Ночная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 6

— Если найдёшь какой-то странный грибок, я не хочу знать, — она замолчала и передумала. — Может, и хочу знать, но не рассказывай другим жильцам.

Я кивнула, и она отошла от двери.

— Этот парень вовремя платит аренду, но с ним что-то не так, понимаешь?

Я снова кивнула. В конце концов, она была права.

* * *

Поднимаясь по скрипучей лестнице, мимо дверей квартир, за которыми шумели дети и ещё громче телевизоры, я подумала, что должна быть благодарна сериалу «Доктор Хаус». Я могла смотреть его только до того, как пошла в медколледж и начала работать в настоящей больнице. После этого идея о том, что врач берёт анализы и вешает капельницы, казалась абсурдной. Они даже не знали, как работают насосы.

Я добралась до квартиры мистера Ноября и постучала в дверь.

— Здравствуйте? — я попробовала ручку; она не была заперта. Стал бы вампир запирать дверь? Не стал бы поощрять Свидетелей Иеговы? Вряд ли в этом районе, но вампир может мечтать, верно?

Я вошла внутрь и щёлкнула выключателем. Несколько работающих лампочек осветили слой грязи — такую степень уединения могла гарантировать только своевременная оплата аренды. В прихожей стоял низкий столик, заваленный безделушками. Паутина тянулась от них, словно одинокие нейроны в поисках компании, и я поняла одну вещь: у мистера Ноября точно не было аллергии на пыль.

— Здравствуйте? — повторила я, сворачивая направо в коридор. Нашла маленькую кухню со старым холодильником. Дёрнула за ручку с рычажным механизмом и заглянула внутрь.

Зря я это сделала. Внутри аккуратными рядами стояли пакеты с кошками в разной степени разложения, помеченные бирками, — словно класс отличников по биологии только что покинул помещение. Желудок не взбунтовался, но я была крайне благодарна за перчатки, захлопывая дверцу.

Это… слишком много кошек для одного дневного слуги. И в Y4 я никогда не видела кошку на подносе с ужином.

— Здравствуйте? — снова позвала я. — Анна?

Я могла бы уйти прямо сейчас. Никто не узнал бы, что я здесь была. Вряд ли какой-то другой вампир пойдёт в полицию и заявит на меня: «Она только что зашла и разглядывала мою коллекцию мёртвых кошек, офицер». Пока что я в безопасности.

И всё ещё день, верно? Y4 находился под землёй, чтобы защитить своих пациентов. Так что если здесь и был ещё один вампир, он наверняка спал. Если только это не дневной слуга с привычкой съедать по две кошки в день.

— Здравствуйте? — позвала я снова. — Я из больницы, — объявила я, продвигаясь вглубь квартиры.

В коридоре стоял открытый шкаф: края раздвижных дверей были заклеены скотчем, а на полу лежал пустой спальный мешок. Это немного успокоило — если только это не была его запасная спальня. Я завернула за угол, стараясь быть готовой ко всему.

Конечно, это не сработало. Потому что иногда ничто не может тебя подготовить.

Я оказалась в небольшой комнате, больше похожей на кабинет. По стенам тянулись полки с книгами — потрёпанными томами в кожаных переплётах, папками с пожелтевшими бумагами, связками писем. На столе стояла старинная чернильница, рядом — перо с засохшими чернилами. В воздухе витал запах старой бумаги и чего-то ещё — едва уловимого, металлического, напоминающего кровь.

Взгляд зацепился за фотографию в рамке, стоящую на краю стола. Та же семья в сепии, что и на часах, — но здесь изображение было крупнее. Я подошла ближе. Мужчина в странной шляпе смотрел прямо на меня — и в его глазах читалось что-то знакомое. Что-то, что я уже видела в глазах мистера Ноября перед его смертью.

«Анна», — прошептала я, вглядываясь в лицо девочки. Она была совсем юной, лет десяти, с косичками и серьёзным взглядом. Что связывало её с мистером Ноябрём? И почему он так отчаянно хотел, чтобы я её спасла?

За спиной что-то скрипнуло. Я резко обернулась, сердце заколотилось. В дверном проёме никого не было, но ощущение чужого присутствия не исчезало.

— Кто здесь? — голос дрогнул.

Тишина. Только тиканье часов в моём кармане — тех самых, что я забрала у мистера Ноября, — нарушало мёртвую тишину квартиры.

Я сжала в кармане часы, чувствуя, как холодный металл слегка вибрирует под пальцами. Этот звук, этот ритм… Он совпадал с биением моего сердца.

«Что ты скрываешь?» — подумала я, глядя на фотографию. И поняла, что просто так уже не смогу уйти. Теперь я обязана узнать правду — ради мистера Ноября, ради Анны, ради себя самой.

4 Имеется в виду приобретение запрещенных психоактивных веществ.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Спальня — если это была спальня — была увешана фотографиями. Сначала они казались неразличимыми, словно разноцветная статика, но потом сложились в изображения девочек. Маленьких девочек. Их глаза. Снимки были наклеены друг на друга так, что наружу выглядывали в основном глаза — и в них читался явный ужас. Некоторых — подвергали насилию. Других — кусали. А некоторых — и то, и другое.

Желчь поднялась к горлу, горькая и жгучая. Я согнулась пополам. Хотела опереться рукой, чтобы не упасть, но не решилась к ним прикоснуться. Они и так уже достаточно натерпелись.

Несколько раз сглотнула и глубоко вдохнула. Торопливо вытащила конверты из карманов и разорвала их. Никогда в жизни я так не радовалась, что на мне перчатки, — внутри оказались такие же снимки, как на стенах. Я уронила их на пол и в ужасе закрыла лицо руками.

— Мистер Ноябрь… как ты мог?

Единственным безопасным местом для взгляда был пол — пока я не заметила ряды коробок в дальнем конце комнаты. Подошла к ним и увидела, что они подписаны именами в алфавитном порядке: Мэрион, Саша, Вероника.

Собравшись с духом, я открыла крышку одной. Внутри висели аккуратные папки с фотографиями, помеченные, похоже, невероятными датами: «Мелинда, 1976–1981», «Мелинда, 1985–2002». Я проверила первые и последние снимки. Хотя мужчины, женщины и фон менялись, девочка выглядела абсолютно одинаково. Если даты верны, Мелинда не старела двадцать шесть лет.

— О боже, — прошептала я.

В конце папки лежала записка: «Спасена».

Что это значило? Было ли это правдой? Я оглядела комнату. Ужас в глазах девочек теперь казался жалобным. Молящим.

Была ли Анна одной из них? И если да, где она могла быть?

Парамедики нашли мистера Ноября лежащим посреди улицы посреди ночи в ещё одном неблагополучном районе. По их оценкам, он пролежал там около двух часов, прежде чем кто-то из местных догадался позвонить. Они удивились, что у него остались кошелёк и обувь. После того как я была его медсестрой, я не удивилась. Он был бойцом. И в вампирах, даже частичных, было что‑то странное — они словно естественным образом отвлекали от себя человеческое внимание.

Но зачем дневному слуге заботиться о маленьких девочках? Я огляделась по сторонам. Да и зачем мне это нужно? Я всё ещё могла уйти прямо сейчас, сделать вид, что ничего не видела. Но… я не могла себя остановить. Я не знала, что значит «спасена», — но, кажется, догадывалась, зачем он их спасал. Чтобы добраться до неё. До Анны. Только в этот раз у него не получилось.

Из-за меня.

Я опустилась на колени и начала рыться в других коробках — тех, что не были помечены «Спасена», — разбрасывая снимки по полу, пока не нашла её.

Анна. Девочка с его фотографии, та самая, что до сих пор лежала у меня в кармане. Почти столетие снимков: сначала семейные портреты, семья из пяти человек, потом остальные члены семьи исчезали, а фото превращались в порнографические сцены. От сепии — к чёрно-белым открыткам, к цветным полароидам и, наконец, к распечаткам цифровых кадров.

Я не могла представить, насколько ужасно это должно быть — когда единственная память о том, кого ты любил, — это фото, где другие унижают его, — и ты надеешься и молишься, что сможешь сопоставить одеяло с какой-то стеной, стену с местом, место с человеком, пока они наконец не будут свободны.

— Так где же она? — спросила я у комнаты в целом. Мой приход сюда, смерть мистера Ноября — во всём этом должен быть смысл. Мне нужно было в это верить. — Он знал, а ты её видела. Чёрт возьми, ты и есть она. Где она?