Ночная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 25

Мне никогда не встречались отношения между врачом и медсестрой, которые могли бы сохраниться надолго — разве что один из них был бы психотерапевтом или стоматологом.

— Где ты работаешь? — спросил он, когда я достала ключи и обошла его стороной.

— Слушай, всё в порядке. Ты не встречаешься с медсёстрами, я не встречаюсь с врачами. Я всё поняла. Мы квиты. — Я открыла дверь своего «Шевроле» и бросила сумки внутрь. — Я опаздываю, мне нужно идти…

— Где ты работаешь? — повторил он, когда я села. Он перехватил дверь, прежде чем я успела ее закрыть, в другой руке у него дрожали цветы.

— Что, окружные медсестры тебе не подходят? — я резко дернула дверь. Он сопротивлялся секунду, а потом отпустил. Я завела двигатель и посидела там десять секунд, пока машина прогревалась. Он сердито посмотрел на меня, а затем подошел к своей машине, но перед этим я увидела, как он бросает свои очень дорогие цветы в снег.

18 В американской культуре аббревиатура — аналог нашего ГИБДД — ассоциируется с бесконечными очередями, бюрократией, скукой и зря потраченного времени

19 Крылатое выражение «лучше решать проблемы, по мере их поступления».

20 Онлайн-платформа для размещения и поиска объявлений, можно сравнить с Авито

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Всю дорогу до работы я обдумывала, как могла бы поступить иначе. Может, стоило остановиться после той первой ночи. Чёрт возьми. Я же знала: не стоит дважды кататься на одних и тех же аттракционах.

Я ввалилась в больницу и спустилась на лифте в Y4. По крайней мере злость на Ашера отвлекла меня от мыслей о грядущем вампирском трибунале. Или о маленьких, похожих на детские, следах на снегу — которые, возможно, оставил маленький, похожий на ребёнка вампир… или нет.

Есть только один способ узнать. Мне нужно раздобыть немного крови.

* * *

Большинство лекарств прозрачны, их количество настолько мало, что полностью разбавляется физраствором, который мы им вводим. Вводить их пациенту — ты знаешь, что это помогает, но визуально ничего не заметно. Это не приносит удовлетворения.

А вот переливание крови выглядит драматично. Это сама жизнь, текущая внутрь, и есть особый ритуал с другой медсестрой перед тем, как повесить пакет — если только ты не переливаешь кровь вампиру во время церемонии, где реакция на переливание означает «обеденный фуршет». Ты зачитываешь номера партий и группы крови, словно короткую научную мессу. Кто-то может умереть, если ты ошибёшься. Всегда захватывает дух. Ещё до работы в Y4 я обожала этот процесс.

В тот вечер настала моя очередь проводить забор крови. Джина оформляла документы вместе со мной, её обычный энтузиазм был несколько сдержан.

— Ты точно в порядке? — спросила она в четвёртый раз.

— Пока в порядке, — я сняла идентификационную этикетку с пакета эритроцитной массы и передала ей. — Что бы я делала дома? — Я знала, что бы я делала дома: ходила бы по парковке и кричала: «Анна? А‑а‑анна!» — словно зову потерявшегося кота. — Здесь я гораздо полезнее.

— Если ты так говоришь, — сказала она, подписывая лист переливания. Я вложила его в карту, с подписями нас обеих.

Я наблюдала, как кровь поступает пациенту, пока тот смотрел телевизор и ел желе. Когда осталось всего несколько кубических сантиметров, я остановила переливание и сняла пакет. Обычно кровь вводят почти до конца и промывают остаток физраствором, чтобы пациент получил каждую каплю. Но сейчас она была нужна мне чуть больше, чем ему. Я заклеила пакет скотчем, а когда пошла на перерыв, спрятала его в сумку.

* * *

Тем утром я ехала домой с пакетом крови в кармане пальто. Он оставался охлаждённым с тех пор, как покинул первоначального донора, — но сейчас, зная, что он у меня, я ощущала его жар у бедра.

С тех пор как я спасла Анну, я была постоянно занята: либо на работе (в качестве пациента или сотрудника), либо отвлекалась на какого-нибудь парня. Может быть, если бы я не так сильно хотела переспать, я бы уже разгадала свою собственную загадку. Хотя, кто знал, что меня вызовут в вампирский суд? Нельзя было не переспать, особенно с таким мужчиной, как Ашер, который был так чувствителен из-за каждой странной возможности.

Завтра я буду ждать Анну. Я положила пакет крови в холодильник, рядом с просроченным молоком и нарезанной индейкой в упаковке.

Кто я такая, чтобы теперь критиковать мистера Ноября?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

В ту ночь самым сложным было сидеть в темноте. Ну… самым сложным оказалось заснуть тем утром. После того как я проснулась и солнце село, я выбросила пакет с кровью на улицу. Его свернувшиеся содержимое напоминало закопанный осенний лист на утоптанном следами от шин снегу.

А теперь я ждала. Я привыкла не спать всю ночь, но обычно у меня были дела и яркое освещение для них. Минни спала, и звук её тихого дыхания дразнил меня.

Я не знала, захочет ли Анна свежей крови, испортит ли пластик вкус, не брезгует ли она биоопасными материалами. Я просто знала, что не буду спать всю ночь и буду надеяться на лучшее.

Снег падал, словно бесконечная рябь на экране старого телевизора. Я потерялась в этом хаосе, моё тело погрузилось в подобие спячки, а я смотрела в окно. Признаки пакета с кровью давно исчезли, как и очертания машин на стоянке. И затем, ближе к рассвету, когда я уже начала сомневаться в своём рассудке, думая, что нахожусь в каком-то вечном сне наяву, я увидела её.

Она быстро двигалась по снегу, всё ещё в той грязной сорочке, в которой я видела её в последний раз. Её состояние улучшилось — она по-прежнему была худой, но уже не выглядела измождённой. Её вьющиеся светлые волосы были настолько светлыми, что их было трудно разглядеть на снегу. Она прошла через тихую стоянку, выкопала пакет и понюхала его. Затем схватила края пакета, разорвала его и принялась лакать замёрзшую кровь внутри. Она была похожа на енота, жующего обёртку, украденную из мусорного бака Taco Bell21. Потом она повернулась ко мне — я наблюдала за ней из темноты своей комнаты. Она запихнула пакет в рот и бросилась прочь.

Над головой, как я знала, луна, которую я больше не видела из-за облаков, была едва ли наполовину полной.

* * *

На следующую ночь мне наконец поручили ухаживать за джентльменом в палате № 5. Я получила отчёт, а затем сама посмотрела на карту.

Он был зомби… пожарным? Это было немного странно. За всё время моей работы здесь у нас было всего два зомби — мистер Смит был вторым из них, и мне никогда не поручали ухаживать за первым.

Но у меня была миссия на эту ночь, выходящая за рамки обычного ухода за пациентами. Мне нужно было раздобыть ещё крови. Я вошла в затемнённую палату с трубками в руках. Если я возьму у него кровь сейчас, то смогу спрятать её в сумочку на перерыве. Монитор всё ещё был в режиме ожидания, отбрасывая тусклый свет на него, лежащего на кровати. Теперь я поняла, чем пахло в этой палате: запахом тёплой земли.

— Здравствуйте, мистер Смит.

— Здравствуйте снова, призрачная медсестра, — улыбнулся он в тусклом свете.

Я фыркнула:

— Ну, с точки зрения неврологии вы в порядке. Не возражаете, если я включу свет?

— Чувствуйте себя как дома.

Моя рука нашла выключатель, и я впервые увидела настоящего живого… мёртвого?… зомби.

Мистер Смит был высоким, почти во всю длину кровати, с широкими плечами. Те части его тела, которые виднелись из‑под простыней и больничной рубашки — руки, шея и лицо — были покрыты почти зажившими гладкими волнистыми шрамами. Из‑за тёмного цвета его кожи и чуть более светлого оттенка заживающих участков он напоминал тёмный пруд в ветреный день.

— Я вас помню, — сказал он. Его глаза были светло‑золотисто‑карими, а кожа вокруг них морщилась, когда он улыбался.

— Я тоже вас помню, — улыбнулась я в ответ. — Ещё раз спасибо — и извините, что разбудила.