Партизан. Отряд (СИ) - Муха Руслан - Страница 29

Я едва заметно кивнул:

— Раскололся, значит?

— А то ж, — мрачно хмыкнул Макар. — Як миленький усё выложил. Признался, што припасы крысил да тикать собирався. Жить, плачется, яму шибко хочется, а тут верная смерть. Да тольки Белый… — Макар посерьезнел. — З немцами ён не снюхивался. Белый з яго усю душу вытряс, а Пруцик до последнего божился, што фрицам ничога не сдавал. Выходит, просто вор да шкурник.

Внутри заворочалась злость. Значит, мои подозрения оправдались. Прутик был просто мелкой швалью и вором. А вот настоящая тварь, которая сливает информацию, всё ещё дышит одним воздухом с нами. Иначе откуда бы немцам знать моё имя? И сидит этот оборотень где-то среди своих. То ли у нас в лагере затаился, то ли у Белого крутится. Своими мыслями на этот счет я пока ни с кем не делился — не время панику сеять.

— Всё равно расслабляться нам нельзя, — жёстко произнёс я, глядя на них. — Один из языков ясно дал понять: фрицы сейчас активно будут внедрять свою агентуру прямо в отряды. Так что ухо востро держите. Что там Белый, к отходу готов?

— Соли нам ещё передал, — ответила Лиза. — Ну и готовятся они, как обговаривали. Снимаются с места и идут на прорыв, на соединение к Тарасову. Ждут только, когда мы им мясо переправим, и сразу уходят.

Я кивнул. Времени на раскачку не оставалось, нужно было шевелиться.

В этот момент от землянки вернулся Солнцев. Шагал он, тяжело переставляя ноги, уставившись куда-то перед собой мрачным, потемневшим взглядом. Остановившись рядом с нами, он горько вздохнул. Никаких слов тут и не требовалось. По его бледному лицу было итак видно, какое потрясение он испытал, увидев израненного, едва цепляющегося за жизнь боевого товарища, чье лицо превратилось в одну сплошную опухшую гематому, покрытую страшными, багровыми синяками и кровоподтеками.

Я подошел к нему и ободряюще хлопнул по широкому плечу. Парень был жилистый, крепко сбитый, и от моего удара даже не покачнулся. Он поднял на меня хмурый, цепкий взгляд. Вроде не из пугливых.

— Держись, Володя. Выкарабкается он, — негромко сказал я. — А ты теперь, значит на связь ходить будешь?

— Так точно, — парень подобрался, расправляя плечи.

— Добро. Выделим тебе в пару Максимку нашего. Знаком с ним?

Вовка, стараясь сбросить с себя тяжелое оцепенение, вдруг как-то даже весело кивнул:

— А как же, знаю Максима! Мы с ним и в дозорах вместе стояли, и патрулировали. Хорошо знакомы.

— Вот и отлично. Теперь он будет вторым связным между нашими лагерями. А ты пока иди, отдохни с дороги. Ступай к Василию, он тебе поесть чего-нибудь соберет. Поспи пару часов. Как проснетесь — выдвигайтесь обратно к Белому. Только порожняком не идите. Возьмете у Василия часть мяса с собой, сколько утащить сможете.

Я на секунду замолчал. Разумеется, вслух я не стал говорить, что это для перестраховки. Мало ли как у нас основная передача провизии пройдет, а так хоть что-то парни Белого уже сегодня получат.

— Принято, командир, — серьезно ответил Вовка, поправляя ремень винтовки. — Сделаем в лучшем виде.

— Вот и добро. Выполнять.

Вовка коротко кивнул, облизал пересохшие губы и повернулся к старику:

— Дед Макар, водицы бы… Где напиться можно?

— А вон туды ступай, к ручью, — махнул рукой Макар.

Солнцев скрылся за деревьями, и я остался наедине с Лизой и дедом. Теперь нужно было решать главный вопрос.

Дед Макар, тяжело кряхтя, опустился на поваленное бревно. Лиза, не выдержав, тут же присела рядом, но стоило мне взглянуть на неё, как она вмиг посерьезнела. Я разом сбросил с себя минутное расслабление.

— Значит так, — голос мой зазвучал сухо и по-командирски. — Ждать больше нечего. В Денисовку со дня на день каратели могут нагрянуть. Я ухожу туда с ребятами в дозор.

Лиза подняла на меня глаза. В них мгновенно отразилась тревога, которую она тут же попыталась спрятать за привычной строгостью.

— Я иду с тобой, — решительно произнесла она.

— Нет, ни в коем случае, — отрезал я. — Ты остаешься здесь, ты мне нужна здесь. Подступы к Денисовке сейчас самое опасное направление. Немцы могут быть уже на подходе, я должен быть там.

Она упрямо сжала губы. Возражать не стала. Конечно, понимала, что спорить бесполезно.

— Со мной идут Мартын, Роза, Микула и трое из новеньких, — продолжил я расстановку сил. — Акима с Громом посажу на полпути, будут у нас связными. Ты остаёшься здесь за старшую. Лагерь, охранение, координация — всё на тебе, пока меня нет.

Затем я повернулся к старику:

— Дед Макар, а ты берешь лошадь и идешь к Горелому пню.

Дед тяжело вздохнул какое-то время устало таращился вдаль и покорно кивнул.

— Понимаю, дед, — смягчив тон, сказал я. — Но кроме тебя никто лес так не знает, никто схрон не найдет. В помощь тебе выделю Игната.

— З цялегай пойдзем, ци як? — хрипло спросил Макар.

Я покачал головой:

— Нет, слишком опасно. Хватит с нас пока того, что мы ее сюда тащили. Следы оставите, да и шуму от колес много. Просто ведите лошадь в поводу. Заберете всё, что на нее и на себя навьючить сможете. Лучше будем в два, а то и в три захода ходить, чем рисковать.

Я оглянулся, выискивая взглядом Игната. Парень обнаружился чуть поодаль. Он сидел на чурбаке и с остервенением протирал тряпицей винтовку, явно предвкушая скорый бой. Я махнул рукой, подзывая:

— Игнат! Подойди-ка!

Тот медленно двинулся к нам, тяжело переставляя ноги, весь насупленный.

— Пойдешь в пару к деду Макару, — коротко поставил я задачу. — Берете лошадь, идете к Горелому пню. Грузите мясо на нее и на себя по максимуму и тащите в новый схрон.

Услышав приказ, Игнат аж воздухом поперхнулся. Лицо его тут же пошло красными пятнами, кулаки сжались, на скулах заходили желваки.

— Командир, — начал он, с трудом сдерживая возмущение. — А я что? Опять с мясом возиться? Я же воевать пришел, а не туши на горбу таскать! Пусти в Денисовку, я этих гадов…

— Остынь, Игнат! — резко оборвал я его. — Ты горячий. Увидишь немца — полезешь в драку раньше времени. А в разведке это смерть для всей группы. Пока не докажешь, что можешь с холодной головой воевать, я тебя на боевые задания отправлять не буду. Понял?

Игнат тяжело засопел, сверля землю взглядом, но промолчал — крыть было нечем. Я же повернулся к старику:

— А ты, Макар, приглядывай за ним в оба, чтобы сгоряча глупостей не натворил.

— Ничога, камандзир, гэта мы яго хутка воспитаем, — степенно кивнул дед Макар, пряча усмешку в усы. — Прыгледжу, не сумнявайся.

Игнат насупился, открыл было рот, чтобы ещё что-то сказать, но я не дал ему вставить и слова.

— У Белого в отряде люди голодают. Если мы это мясо не спрячем и не переправим, бойцам конец. От этого сейчас напрямую их жизни зависят. А ты с лошадью управишься лучше других. Если она в грязи встанет, кто её тянуть будет? Дед Макар? Мне там сила твоя нужна и выносливость. Это не наказание, Игнат. Это доверие.

Он тяжело засопел, переваривая мои слова. Постоял, глядя исподлобья, но потом всё же шумно выдохнул, сдаваясь.

— Понял, Степ. Хорошо. Сделаем.

— Вот и отлично, — я снова повернулся к Лизе, давая последние указания. — Утром Максимка и Вовка идут к Белому. Макар и Игнат с основной партией мяса — в схрон. Проследи за всем.

Она кивнул. Я поймал её взгляд и едва заметно кивнул в сторону, давая понять, что разговор на этом не окончен.

— Пойдем, посты проверим, — вслух бросил я для остальных.

Мы не спеша пошли вдоль лагеря. Заодно нужно было провести ревизию — прикинуть, с чем остаются люди, если вдруг что пойдет не так и что забираем мы. Мы подошли к навесу, где под рогожей хранился наш скудный основной арсенал.

— Что у нас тут по факту? — вполголоса спросил я, присев на корточки и откидывая край рогожи.

Лиза присела рядом, окинув взглядом железо.

— Не густо, — она нахмурилась, пересчитывая. — Три мосинки да один ППШ из свободного. Понятно, что у наших, кто в дозорах сейчас, да у бывалых стволы свои есть, но это всё. У новеньких вообще по обойме на брата. Патронов, сам видишь, кот наплакал.