Владимир, Сын Волка 7 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 74

Первый небоскрёб является одним из четырёх самых высоких зданий Москвы, а они сейчас находятся на его крыше.

— Первый транш репараций состоится на этой неделе, — сообщил Кусей. — Я хочу подарить один миллиард долларов твоему Президентскому фонду.

— Не стоит этого делать, — покачав головой, предупредил его Жириновский, доставший из кармана испаритель. — Лучше сделай этот подарок МВО, а уже оно разберётся, как им распорядиться. Советские граждане крайне чувствительны к коррупционным действиям и действиям, похожим на коррупцию. В мой фонд исправно поступают пожертвования, поэтому нет необходимости в дополнительных вливаниях.

— Хорошо… — ответил президент Хусейн. — С ума сойти — сто три миллиарда…

— Это меньшее, что они могут, — произнёс Владимир, задумчиво смотрящий на зимнюю Москву. — Но нельзя расслабляться — это ещё не конец. Теперь тебе нужно готовить Ирак к возможной войне против всей НАТО. Никто не забудет о нанесённом оскорблении и перенесённом унижении, поэтому не думай, что теперь всё сразу стабилизируется и можно будет жить, как раньше. В этом году ты ещё можешь позволить себе восстановление после войны, но дальше тебе нужно готовиться к худшему.

— Ты считаешь, что война неизбежна? — спросил Кусей.

— Я считаю, что есть риск полномасштабной войны, — ответил Жириновский. — И будет безответственно не учитывать его при планировании. Я рекомендую тебе позаботиться о мерах предосторожности. О каких именно мерах необходимо позаботиться — это ты уже знаешь из пакета от ГКО.

Он уже давно призывает руководство союзных стран крепко думать о том, что будет, если завтра ядерная война, несмотря на то, что победить в ней невозможно.

Самым восприимчивым оказался Мохаммад Ватанджар, по состоянию на прошлый год, вкладывавший огромные ресурсы в строительство защитной инфраструктуры по всему Афганистану.

Эгон Кренц, Слободан Милошевич, Крис Хани и многие другие лидеры соцстран, как оказалось, склонны недооценивать этот риск и больше фокусируются на экономическом росте — их можно понять, так как эра кризисов уже миновала и им очень хочется влиться в когорту передовых экономик.

Но, пока что, Жириновский не будет давить на них — он решил начать давление с начала следующего года. Только это давление будет иметь позитивный характер, например, в виде субсидий на определённую номенклатуру продукции или сырья, при условии соблюдения требований по расходованию определённого процента ВВП на строительство нужной инфраструктуры.

— Нам нужно расширять производство ракет… — произнёс Кусей.

— Об этом можешь больше не волноваться, — ответил на это Владимир. — Скоро ГКО направит тебе специальный комитет, который изучит ситуацию на местах и выработает предложения по расширению высокотехнологичного производства.

Опыт иракских ракетчиков очень интересен, так как Ирак производил ракеты в условиях полного доминирования врага в небе — ожидалось, что Коалиция разбомбит абсолютно всё важное, несмотря на принятые защитные меры. Но оказалось, что отрасль пострадала не так серьёзно, как прогнозировалось, благодаря чему и стал возможен тот знаменитый массированный ракетный удар, усугубивший положение Коалиции до статуса критического.

— Я думаю, будет неплохо наладить на ваших мощностях производство передовых ракет, — добавил Жириновский. — Но ничего в этом мире не бывает бесплатно, поэтому я ожидаю, что ваше сотрудничество с ГКО будет существенно расширено.

— Да, само собой, — легко согласился Кусей. — Это в наших интересах — чем глубже интеграция наших экономик…

В этот момент, на балкон вышел Ким Чен Ир, который вежливо кивнул Кусею и Владимиру.

— Юра, как тебе здесь? — спросил Жириновский.

— Мне здесь нравится, Володя, — ответил Ким Чен Ир. — Я был предубеждён, так как мне не понравилось то, что вы построили небоскрёбы — я до сих пор считаю, что это был идеологически неверный выбор, но теперь я чувствую, что это здание пронизано духом Страны Советов. А это мне нравится.

Это первый официальный визит Ким Чен Ира в СССР, осуществлённый во время президентства Жириновского. Связано это с шаткостью положения КНДР, которая имеет тесные связи как с СССР, так и с КНР.

Ким Чен Ир старается балансировать между обоими государствами, получая помощь и от тех, и от других.

Совместных предприятий у СССР и КНДР нет, несмотря на попытки МВО договориться о расширении взаимовыгодного сотрудничества. Но Ким Чен Ир видел, во что вылилось такое сотрудничество для каждой страны Восточного блока, поэтому держит дистанцию.

Но, рано или поздно, ему нужно будет сделать выбор.

— Володя, у меня есть к тебе разговор, — произнёс Ким Чен Ир. — Могли бы мы…

Кусей всё верно понял, кивнул им обоим, после чего покинул балкон.

— О чём ты хочешь поговорить, Юра? — спросил Владимир.

Ким Чен Ир сам попросил называть его так. Юрий — это его первое и настоящее имя, полученное им от родителей, капитана Красной Армии Ким Ир Сена и партизанки Ким Чен Сук.

— На меня оказывает давление Цзян Цзэминь, — сразу же перешёл к делу Ким Чен Ир. — Он настаивает на сокращении сотрудничества с Советским Союзом и обещает, что Китай возместит убыток в полной мере. В ином случае, он угрожает, что сократит поставки товаров и сырья до минимума, с перспективой полного прекращения поставок.

Жириновский сразу понял, что всё это значит: американцы давят на Цзяна, угрожая сократить инвестиции, а он давит на Кима, угрожая сократить поставки — всё это нужно, чтобы склонить КНДР к переходу в антисоветский блок, тоже не существующий на бумаге, но накапливающий силу.

— А ты? — спросил Владимир.

— Мой визит сюда — это уже часть моего ответа, — ответил Ким Чен Ир. — Но я бы хотел сохранить нейтралитет.

— Не получится, Юра, — сказал на это Жириновский. — Дело ведь не в идеологии, а в геостратегии — согласно их видению, переход твоей страны в их блок будет означать существенное ослабление советских позиций на Дальнем Востоке. Но ты и сам всё прекрасно понимаешь.

Это нельзя будет оставлять без ответа и советский ответ, неизбежно, последует, что полноценно осознаёт Ким Чен Ир.

— Ещё они обещают огромные прямые инвестиции под мой личный контроль, просто за то, что я выберу сторону, — добавил корейский лидер. — Речь об огромных деньгах, Володя… О десятках миллиардов долларов…

Метод топорный, но рабочий. Только вот на Западе прекрасно знают, что СССР может дать гораздо больше, поэтому в этом манёвре сокрыто что-то ещё.

— Юра, ты тут не наводи тень на плетень, а лучше сразу скажи, чего ты хочешь, — нахмурившись, потребовал Жириновский. — Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы вы простили нам все имеющиеся долги, после чего безвозмездно вложили в нас 430 миллиардов рублей в течение следующих пяти лет — я знаю, что вы это потянете очень легко, — назвал Ким Чен Ир цену. — Но никаких совместных предприятий и этой твоей «взаимовыгодной интеграции экономик». Взамен я оборву все контакты и экономические связи с Китаем, а моя страна примет единственный вектор политики — просоветский.

— Нам нужны будут военные базы, — сказал Владимир.

— Не более пяти военных баз, — ответил корейский лидер. — Две военно-морские и три сухопутные. Максимальная численность контингента — не более одного миллиона человек.

— Годится, — принял условие Жириновский. — Тебя, как я понимаю, интересует, преимущественно, военная техника…

— Нет, этого мало, — покачав головой, сказал Ким Чен Ир. — Меня интересуют оборонные производства, заводы лёгкой и тяжёлой промышленности «под ключ» — те самые, которые вы так любите строить в развивающихся странах, военные заводы, а также полное перевооружение моей армии. Я чувствую, что эта эскалация не кончится добром, Володя, поэтому мне нужно, чтобы вы основательно вложились в Корею.

— Ладно, всё это можно устроить, — произнёс Владимир. — Но окончательный ответ будет только после обсуждения с ГКО.

— Ответ мне нужен не позднее одного месяца, с этого дня, — поставил очередное условие Ким Чен Ир. — Осложнение отношений с Китаем обойдётся нам очень дорого, но мы готовы пойти на это, на озвученных условиях.