Ретро Бит 7 (СИ) - "Seva Soth" - Страница 48

Поздним вечером, не принесшим особого облегчения, когда все посетители уже разошлись, к нам в шатер ворвался огромный толстый кучерявый белый мужик. Яркая гавайка, копна непослушных кудряшек, крупные черты лица, большие квадратные очки. Надеюсь, это не Стив Балмер так выглядел в 1983-м! Когда был Балмер маленький, с кудрявой головой…

К счастью, нет. Не Стив! Оказавшись напротив нас, он тут же начал тараторить с сильным французским акцентом. Как у риелтора Этьена, но гораздо сильнее, хотя смысл всего сказанного понятен прекрасно.

— Нет-нет-нет! Постойте, мон дьё! Не убирайте компьютер, я летел сюда из дальних закоулков главного здания, чтобы увидеть ваш прекрасный текстовый редактор, творящий волшебство с синтаксисом Паскаля! Вы лишите меня сна на грядущую ночь, если не покажете прямо сейчас! Рассказы о его красоте будоражат меня даже сильнее, чем новость о том, что где-то тут моя любимая модель Плейбой прошлого года.

— Простите, мы очень устали и даже не обедали, — извинилась Линда.

— О, бедная ма шери! Выставки и в самом деле лишают сил.

— Приветики! Я тут! — окликнула толстяка из-за спины Трейси, неведомым образом сохранившая энергию и силы к концу дня.

— О боже! Теперь я готов умереть счастливым! Приглашаю вас всех со мной поужинать. Вас всех, а не только Мисс Сентябрь! Заодно обсудить наше с вами будущее плодотворное сотрудничество. О мон дьё! Что же вы не указали мне на ошибку? Мне стоило назваться! Меня зовут Филипп Канн!

Никаких ассоциаций! Вот знал бы я, где и когда окажусь, заранее бы портреты всех ключевых игроков просмотрел и памятные даты выучил. Но никаких толстых французов точно не помню. Хотя дядька забавный. Все толстые, как известно, добрые.

— Филипп, мы и правда устали, да еще и планы на ужин уже сформированы… — сказал я, но толстяк смотрел настолько грустным взглядом, что я вернул на место кабель питания и щелкнул кнопкой включения системника.

— Джон, проведешь демонстрацию кратко? Я пока соберу остальные компьютеры.

Следующие несколько минут мы периодически слышали восторженные возгласы нового знакомого. Они с Рокки определенно поладили бы.

— О визуальное пиршество для глаз! Я как будто оказался в лучшем ресторане Лос-Анджелеса, но подают в нём компьютерные программы, а не пошлую пищу для желудка…

На этих словах животы забурчали у меня, Линды, Марии и Джона. Днем мы перекусывали на ходу сникерсом, но этого оказалось мало.

— Месье Джон, а запустите компиляцию этого модуля…. уиии… одной кнопкой. Настолько удобно, что я рыдаю в экстазе. Но вы ведь заметили, что ваша программа работает намного быстрее подключенного к ней компилятора Паскаля? Он, ля мерда, медленный, как улитка! Но у нас есть вот это!

Филипп достал из широких штанин дискету.

— Тут разработка моей компании, купленная у одного головастого датчанина! Компилятор быстрый, словно пуля! Фьють! И готово, сборка завершилась! Все за счет работы целиком в оперативной памяти. Вы были на гонках Формулы Один? Обязательно сходите. Когда болид проносится мимо вас на полной скорости — особенное ощущение! Понимаете, ма шер? Не просто быстрый — турбина!

— Турбо Паскаль? — голос у меня едва не дрогнул. Карамба! ТУРБО ПАСКАЛЬ! Тот самый, во всех смыслах легендарный! Не знал, что его продвигал забавный толстый француз, но лишний вес — не порок, как и происхождение, и любовь к ярким рубашкам.

— О, мон ами! У тебя талант придумывать названия! Я никак не мог сообразить, почему «каналья», но вижу, вы те еще молодые шалуны!

— Мистер Канн, я Крис Коламбус, мне очень приятно с вами познакомиться. Как называется ваша компания?

— Борланд! Борланд, мон вьё! Только не спрашивайте, что это означает, я сам того не знаю! Очень интересная, но длинная история! Обязательно вам ее расскажу!

— Мистер Канн, быстрые компиляторы — это то, чего не хватает индустрии. Я готов обсудить сотрудничество и мне импонирует ваша манера общения. Напоминаете ей одного моего хорошего друга. Я готов переговорить с вами завтра, послезавтра или сразу после конференции. Но сейчас меня ждет еще одна встреча, а мы с друзьями на самом деле голодные.

Особенно Линда уставшей выглядела, буквально на ходу засыпала, бедняжка.

— Понял-понял! Я приду завтра, послезавтра и столько раз, сколько нужно. Наши продукты созданы друг для друга, как Шато д’Икем и рокфор!

— Крис, кто это вообще был? — спросил Джон Харрис.

— Наш будущий деловой партнер, мы с ним захватим мир… мир инструментов разработки.

— Он… француз? Я верно поняла? — устало спросила Линда.

— Наверное, — пожал я плечами, — поехали покушаем в Мариотт, часть командировочных расходов нам возмещает налоговая служба в виде вычета из налогооблагаемой базы.

Собрали системники со стенда к нам в машину. Мониторы коллегиальным мнением решили за собой не таскать. Может быть, кто-то и решит на них покуситься, но тогда это будет крах и позор для всей конференции.

Шикарная гостиница, куда пригласил нас поужинать мистер Хиллер, располагалась буквально за углом от выставочного центра. Громадная двенадцатиэтажка, рассчитанная на несколько тысяч гостей. И мест нет. Во всяком случае, теть Лиза нам забронировать не смогла, пришлось мотелем ограничиться.

Нашли мы журналиста в cтейкхаусе на первом этаже. Отличное место, где я поставил себе амбициозную цель — так обожраться мясом, чтобы в следующие сутки полностью позабыть о чувстве голода. Имени репортера хватило, чтобы нас провели к заказанному столику, недостаточно большому для всех собравшихся.

— Мы сядем за соседний и не будем мешать вашим мужским разговорам, — распорядилась Трейси и, видимо, голод терзал всех девушек в достаточной степени, чтобы все согласились.

— Позвольте, я начну с главного, ребята. Вы создали действительно выдающийся софт. Половина выставки говорит не про новый мейнфрейм от IBM и даже не экспансию японских компаний, а про программы двух парней с парковки. И про Мисс Сентябрь, привлекающую людей на ваш стенд, однако… я нигде не видел стоимости ваших программ. Вы раздавали дискеты и записывали копию Каналья Коммандера всем желающим. И, кстати, почему Каналья? Я в школе изучал испанский и знаю значение.

— На испанском это слово означает «Мерзавец». И для представителей крупного бизнеса наша лицензия «Каналья» делает нас именно такими, мерзавцами.

— Возьмите, — Джон протянул распечатку, — это описание нашей лицензии. Только не надо называть нас коммунистами. Мы собираемся зарабатывать на своей программе, оставляя ее бесплатной и с открытым исходным кодом.

— Как⁈ — удивленно воскликнул репортер. — И зачем?

— Разрешите, начну со второго вопроса, — взял слово я. У меня лучше, чем у товарища, получается говорить. — Я из очень небогатой семьи, считал каждый цент и свой первый компьютер нашел на свалке электроники. Смог бы я позволить купить софт легально? Нет. И многие другие мальчишки по всему миру тоже не смогут. А есть еще и страны, где легальная дистрибьюция невозможна. Я не хочу, чтобы пиратскую копию нашей программы использовали по всему восточному блоку, например. Уверен, простые честные люди из этих стран были бы рады ее купить, но политики лишают их такой возможности. А ведь это потенциально огромный рынок. Пусть лучше пользуются бесплатно, чем воруют, а когда политическая обстановка поменяется — у нас уже будет лояльная аудитория. Далее… есть множество платформ, которые мы не охватили. Японские компьютеры, британские ZX Spectrum и BBC Micro, компьютеры Тексас Инструментс, новые разработки, о которых мы пока не знаем. Адаптировать программу под них всех — ресурсозатратно. Но уверен, что многие энтузиасты с радостью сделают это сами, и мы получим новых пользователей.

— Которые не заплатят вам ни цента, — возразил Хиллер.

— Многим писателям важнее, чтобы их книгу читали, чем заработок на ней. Точно также и у нас, программистов. Понимание того, что миллионы людей по всему миру используют нашу разработку и знают наше имена — само по себе бесценно. И добрая репутация — это тоже ресурс, пока многими недооцененный. В противовес всеобщей корпоративной жадности мы собираемся оставаться «корпорацией добра», простите за смешной термин.