Волк и его Дикий цветок (ЛП) - Рид Стейси - Страница 29

— Джулс Саутби поможет мне с этим.

Он почувствовал любопытство сестры, но не стал вдаваться в подробности.

— Считается, что джентльмен — человек высшего сорта, достойный того, чтобы за него выходили замуж, благодаря образованию, изысканным манерам, обаянию и умению управлять наследством. Герцог — всё это и даже больше, — сказала Фелисити. — Мистер Саутби действительно подготовит тебя к выходу в свет?

— Меня уже заверили, что я обладаю дьявольским обаянием, — сказал Джеймс, стараясь в этот момент не думать о Диком Цветке. Она слишком отвлекала и захватывала все его мысли. Ему ещё предстояло решить, хорошо ли это на самом деле. — По крайней мере, я позабочусь, чтобы общество не увидело в своих рядах рычащего волка.

Её глаза расширились, а затем она рассмеялась. Джеймсу понравился этот звук.

— Я… я надеюсь, тебя примут как положено.

Фелисити вздохнула, и в этом звуке слышалась надежда, полная боли.

— Почему это так важно?

— Ты мой брат, конечно, это важно.

— Есть что-то ещё. — Твоё сердце бьётся быстрее. Но он не сказал этого вслух, не желая делиться своими обострившимися чувствами. — Если не хочешь говорить, не надо.

Её пальцы снова сжали бокал, и он почувствовал, как в ней растёт напряжение.

— В прошлом году у меня был сезон, и я встретила кое-кого…

Она бросила на него быстрый, косой взгляд, но он продолжал смотреть на далёкие леса.

— Мы… я… мы обменялись несколькими письмами за последние месяцы, и я была уверена, что по возвращении в город в этом сезоне он сделает мне предложение.

— Ты больше не веришь, что оно последует.

— С тех пор как стало известно о твоём возвращении и возможном… душевном расстройстве, он написал лишь однажды — чтобы спросить, правдивы ли слухи. Даже мои подруги, которые прежде писали часто, уже несколько недель не присылают ни строки, а на мои письма никто не отвечает. Я не уверена, хочу ли я возвращаться в город с мамой через несколько недель, но она настаивает, что мы должны предстать перед высшим светом единым фронтом.

Джеймс посмотрел на сестру. Фелисити храбро улыбалась, но её губы дрожали, а во взгляде появилась ещё большая уязвимость.

— Кто этот джентльмен?

— Он… — она на мгновение опустила глаза. — Граф Сомертон.

Герцогиня опасалась, что, несмотря на вес его имени, многие всё же отвернутся от него. Сама мысль казалась… нелепой, но боль в глазах сестры заставила последствия скандала вокруг его возвращения предстать перед ним с пугающей ясностью.

Вся его семья нуждалась в том, чтобы он стал кем-то большим. Джеймс сомневался, сможет ли говорить — в горле стоял ком.

— Он недостоин тебя, если держится в стороне из-за слухов.

Она слегка вздрогнула.

— Мама сегодня пригрозила всем, что, если до неё дойдут какие-либо сплетни в городе или деревне о том, что ты… бегаешь голышом по лесу, они познают её гнев.

— Я не сумасшедший. Не помешанный.

И всё же мир будет думать именно так, потому что он больше не соответствовал безупречному образу герцога.

— Я знаю. Я рада, что ты дома, Джеймс, — сказала Фелисити сдавленным голосом. — И я очень рада, что ты пригласил меня посмотреть на звёзды вместе с тобой. Спасибо, брат.

Джеймс ничего не ответил, и его сестра, казалось, была довольна его молчанием. Несколько минут они стояли в тишине, потягивая бренди и глядя на звёзды.

Глава 8

— Ты пахнешь цветущим абрикосом… мне хочется облизать тебя везде.

Пока Джулс лежала в темноте, слова герцога проникали в её сознание с интимной настойчивостью. Она в десятый раз взбила подушку, застонав от досады, прежде чем уткнуться лицом в её мягкую глубину.

— Он дьявол! — выдохнула она в полной растерянности.

Почему его слова преследовали её во снах уже вторую чёртову ночь подряд? Прошлой ночью они не давали уснуть часами, а днём не отпускали ни на миг. Она оставила его под дождём более трёх часов назад и полагала, что он всё ещё где-то там… возможно, бегает. Джулс встретилась с отцом и встревоженной герцогиней, тщательно подбирая ответы на их вопросы. Когда герцогиня спросила, что же такого в лесу привлекает её сына, Джулс просто ответила: «Покой», — и не сказала ни слова о домике на дереве, который тот построил в чаще. Он сам отведёт туда семью, когда будет готов. Она также умолчала об этом и перед отцом, чувствуя, что предаст доверие герцога, если выдаст то, что он не хотел раскрывать.

Герцогиня хотела знать, возобновит ли он уроки, и Джулс не знала, что ответить. Ему нужно было пространство и время, чтобы освоиться, а в этом ему упорно отказывали.

Она провела с отцом всего несколько минут, прежде чем удалиться в свою комнату, чтобы принять ванну. Не задерживаясь в воде, она забралась в постель в надежде на крепкий сон. Ей не хотелось провести ещё одну беспокойную ночь без сна.

Джулс никогда прежде не приходила в такое смятение из-за простых слов.

Мне хочется облизать тебя везде.

Между её бёдер возникла ответная дрожь, по телу прокатился порочный жар, и она несколько раз дёрнула ногами, пока покрывало не спуталось у неё в ногах. Если бы виной её бессоннице только были лишь его слова! Прикосновение его пальцев к её подбородку и шее было возвышенным… порочным… декадентским. А тот голодный взгляд, которым он окидывал её сквозь пелену дождя, будто жаждал поглотить каждую частицу её существа… Джулс фыркнула. Простое прикосновение или пристальный взгляд не должны иметь такой власти над её сном.

— Ах ты, чёртов дьявол, — выругалась она в потолок, а затем рассмеялась. — Это же просто смешно.

Поднявшись с кровати, Джулс принялась расхаживать по комнате. Тепло от камина наполняло воздух, но не могло развеять холодный узел сомнений, сжимавшийся где-то в глубине её живота. Влечение, которое она испытывала к герцогу, было абсурдным… и опасным. Было неприлично с такой жадностью думать о том, как его губы коснутся тех мест, которые никто никогда не видел и не чувствовал. И почему, во имя всего святого, это желание поглотило все её разумные мысли?

Необходимо было разработать план их встреч. Идеально, если они будут видеться ежедневно. В ходе бесед она сможет многое узнать, и, хотя ей отчаянно хотелось расспросить о его десятилетней изоляции, она не станет выпытывать больше, чем он позволит. Вместо этого она попытается направить разговоры на то, как сделать его презентабельным для высшего света.

И для его будущей герцогини.

Джулс напряглась, услышав слабые шаги в коридоре. Он сегодня решил ночевать в доме? Она поспешила к массивной дубовой двери и прижалась к ней ухом. Шаги раздавались всё ближе, и она затаила дыхание, когда они смолкли. Звука открывающейся или закрывающейся двери не последовало, и Джулс положила руку на ручку, раздумывая, не выглянуть ли ей. Герцог ночевал в лесу и понятия не имел, что она поселилась в его крыле дома. Джулс со вздохом опустила руку. Что она скажет ему, если увидит сейчас? Станет жаловаться на бессонницу? Будет винить в этом его обжигающие слова?

— Я чувствую твой запах через дверь, Дикий Цветок.

Она отшатнулась, услышав его голос. Джулс закрыла глаза от собственной глупости. Почему она вообще нервничала? Поскольку он не задал прямого вопроса, она промолчала, не желая подтверждать, что действительно находится за этой дверью.

— Я могу сказать, что ты стоишь прямо там, — пробормотал он.

Её колени ослабли, и она прислонилась лбом к дереву. Неужели он и вправду мог?

Герцог издал странный звук, похожий на стон. Ему было больно?

Её дьявольское любопытство подтолкнуло её спросить:

— Что случилось, ваша светлость?

— От тебя исходит другой запах… как в лесу, только теперь он… насыщеннее.

Джулс закрыла глаза, и жар залил её лицо. Что это был за запах? Она подумала о волнении, которое заставило её метаться по роскошной кровати.