Звёзды, пламя и сталь. Книга 8 (СИ) - Лопарев Игорь Викторович - Страница 32

— Можно? — В приоткрытую дверь просунулась мордаха пилотессы. Надо сказать, что выражение лица у неё было слегка агрессивным. Похоже, что она уже давно привыкла к тому, что лучшая защита, это нападение.

Но мне сейчас тут коррида совсем не нужна. Мне нужна спокойная и конструктивная беседа, по итогам которой я смогу уточнить свои планы относительно этой егозы.

— А чего нельзя-то? — приветливо улыбнулся я, — проходи, садись, если хочешь кофе — то вон кофейник стоит. Еще горячий должен быть…

— Он у вас тут что, натуральный что-ли? — она повела носом, принюхиваясь. — ну да, ну да… — пробормотала она себе под нос, словно что-то сопоставляя.

— А что, Джимми вас синтетиком поил? — неподдельно удивился я.

— Нет, натуральным поил, — ответила она, — но при этом рассказывал страшилки, типа выкрал для меня с риском для жизни из капитанских заначек… — так что? Врал, получается?

— Ну, похоже, да, — ухмыльнулся я, — преувеличил немного. Ему вообще, это свойственно — преувеличивать… А вот натуральный кофе, конечно, вещь дорогая и не всем доступная. Но на борту этого корабля мы синтетик не пьём… Ибо можем себе позволить натуральный. Согласитесь, ведь надо себя иногда баловать?

— Согласна, — с энтузиазмом ответила девушка. И без всякого стеснения набулькала себе из кофейника большую кружку. После чего села напротив меня, наклонилась над кружкой и втянула ноздрями запах кофе, — с кардамоном, похоже, — она вздохнула, — да, красиво жить не запретишь. А я вот два года травилась синтетиком… Деньги были, конечно, какие-то… — она сделала глоток и задумчиво уставилась на кружку:

— Только вот на нашем фрегате кофе и варить-то некогда было, — теперь она подняла глаза на меня, — да и купить его было негде. В магазине при нашей части только сухпай продавали…

— Ну, давайте отвлечёмся от этих, как я сморю, не особенно приятных для вас воспоминаний. — предложил я, — а вместо этого попробуем представить то, как будет складываться ваша жизнь после этого, можно сказать, второго рождения.

— А какие у меня могут быть планы? — Ралейна демонстративно надулась, — сейчас я тут у вас нахожусь то ли на положении пленницы, то ли на положение гостьи, которой не положено соваться куда не просят… И я совершенно не в курсе, какие у вас насчёт меня планы… А ваш моральный облик дезертиров и бандитов, как сказано было во флотской ориентировке, не позволяет воспринимать вас, как тех, кто не способен обидеть бедную девушку, — и уставилась на меня, словно ожидая, что я начну оправдываться.

— Ну, всё не так плохо, — улыбка у меня получилась, как мне показалось, чрезмерно широкая, а потому не очень натуральная, но, вроде как прокатило, — могу вас заверить, что ничего плохого относительно вас мы не замышляем, долго держать вас тут и надолго ограничивать вашу свободу мы не намерены. И это, заметьте, несмотря на то, что ваши флотские ориентировки характеризуют нас не самым лестным образом. — надеюсь, я немного её успокоил. Хотя не похоже, что она сильно волнуется. Видимо Дрищ всё-таки немного притупил её подозрительность своей милой непосредственностью.

— Да? — взгляд девушки был настолько скептичным, насколько это возможно, — то есть никаких требований выкупа с моих родных и прочих таких выкрутасов не ожидается?

— Нет, — её показная ершистость вызвала у меня ещё одну улыбку, на этот раз совершенно естественную, — мы же не гопники, которые мечтают сшибить какие-то деньги прямо здесь и сейчас… Поверьте, денег у нас уже достаточно для того, чтобы каждый из нашей команды купил бы себе роскошный дворец в тропиках какой-нибудь тёплой планеты с мягким климатом. И продолжил бы жить там в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывая, до самой старости.

— Но это же скука смертная, — удивлённо выдохнула Ралейна.

— Вот-вот, — хмыкнул я, — видно, что вы меня понимаете… И это хорошо. Нам легче будет с вами договориться.

— О чём договориться? — взгляд у неё опять стал подозрительным. Не иначе, как она опасается, что мы используем её семейное положение во вред её же семейству. Ну и что, что у неё конфликт… Дочерью своих родителей она от этого быть не перестала, и семейные интересы для неё явно не пустой звук.

— Мы тут посовещались, — на языке вертелись слова стандартного продолжения: «и я решил». Но усилием воли пришлось проглотить это словосочетание и выдать другое продолжение, — и пришли к выводу, что и вас, и вашего напарника следует вернуть обратно, в ту воинскую часть, в которой вы проходили службу, пока не попали к нам.

— А можно я подумаю? — вдруг спросила она.

— Вам этот вариант не понравился? — искренне удивился я.

— У этого варианта есть большие минусы, — задумчиво сообщила мне Ралейна, и уставилась куда-то в потолок. Правда при этом не забывала периодически прихлёбывать кофе с кардамоном.

— Какие минусы? — поинтересовался я.

— Понимаете, — замялась она, — если вы меня, вот так, без предварительной подготовки, вернёте в часть, то мне зададут один очень неудобный вопрос.

— У меня уже созрело аж два вопроса, — гыгыкнул я, уж очень ситуация напомнила мне слова из старой песни «Мне вчера дали свободу, что я с ней делать буду?» — какая подготовка необходима для того, чтобы вы смогли вернуться к исполнению своих служебных обязанностей? И, собственно, что за вопрос вас так пугает?

— А вы что, не догадываетесь? — искренне удивилась моя собеседница, — вопрос будет простой: ' А где вы, девушка, кораблик-то казённый оставили?'

— Да, — я едва не рассмеялся. Действительно, я уже стал забывать, как каптёрщик требовал от нас принести и сдать ему под роспись остатки берц, пришедших в полную негодность. Мы месяц бегали в них по полигону, где постоянно шёл кислотный дождь и под ногами хлюпала ядрёная кислотная грязь, — и без подготовки на этот вопрос ответить весьма не просто. Это я готов признать… А что за подготовка тогда может вас спасти?

— Если бы кто-то из моих мог бы замолвить за меня словечко… — неуверенно начала она, — то тогда этот вопрос может и вовсе не прозвучать…

— Ага, — разговор без всяких усилий с моей стороны развивался в наиболее выгодном для меня направлении, — то есть, вы предлагаете подумать о том, чтобы первыми о том, что вы таки выжили в этой передряге, узнали не ваши командиры, а ваши родственники?

— Ну, что-то типа того, — всё так же неуверенно продолжила она, — но тут нельзя действовать наобум…

— Это из-за конфликта, в результате которого вы и оказались под имперскими боевыми знамёнами? — уточнил я.

— Да, — девичье личико отражало сейчас напряжённую работу мысли, — я думаю, что обращаться по официальным каналам… Это будет далеко не лучшим решением. Тогда семье, придётся опять встать в позу, дабы сохранить лицо. А это значит, что меня, конечно, примут… Но выглядеть это будет совсем не так, как мне хотелось бы… Да и мои позиции внутри семьи, которые и так очень зыбкие, станут вообще никакими…

— А у этой задачи может быть приемлемое решение? — я про себя отметил, что девчонка далеко не дура, и не стала сразу бросаться в объятия командиров и начальников. Вместо этого она ищет, каким путём ей ухитриться бы сделать так, чтобы у неё всё было, и ей за это ничего бы не было.

— Решение? — буркнула Ралейна, продолжая пребывать в глубокой задумчивости, — прежде, чем что-то конкретно обдумывать, мне необходимо знать, как именно прореагировали члены семьи на моё исчезновение и, что уж там, почти стопроцентную гибель. Ведь то, что я и мой второй пилот живы, сейчас дома не знают и знать не могут.

— Согласен. — я посмотрел на девушку, — тогда мне хотелось бы узнать, как вы намереваетесь действовать?

Она некоторое время сидела. Пристально разглядывая столешницу, после чего подняла на меня взгляд и довольно нерешительно спросила, — а вы мне позволите… Связаться кое с кем?

— Не вижу никаких особых препятствий для этого, — ответил я, — но для этого нам нужно прибыть в наши владения. И оттуда вы вполне сможете связаться с теми, кто вам может помочь.