Волк и его Дикий цветок (ЛП) - Рид Стейси - Страница 40

— Позволь представить тебе Джулса Саутби.

Только тогда маркиз заметил, что они в комнате не одни. Джулс обернулась и, к её чести, полностью восстановила самообладание, выглядев стройным и вдумчивым джентльменом, несмотря на юный облик.

— Джулс, это маркиз Линфилд. Мой друг.

Джулс поклонилась маркизу.

— Лорд Линфилд. Рад знакомству. Я знаком с вашими доводами по Третьему закону о реформах. Впечатляет.

Линфилд улыбнулся.

— Лестью можно добиться многого, мой мальчик.

Джулс улыбнулась и снова слегка склонила голову.

— Я оставлю вас наедине с вашей встречей, ваша светлость.

Джеймс скользнул взглядом по её лицу, отметив лёгкий румянец.

— Я буду рад, если вы останетесь, Саутби.

Она моргнула, бросив быстрый взгляд на маркиза, который дружелюбно кивнул. Напряжение спало с плеч Дикого Цветка, и Джеймс подошёл к каминной полке, налив бренди в три бокала. Линфилд взял свой и поднял его.

— За то, что, чёрт возьми, спасло тебя, Вульф. Я чертовски рад, что ты здесь.

Джулс сделала глоток бренди и разглядывала маркиза с нескрываемым любопытством и восхищением.

Джеймс наклонился к её уху.

— Не восхищайся его красотой.

Она поперхнулась и бросила на него ошеломлённый взгляд. Линфилд удивлённо приподнял бровь, а Джеймс лишь улыбнулся. Джулс выпила с ними несколько минут, прежде чем извиниться под предлогом встречи с отцом. Как только дверь закрылась за ней, маркиз смерил его пристальным взглядом.

— Он сын того доктора разума? Как его там — психолога? — спросил Линфилд с лёгкой гримасой. — Герцогиня сообщила мне.

Джеймс сделал глоток, зная, что именно мать пригласила маркиза — без сомнения, чтобы заручиться его поддержкой.

— Хм.

— Не пойму, друг. Психолог лечит и изучает душевные болезни. Что, во имя всего святого, эти двое здесь делают?

— Я не сошёл с ума, если ты об этом. Доктор Саутби и его сын — наши гости.

В глазах Линфилда мелькнуло облегчение.

— В этом я никогда не сомневался. Что я помню о тебе — так это твоё упрямство. Никакая ледяная глушь тебя не сломит. — Маркиз провёл пальцами по тёмно-русым волосам. — Ты, кажется, близок с этим парнем.

Джеймс обдумал этот тонкий намёк.

— Саутби — один из важных для меня людей.

Маркиз торжественно кивнул, будто понимал, что Джулс Саутби проникла Джеймсу под кожу. В нём были такие стороны, которых он сам не знал и не понимал, части, омрачённые болью и потерей, места, где когда-то жили мечты и надежда. Каким-то образом это существо обладало способностью проникать в самые сокровенные уголки, и ему это не нравилось, хотя он и смирился с её присутствием. Джулс Саутби ворвалась в его жизнь, как гигант с небес, потрясая основы вещей, которые ему ещё предстояло постичь.

Глава 11

Следующие четыре дня пролетели в череде развлечений для гостей — крокет на лужайке, прогулки на лодке по озеру, шарады в гостиной, роскошные ужины, пикники и игры на свежем воздухе, позволявшие дамам щеголять в изысканных нарядах и лелеять мечты о титуле герцогини Вулвертон. Время от времени герцог присоединялся к дамам в поместье, соблюдая дистанцию, но прилагая видимые усилия, чтобы поддерживать беседу, хотя и избегал любых случайных прикосновений.

Джулс наблюдала за происходящим, стараясь не выдавать тоски во взгляде. Порой она задавалась вопросом: каково было бы прогуливаться с ним по лужайкам, непринуждённо флиртуя, как это делали очаровательные леди Эмелия и леди Мэрайя? Каково — прокатиться с ним в фаэтоне по Гайд-парку или закружиться в его объятиях на балу? Эти причудливые желания порой озадачивали и забавляли её, хотя она и признавала, что в сердце поселилась боль от невозможности свободно быть рядом с ним.

Кого бы он ни выбрал в герцогини, та будет несказанно счастлива.

Джулс нахмурилась, ощутив странный укол в глубине груди. Это было похоже на рану, которую она не понимала и не принимала. Не то чтобы у неё были какие-то особые претензии или тяга к герцогу помимо обещанного удовольствия.

И когда же это случится, мой дорогой герцог?

По ночам она ждала в западном крыле, надеясь, что он придёт из леса, и гадала, не станет ли эта ночь той, когда они наконец станут любовниками. Коридоры оставались пустыми, и она лежала в постели, уставившись в потолок, размышляя, не стоит ли ей самой отправиться в его убежище без приглашения. Суета дней оставляла мало места для уединённых встреч. Все их разговоры происходили на глазах у других, и даже тогда герцог оставался холодно сдержанным.

Она жаждала побыть с ним наедине… поговорить, узнать о нём больше. Дверь в гостиную открылась, отвлекая Джулс от размышлений. Расправив плечи, она встала, когда вошла герцогиня, и склонила голову в почтительном поклоне. За ней следовал её отец c блокнотом в руках. Он улыбнулся ей поверх головы герцогини, и Джулс ответила улыбкой, радуясь, что напряжение между ними ослабло пару дней назад. Хотя он больше не поднимал ту тему, она время от времени замечала, как отец смотрит на неё с задумчивой глубиной.

— Мой сын справляется на удивление хорошо, — сказала герцогиня, обращаясь к Джулс и её отцу. — Я хотела встретиться с вами сегодня, чтобы выразить свою благодарность, доктор Саутби. Это больший прогресс, чем я ожидала.

Её отец улыбнулся.

— Уверяю вас, я сделал очень мало, ваша светлость, поскольку герцог не желает беседовать со мной — исключительно по моей вине. Мы обязаны его замечательным выздоровлением усилиям моего сына.

Джулс охватило раздражение, хотя она изо всех сил старалась сохранять невозмутимость.

— Его светлости просто нужно было время, чтобы свыкнуться со своим новым положением. Он не страдал психическими расстройствами.

— Но он страдал, — тихо сказала герцогиня. — Потому что до сих пор не позволяет мне прикоснуться к нему.

— Да, он и вправду пережил трудности, — мягко признала Джулс, испытывая лёгкое отвращение к тому, как это звучало — будто герцог «страдал» лишь из-за своих отличий. — Позвольте заверить вас, ваша светлость: хотя влияние сенсорной депривации и социальной изоляции на поведение всё ещё изучается, мы можем с уверенностью сказать, что со временем герцог снова начнёт допускать определённые… привилегии.

— Я бы хотела, чтобы он подстриг волосы перед балом, — сказала герцогиня с гримасой. — Хотя он больше общается с сестрой и ужинал с нами вчера, в некоторых вещах он просто упрямится! Боюсь, он никогда не изменится. Его манеры совсем не джентльменские! Я предложила пригласить учителя этикета, но мой сын буквально зарычал на меня.

Джулс спрятала улыбку и промолчала.

Герцогиня смерила их проницательным взглядом.

— Надеюсь, вы понимаете, почему я не могу пригласить вас с сыном на бал, доктор Саутби. О вашей роли здесь уже ходят слухи, и я не хочу, чтобы кто-либо, увидев вас, решил, будто вы наблюдаете за герцогом и составляете отчёт о его душевном состоянии. Возможно, я излишне осторожна, но сплетен я не потерплю.

— Вы не слишком осторожны, ваша светлость, — сказал её отец с ободряющей улыбкой. — Ваша предусмотрительность понятна. Мы с сыном останемся в своих комнатах и постараемся не попадаться на глаза гостям в день бала.

Герцогиня царственно кивнула и вышла из гостиной, её шаги были заметно легче, чем пару недель назад.

— Пойдём со мной, — тихо сказал отец.

Они вышли в сад, чтобы избежать домашней суеты — множество слуг готовились к завтрашнему балу. Джулс с восхищением наблюдала, как трое лакеев сняли огромную люстру, протёрли хрусталь и заменили свечи. Тем временем рабочие развешивали на стенах бального зала зелёные дамасские портьеры, а другие обматывали колонны марлей более светлого оттенка, переплетённой золотой тесьмой. Вносили ящики и тщательно составленные цветочные композиции.