"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 949

— Начало первого, — сказала Надя. — Одиннадцатое октября.

Она прижалась щекой к моему плечу, вздохнула. Я прислушался. За окном подвывал ветер, тикали настенные часы, шумели проезжавшие по шоссе автомобили. Только сейчас я сообразил, почему сегодняшний вечер казался непривычным: из двадцать шестой квартиры не доносилось ни звука — молчал даже соседский телевизор.

— Саша, спокойной ночи, — сказала Надежда.

— Спокойной ночи, — ответил я.

Повернул голову и поцеловал Надю в висок.

Глава 20

«…Говорит Москва. В столице одиннадцать часов. В Ашхабаде тринадцать. В Караганде четырнадцать…» — сказал у меня за спиной радиоприёмник. Я мысленно отметил, что почти половина этого календарного дня одиннадцатого октября тысяча девятьсот семьдесят первого года уже позади. Я ещё жив, сидевшая напротив меня за кухонным столом Надя тоже выглядела живой. В ванной комнате грохотал затеявший постирушки дед Женя (он будто бы не знал, чем себя сегодня занять). В большой комнате голосом Вадима Мулермана пела радиола: «…Опять по-новому звучат слова: „Я тебя люблю! Ты судьба!“…»

Надя взглянула поверх моего плеча за окно и сказала:

— Сегодня хорошая погода.

— Прогуляемся? — предложил я.

— Нет.

Надя прижала ладонь к столешнице — рядом с чайной чашкой и лежавшим около стены пистолетом Макарова. Надя с самого утра не расставалась с ПМ — с того момента, когда утром ушли дед Женя и Ромка. Она не выпускала меня из виду, почти не улыбалась. Несмотря на то, что я сегодня так и сыпал шутками (не всегда смешными). Возвращения деда её не смутило: ПМ так и остался на виду. Дед Женя к этому отнёсся с пониманием и даже одобрительно. Я понял, что лишь меня нервировал вид оружия — для Нади и деда Жени пистолет был будто бы привычным предметом, который не выглядел неуместно на кухонном столе.

В голове с самого утра (как только Надя достала из сумочки ПМ) вертелась цитата из фильма (или из книги?) «Крёстный отец»: «залечь на матрац». Сегодняшнее утро мне напоминало тот самый отрывок из «Крёстного отца», где мафиози готовились к боевым действиям. Моим «матрацем» стал кухонный стол. За письменным столом или в кресле мне сегодня не сиделось. Я восседал за кухонным столом на месте деда Жени у окна: то пил чай, то листал газеты, то просто выжидающе посматривал на дверь в прихожей — то ли дожидался Ромкиного возвращения из школы, то ли ждал появления посланной по мою душу бригады киллеров из ЦРУ.

«…В Красноярске пятнадцать…» — перечислял у меня за спиной радиоприёмник. «…Но ты без меня — очаг без огня…» — подпевала радиола. В прихожей заголосил дверной звонок. Надя взяла со стола пистолет и сдвинула пальцем флажок предохранителя. Из ванной комнаты выглянул дед Женя — замер на пороге и прислушался: проверил, не померещилась ли ему трель звонка. Трель не померещилась. Евгений Викторович и Надя обменялись взглядами, словно таким образом совершили сглаживание действий своей боевой группы. На меня они не взглянули: я, как человек сугубо гражданский, в их отряде не состоял.

Звонок снова брякнул.

Дед Женя вытер о трико руки и сказал:

— Открою?

Надя кивнула и заняла позицию в дверном проёме. Я взял в руки чайную ложку, словно вообразил себя супербойцом, способным превратить в грозное оружие любой предмет. «…Ты судьба!..» — мужским голосом повторила радиола.

Надежда бросила взгляд через плечо — махнула рукой, чтобы я свалил с табурета и с возможной линии огня. Я загрохотал табуретом и шагнул к газовой плите. Заметил, как Надежда подала сигнал стоявшему в прихожей деду Жене.

Звонок умолк, будто бы на полуслове. «…В Иркутске шестнадцать…» — отчётливо сказал радиоприёмник. «…Сто веков жить велю…» — откликнулся на эту фразу голос Мулермана. В прихожей скрипнул паркет и дважды щёлкнул дверной замок.

— Олег Павлович? — пробасил дед Женя.

— Здравствуйте, Евгений Викторович, — донёсся с лестничной площадки голос майора Иванова.

Я заметил, как целившая из пистолета в сторону двери Надя сощурилась. В прихожей застонал паркет — под весом деда Жени. Его поддержали тихим вздохом дверные петли.

— Надежда Сергеевна, мне уже можно опустить руки? — спросил пока невидимый с моей наблюдательной позиции Иванов. — Я без оружия. Евгений Викторович, проверьте.

Надя по-прежнему целила пистолетом в прихожую.

Хлопнула дверь, щёлкнул замок. Сигнал паркета.

— Проверяйте, проверяйте, Евгений Викторович, — сказал Иванов. — Это дело серьёзное. Не игра. Никаких послаблений никому. Надежда Сергеевна понимает, о чём я говорю.

Скрип — снова под ногами деда.

— Здравствуйте, Александр Васильевич! — повысил голос Иванов. — Я к вам с хорошей новостью. Одну минуту. Не волнуйтесь. Евгений Викторович, проверьте портфель. Так нужно.

Я положил чайную ложку в раковину — будто для этого её и взял со стола. Выслушал симфонию скрипов из прихожей, прослушал букет мелодий: музыку из радиоприёмника и пение Вадима Мулермана. Надя опустила пистолет, словно убедилась в моей относительной безопасности. Бросила на меня взгляд. Я не заметил в Надиных глазах ни намёка на волнение — только сосредоточенность. Надя отступила вглубь кухни, заслонила меня плечом. Я почувствовал слабый аромат ландышей. Увидел на пороге кухни майора Иванова — он снова был в сером костюме, словно в рабочей одежде. Позади него возвышался дед Женя.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — повторил Иванов. — Простите за внезапное вторжение. Я к вам с новостями. С хорошими или с плохими — это уже решите сами. Я присяду, если не возражаете.

Олег Павлович кивнул на табурет у окна — медленно, словно с опаской. Вместо меня ответила Надя: она показала в сторону табурета стволом пистолета. Иванов ей ответил «стандартной» улыбкой и прошёл к окну.

Табурет его вес словно не почувствовал: промолчал. Олег Павлович прижался плечом к стене — будто бы занял максимально неудобную для внезапного нападения позу. Посмотрел на стоявшего у входа в кухню деда Женю.

— Евгений Викторович, — сказал он, — там, в портфеле, серая папочка. Достаньте, если вас не затруднит.

Он прижал ладони к столешнице — на портфель, что был у деда Жени в руке, указал лишь взглядом.

Дед Женя шагнул к столу, поставил на него портфель и щёлкнул пряжкой.

Майор повернул в мою сторону лицо и сообщил:

— Александр Василевич, я подготовил интересные материалы. О проведённом… нами расследовании. Составил отчёт на основании работы наших аналитиков и следственной бригады. Взгляните. Очень интересные документы.

Дед Женя уселся на табурет (напротив майора), опустил портфель на пол, раскрыл перед собой папку. Через Надино плечо я заметил, что в папке находилась стопка листов с отпечатанными на пишущей машинке страницами (испачканные следами копирки). Евгений Викторович пробежался по верхней странице взглядом — затем бегло взглянул на содержимое следующих страниц. Я заметил, как он удивлённо приподнял брови. Отметил, что Надя в направлении папки даже не посмотрела: не спускала глаз с лица Иванова (словно заподозрила своего начальника в связях с ЦРУ, а то и в наличии у того американского паспорта).

Иванов чуть заметно кивнул.

— Интересные документы, — произнёс он. — Не правда ли, Евгений Викторович?

Майор поднял на меня глаза и сказал:

— Александр Васильевич, хочу, что бы вы понимали: мы крайне серьёзно относимся к вашим рассказам. Не верим вам на слово, разумеется. Проверяем всё, что возможно проверить. Такова наша работа, сами понимаете. Точно так же работали наши предшественники: проверяли предсказания Евгения Викторовича.

Майор указал наклоном головы на листавшего бумаги деда Женю.

— Нас заинтересовали расхождения в ваших рассказах и в…

— Какие расхождения? — спросил я.

Заметил, как дрогнуло плечо майора, но ладонь тот от столешницы не оторвал — сдержался.

— Дослушайте, Александр Васильевич, — сказал Иванов. — Расхождения в описании событий и в их реальном сценарии бывают очень часто. И это вполне естественно. Потому что описывает события человек. Делает он это со своей точки зрения и на основании известных ему фактов. Как и в случае ваших предсказаний, Александр Васильевич.