Владимир, Сын Волка 7 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 48

А БМП-90М, тоже исходя из опыта Ирака, существенно усилили по бронированию — бортовая броня наращена до эквивалента 600 миллиметров гомогенной стали, установлен новый двигатель, мощностью на 80 лошадиных сил больше, чем предыдущий, а автоматическая пушка 2А42 заменена на новую 2А92. Но главной инновацией стала «Шкварня-3МИ», имеющая те же характеристики, что и предыдущая версия, но отличающаяся от неё двадцатью шестью новыми режимами работы, затрудняющими установление противником точного местоположения источника излучения.

«Эта война дала нам гораздо больше, чем мы могли предполагать», — подумал Жириновский. — «Но самое главное — мы, как и союзные страны, скоро получим огромное количество бойцов, обладающих самым актуальным опытом войны».

Наёмники из ЧВК «Тайфун» получили лучшее предложение — они вернутся в Союз, с сохранением воинских званий, полученных в ЧВК, на ограниченный срок воинской службы в Советской армии.

Их, естественно, не распределят по родам войск, а зачислят в отдельную бригаду СпН, где им предстоит поделиться полученным опытом со специалистами, которые обобщат и систематизируют его для распространения по всей армии.

Такой опыт не получить больше нигде, так как это первый раз, когда НАТО воевала всерьёз и с полной самоотдачей.

«А если смотреть с юридической точки зрения, то ни один советский гражданин не воевал на этой войне», — подумал Жириновский и грустно улыбнулся. — «Да, наш мир — это скотское место…»

Далее были впервые продемонстрированы ЗРК С-400, способные поражать цели на дистанции до 450 километров. Как и вся новая техника, эти ЗРК полностью цифровые, с высокомощными вычислительными машинами на борту, позволяющими поражать цели с вероятностью 75–80%.

В разработке находится ещё один зенитно-ракетный комплекс, имеющий все шансы получить наименование С-500, который должен ощутимо превзойти по дальности только принятые на вооружение С-400.

На американо-иракскую войну С-400 уже не успели, к тому же, острой необходимости в этих ЗРК там уже нет — Ирак наводнён эрзац-решениями на основе ракет «воздух-воздух», которые закрывают большую часть задач, за исключением стратегической авиации.

«Но чего здесь, на Красной площади, никто точно не увидит — это противоракетные комплексы С-550», — подумал Жириновский, наблюдая за маршем парадных колонн из союзных стран.

Договор об ограничении систем противоракетной обороны, подписанный СССР и США 26 мая 1972-го года, ограничивает количество противоракетных систем одной на страну — США выбрали защиту военной базы ПВО, а СССР выбрал защиту столицы.

Но разработку противоракетных систем этот договор не запрещает — американцы до сих пор тратят миллиарды долларов на свою Стратегическую оборонительную инициативу, с лазерами, орбитальными зеркалами и рельсотронными установками…

Вот и СССР, с момента прихода к власти Жириновского, интенсивно разрабатывает и испытывает противоракеты, которые нужны, официально, для совершенствования системы защиты столицы.

Реальная же причина разработки систем ПРО другая — предполагается заготовка стратегического запаса противоракет, для быстрого развёртывания на случай выхода противника из договора.

Произвести пусковые установки — это вопрос весьма недолгого времени, а вот противоракеты — это совсем другой уровень временных и материальных затрат.

«Рейган, кусок мерзавца — до сих пор коптит атмосферу и наслаждается пенсией», — подумал Жириновский с негодованием. — «Начал свою СОИ, а мы теперь тратим миллиарды рублей на разработку противоядерного зонтика».

Никто, кроме властей США, не знает, чего именно удалось добиться американцам в деле разработки противоракетного вооружения. Ясно одно — они не сидели всё это время на месте и могли разработать какие-то эффективные средства, способные защитить хотя бы часть территории Америки.

Но ещё при Брежневе начали разрабатывать концепцию гиперзвуковой межконтинентальной баллистической ракеты, которую невозможно будет сбить.

Проект «Холод», увенчавшийся успехом в далёком 1991 году, дал массивы информации, существенно продвинувшей разработку настоящего гиперзвукового оружия — комплекса «Перун», оснащённого баллистической ракетой Р-42, доставляющей к противнику гиперзвуковые управляемые боевые блоки.

В головной части ракеты находятся три боевых блока, с функцией отдельного наведения, разгоняющихся до скорости 11–12 Махов. В каждом боевом блоке содержится термоядерный боеприпас мощностью 300 килотонн, чего достаточно для выжигания целого городского района. Круговое вероятное отклонение равно 300–500 метрам, что не очень-то и важно, в связи с мощностью боевого блока.

Ракета Р-42, носящая название «Воевода-2», имеет дальность в 17 000 километров, поэтому доставит груз почти куда угодно, но серийное производство только началось, поэтому таких ракет ещё очень мало.

«Перун» — это комплекс для гарантированного поражения стратегических целей на территории противника, в случае начала ядерной войны, но их ещё нужно произвести в достаточных количествах.

«Если они рискнут сыграть в эту финальную для всех игру, то мы покажем им, что у них нет никаких шансов», — с уверенностью подумал Жириновский.

Такие мысли вызывают у него беспокойство, потому что от них ядерная война кажется чем-то неизбежным, с чем нельзя ничего поделать — только принять…

Парад, тем временем, подошёл к концу — свою речь перед войсками он уже прочитал, поэтому теперь осталось лишь побеседовать с ветеранами Великой Отечественной, сфотографироваться с ними, а затем ехать в Дом Правительства, чтобы поучаствовать в застолье с иностранными гостями.

Выполнив все поставленные аппаратом президента задачи, Жириновский откланялся и уехал на работу, оставив жителей и гостей столицы праздновать на Красной площади.

А уже в Доме Правительства СССР Владимир сначала посетил свой кабинет и переоделся в костюм поудобнее, после чего поднялся на банкетный этаж, где сразу же встретил уже приехавшего Фиделя Кастро, о чём-то беседующего с Мохаммадом Ватанджаром и Муаммаром Каддафи.

Последний — жуткий оппортунист, но он решительно нравится Жириновскому, как человек, хотя их политические взгляды существенно расходятся.

— Володя! — воскликнул Ватанджар, увидевший Владимира. — Опоздавший пьёт штрафную!

Он вручил ему фужер шампанского, который Жириновский выпил залпом.

— О чём беседуете? — спросил Владимир, поставив пустой фужер на столик.

— С-400, — ответил Ватанджар. — Пытаемся угадать, сколько он может стоить.

— 870 миллионов рублей за дивизион из четырёх машин, — сообщил Владимир. — Это стартовая цена.

— А почему так дорого? — с удивлением спросил Каддафи.

— А потому, что это не какой-то там ущербный «Пэтриот», легко перегружаемый ложными целями — наша система способна отличать боевые части от обманок, — с готовностью объяснил Жириновский, приняв из рук Ватанджара стакан с гранатовым соком. — Стопроцентного поражения целей, конечно же, мы дать не можем, но 75–80% — это лучшее предложение на рынке ПВО. Возможно, мы даже продешевили, когда установили такую цену…

217,5 миллионов рублей — это цена за единицу экспортной версии, которая, естественно, хуже той, которую получит ПВО СССР. Но себестоимость основной версии равна 114,8 миллионам, а экспортной — 97,5 миллионам рублей за единицу, поэтому получается не так выгодно, как хотелось бы ГКО.

А вот за перспективную С-500, в проект которой заложена возможность сбивать спутники на низкой околоземной орбите, двигающиеся со скоростью около 7 километров в секунду, СССР выставит гораздо более существенный ценник, на фоне которого цена за С-400 покажется адекватной и приемлемой. Пусть сбивание спутников — это не основная задача комплекса, но функционал такой у него точно будет, что должно очень хорошо продавать его, так как противокосмическая оборона — это звучит очень дорого и престижно.

Впрочем, против спутников у Советского Союза уже есть противоракетная система А-235, переквалифицированная чуть больше двух лет назад в противоракетную и противокосмическую систему.