезок. Подвесные мосты и барьеры. Против Неона выступал пятнистый манул.

Ветров рванул с места так, словно за ним гнались демоны Абсолюта. Он бежал по своему маршруту, не глядя под ноги. Сосредоточил всё своё внимание на Неоне. И эта спешка сыграла с ним злую шутку.

Дэнни споткнулся о край выступающей бетонной плиты на полу, как раз на стыке.

— Ах ты, сволочь! — воскликнул он. — Неон! Стой!

С глухим криком Ветров упал на колени, больно врезавшись голенью в жёсткий бордюр. Фонарик в его руке дёрнулся, ослепляя подскочившего к бордюру Неона. Барс был дезориентирован и заметался по узкому мостику.

На параллельной трассе пятнистый манул, закованный в броню, уверенно преодолевал дистанцию, ведомый чёткими командами своего хозяина.

— Тренер! — в рации раздался отчаянный, полный боли и слёз рык Ветрова. Он пытался подняться, припадая на ушибленную ногу. — Я не могу! Они быстрее! Мы не догоним их!

— Ты будущий чемпион, Ветров! — мой голос хлестнул его словно пощёчина, не оставляя даже капли жалости к себе. — Твой барс боится только одного, что ты сдашься! Возьми себя в руки! Встань и беги! Ты должен передать этот жезл Косте! Он тебя ждёт! Вставай!.. Влево!.. Барьер!.. И прыжок!

Я диктовал ему каждый шаг Неона. Дэнни, хромая и шипя от боли, светил фонариком точно в то место, куда я и говорил. Хрустальный барс, доверившись хозяину, преодолевал ямы, барьеры, мостики через импровизированные рвы, куда падать не следовало. Всю дистанцию тандем Ветрова преодолел с эстафетным жезлом, сияющим красным светом. Мы отставали, по-прежнему.

Когда Дэнни ввалился на четвертый чекпойнт, красный жезл в его руке мигал как аварийный маяк. Следом черту пересёк Неон, притормаживая на своей полосе и преданно посматривая на своего хозяина. Ветров застыл в ступоре, тяжело опираясь на парапет.

— Я Кость… там это, — он пытался что-то сказать, стараясь отдышаться.

Костя Смирнов не стал дожидаться, когда тот придёт в себя. Вырвал красный жезл из ослабевших пальцев мажора, затем сиганул вперёд, в темноту четвёртого этапа, подсвечивая Желешке маршрут движения.

На своей полосе «Яростные» уже выпустили степного волка, опережая нас на текущий момент на восемь секунд. Спринтер мчался к финишу на запредельной скорости, опережая своего тощего, высокого Проводника. Тощий парень с хрипом бежал вперёд, сжимая в руке победный зелёный жезл, и догонял волка, который замер на повороте, ему нужен был луч фонарика, ориентир.

А затем через пятьдесят метров началось то самое интересное, из-за чего я и поставил Смирнова со слаймом на последний участок. Сплошные зигзаги, узкие бетонные перегородки и глубокие ямы. То самое место, где застревали почти все и надолго.

Но Желешка не застряла.

Слайм, не имеющий жёсткого скелета, с лёгкостью обтекал бетонные препятствия. Просачивался под барьерами, проходила в узкие щели между высокими плитами, которые служили преградой. В общем, Желешка не теряла ни доли секунды на прыжки или развороты.

Костя втопил так, что его кроссовки заскрипели по бетону. Судя по лицу, он никогда в жизни так не бегал. Он не смотрел на красный жезл, видел лишь зелёную флуоресцентную черту финиша, которая приближалась к нему.

— Давай, Смирнов! — крикнул я в микрофон, чувствуя, как у самого перехватывает дыхание.

Белов зашипел, Кира воскликнула.

Костя пересек финишную черту первым. Но жезл в его руке продолжал гореть красным, предупреждающе мигая. Ему нужно было дождаться Желешку, чтобы зафиксировать командный финиш.

На параллельной трассе у наших противников ситуация была зеркально противоположной. Степной волк уже давно перелетел финишную черту, а вот его высокий Проводник, задыхаясь, только приближался к финишу.

В его руке мигал зелёный жезл. Оставались считанные метры. Секунды.

Проводник сделал финальный рывок к финишной черте.

А затем я увидел Желешку, вывернувшую из-за поворота. Она устремилась к финишу, укорилась.

— Смирнов! Команда на растяжение! Сейчас! — заорал я в микрофон.

— ЖЕЛЕШКА! ТЯНИСЬ! — истошно, срывая голос, завопил Костя. — ТЯНИСЬ!