Партизан. Отряд (СИ) - Муха Руслан - Страница 51

Я ждал. Ждал, когда он окончательно потеряет бдительность и совершит ошибку, сорвавшись в агрессию. Или когда шум усиливающегося дождя наконец разорвет хлесткий выстрел из трехлинейки. Она должна была быть на позиции с минуты на минуту.

Но в это самое мгновение совсем близко, метрах в двадцати, раздался сухой, рваный треск автоматной очереди. Внутри всё оборвалось. Сердце тяжело ударилось о ребра. Лиза! Я не мог её потерять, одна лишь мысль об этом была невыносима. Холодный расчет рухнул. Ждать больше было нельзя. Я должен был действовать прямо сейчас.

Интерлюдия

Жлобинский район

4 июня 1942 года

Мокрые, колючие ветви малинника цеплялись за одежду и царапали лицо, но Лиза почти не чувствовала этого. Она скользила сквозь густой подлесок бесшумной тенью, сливаясь с моросящим дождём и лесом. Сердце колотилось так гулко, что казалось, даже этот стук может выдать её с головой.

Гроза нарастала, словно подчиняясь ритму боя. Молнии рвали небо всё чаще, и каждый удар грома прокатывался над лесом с такой силой, что дрожала земля под ногами. Вода заливала лицо, мешала смотреть, но одновременно приглушала звуки, создавая странное, почти вакуумное ощущение. Казалось, что весь мир схлынул, оставив лишь несколько метров мокрой земли и две фигуры, застывшие друг против друга. Степан чувствовал, как холодная влага просачивается за воротник, как дрожат пальцы, сжимающие автомат. Где-то там, за спиной, Лиза. Ему нужно выиграть время. Всего несколько секунд. Дождь хлестал по лицу, но Степан не моргал. Он смотрел в глаза врагу и ждал.

Она осторожно раздвинула листья и замерла. Идеальная позиция. Отсюда поляна была как на ладони.

Взгляд сразу выхватил Акима, привязанного к стволу дерева. Мальчишка тяжело дышал, опустив голову, но всё ещё трепыхался, пытаясь вырваться из пут. На его щеке красовался красный, наливающийся лиловым синяк. От этого зрелища у Лизы болезненно сжалось горло. Но ещё страшнее было смотреть на Степана. Он застыл в нескольких шагах от немецкого офицера — ствол к стволу. Они намертво держали друг друга на прицеле. Одно резкое движение, и пули прошьют обоих. До Лизы долетали обрывки их разговора — резкий, властный тон немца и глухой, напряжённый голос Стёпы. Каждый мускул на спине Степана был натянут как струна. Он тянул время, рискуя собой, держал врага на мушке и пытался заговорить ему зубы, отвлечь внимание.

«Только держись, Стёпушка, только не делай резких движений», — мысленно взмолилась она, чувствуя, как от напряжения немеют пальцы.

Лиза медленно, стараясь не издать ни звука, подняла мосинку. Приклад лёг в плечо. Прямо над головой тяжело громыхнул раскат грома, и дождь мгновенно припустил с новой силой. Металл холодил щёку. Она поймала грудь немца на мушку. Офицер стоял удобно, боком к ней. Одно нажатие на спуск, и враг рухнет замертво. Аким и Степан будут спасены.

Она задержала дыхание, выбирая свободный ход тугого курка. Палец уже готов был дожать железо.

И в это самое мгновение, в последнюю, ничтожную долю секунды, слева и чуть позади неё раздался едва уловимый хруст ветки под тяжелым сапогом. А следом тихое, напряжённое поскуливание собаки.

Кровь заледенела в жилах. Второй егерь обошёл её с фланга.

Лиза буквально затылком почувствовала направленный на неё ствол. Мозг сработал с холодной, профессиональной чёткостью, мгновенно просчитав смертельный расклад: выстрели она сейчас в командира, как планировала, — и подошедший сзади немец в ту же секунду всадит ей в спину пулю, а то и автоматную очередь. Снимать нужно было ближнюю угрозу. За Стёпу было до одури страшно, ведь она выпускала офицера из прицела, но Лиза знала: её выстрел и неизбежная суматоха дадут Стёпе ту саму секунду форы. Он не упустит момент. Он среагирует.

Вбитые рефлексы сработали быстрее разума. Лиза резко крутнулась всем корпусом влево, пытаясь перевести длинный ствол трёхлинейки на новую цель.

Она увидела холодные, пустые глаза егеря. Увидела вспышку на конце его ствола.

Грохот разорвал перепонки. Лиза даже не успела нажать на спусковой крючок. Удар чудовищной, сминающей силы обрушился в её левое плечо, чуть ниже ключицы. Словно кто-то с размаху ударил раскалённым ломом. Боль ослепила, выбила весь воздух из лёгких. От толчка Лизу оторвало от земли и швырнуло навзничь, прямо в колючие кусты.

Она больно ударилась спиной о корни, выпуская из слабеющих пальцев цевьё винтовки. Небо над головой закружилось в серой карусели, в глазах потемнело. Горячая кровь мгновенно пропитала ткань гимнастёрки, обжигая кожу.

В следующее мгновение прямо над ней, из глубины кустов, взметнулась огромная серая тень. Гром с глухим, первобытным рыком, от которого дрогнула земля, пролетел над упавшей Лизой и бросился на врага. Немецкая овчарка, ещё секунду назад стоявшая рядом с егерем, не выдержала этого дикого напора. Взвизгнув от ужаса, она поджала хвост и с отчаянным лаем бросилась прочь, ломая кусты.

Лиза лежала на мокрой земле, судорожно глотая воздух и капли дождя. Мир сузился до пульсирующей, невыносимой боли в разорванном плече, но сквозь пелену в ушах она услышала, как там, на поляне, закричал Степан, зовя её по имени.

Жлобинский район

4 июня 1942 года

Грохот выстрела со стороны малинника разорвал звенящее напряжение поляны. Командир егерей инстинктивно вздрогнул, на долю секунды отвлекаясь на звук.

Этого мне хватило.

Я вскинул оружие и нажал на спуск, открывая огонь. Но немец оказался с отменной реакцией. Он резко метнулся в сторону, уходя из-под моего обстрела, и тут же выстрелил в ответ. Меня же словно пружиной швырнуло следом за ним. Вкладывая в этот бросок всю свою ярость и сковавший страх за Лизу, я открыл встречный огонь. Из-за того, что враг в спешке уворачивался от моих пуль, удар смазался: пришёлся не по командиру, а хлёстко впечатался по его оружию.

И этого оказалось достаточно. Автомат с лязгом вылетел из рук командира, отлетев куда-то в мокрую траву. Немец, потеряв равновесие и внезапно оказавшись безоружным, выругался по-немецки, резко подался назад и скрылся за стволом дуба. Под оглушительные раскаты грома и хлещущий ливень он спешно отступал вглубь спасительного леса.

Но мне было плевать на убегающего врага. Ледяные струи били в лицо, а в висках билась только одна паническая мысль. Лиза. Там, в кустах прятался второй егерь, и счёт сейчас шёл даже не на секунды — на мгновения. Если она просто ранена, этот ублюдок добьёт её, не задумываясь.

— Лиза! — заорал я не своим голосом, пытаясь перекричать бушующую грозу.

В ответ только тяжелый шум проливного дождя, треск веток да глухое рычание Грома. Очередная вспышка молнии на миг выхватила из полумрака мокрые кусты. В ответ ни стона, ни слова. Эта пустота резанула по натянутым нервам хуже бритвы.