"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 931

Я вернулся к работе.

Исписал почти треть страницы, до того, как Надя сказала:

— Саша, здесь… столько подробностей! Имена, даты. Это всё… правда?

Я опустил на стол руку, обернулся. Встретился взглядом с Надиными глазами.

Признал:

— Не всё. Только то, что происходило до сегодняшнего дня. Остальное — пока не случилось. Поэтому в будущих событиях возможны изменения. Или события вообще не произойдут. Это зависит, в том числе, и от реакции генерала на эту мою записку.

Я указал кончиком шариковой ручки на бумаги, которые Надя держала в руках.

— На вот эту.

— Саша, но тут столько… точных цифр. Как такое вообще можно было вспомнить? У тебя такая хорошая память?

Я развёл руками.

— У меня прекрасная память, Наденька. Все эти имена и цифры нетрудно проверить. И убедиться, что я их взял не с потолка.

Надя кивнула.

— Да, но… запомнить точный день, когда бандит по кличке Кривой убил швею? — сказала она. — Это ведь не дата первого полёта человека в космос, и не день рождения. Разве такое возможно?

— Три-ноль.

— Что?

Надя снова пошевелила бровями.

— Три-ноль, — повторил я. — Это счёт футбольного матча. С таким счётом наши футболисты в июне следующего года продуют немцам в финале чемпионата Европы. Как считаешь, эти цифры важнее?

— Чем что?

— Чем информация о людях, которые убили моего друга.

Надя повела плечом — бумаги в её руке покачнулись.

— Не знаю.

— Зато я знаю. Статьи о Федином убийстве я прочёл десятки раз. В изложении разных источников. А футбольный матч просмотрел однажды, да ещё пару раз видел итоговый результат того финала в газетах.

Я развёл руками.

— Наденька, тут дело не только в памяти, но ещё и в приоритетах. Итог футбольного матча меня разочаровал: вызвал эмоции — его результат отложился в памяти. Статьи о преступлениях банды Пескаря вызвали у меня в своё время неменьше эмоций. Поэтому все даты и имена в этой записке указаны верно. Гарантирую. КГБ без проблем их проверит… если задастся такой целью.

Надя опустила взгляд на заполненные моим почерком страницы, затем снова посмотрела на меня. На десяток секунд она словно «зависла» — даже не моргала.

Затем Надежда покачала головой и сообщила:

— Папа расстроится.

— Почему? — спросил я. — О чём ты говоришь?

Надя вздохнула.

— Он любит футбол. Наши проиграют…

Надежда повернула лицо к окну, замолчала, поджала губы: будто бы размышляла.

В её глазах отразился солнечный свет.

Надя снова взглянула на меня и спросила:

— Саша, как думаешь, это можно исправить? Счёт футбольного матча. Пусть наши парни всё же станут чемпионами Европы.

Надя завершила дела на кухне — я отложил в сторону тетрадь с конспектами научных и технических достижений будущего. Мы решили, что пообедаем вместе с Ромкой («обед в пятнадцать часов»). До Ромкиного возвращения из школы мы прогулялись в ближайший продуктовый магазин: в «Гастроном». Купили хлеб, удачно «попали» на привоз конфет. Домой мы с Надей вернулись с заполненной продуктами сеткой-авоськой (которая обычно хранилась в Надиной сумочке). Помимо конфет и хлеба я выложил на стол сыр и колбасу, пирожки с ливером и творожные слойки, заварные пирожные и завёрнутое в бумажный кулёк развесное песочное печенье.

Я прогулялся к соседям из двадцать седьмой квартиры — пригласил Веру и Юлю Полушкиных к нам на послеобеденное чаепитие. Ромка вернулся домой в хорошем настроении. В его завтрашнем расписании не значился поход в школу — об этом мой младший брат нас известил с порога (как и о том, что «обед в пятнадцать часов»). Мою идею пригласить на чаепитие соседей он воспринял спокойно, потому что менять своё расписание в честь такого события не собирался. На сегодня у него в планах значилось всё то же, что и в прошлую субботу: учить уроки, читать книгу и рисовать — будут ли в это время у нас в гостях Вера и Юля, его нисколько не волновало.

Вера и Юля пришли к нам точно в оговоренное время, словно переняли Ромкину привычку придерживаться чёткого расписания. Мой младший брат отреагировал на их появление едва заметной улыбкой, поздоровался и ушёл в свою комнату. Юля на кухне тоже не задержалась. Она сложила на тарелку две горсти конфет, порожные и печенье — уселась перед телевизором. На кухне мы засиделись втроём. Я уже привычно занял место деда Жени около окна. В очередной раз поблагодарил соседку Веру за то, что она присмотрела вчера за моим младшим братом (сегодняшнее чаепитие я задумал, в том числе и как материальную часть своей благодарности).

Мы прикинули, чем занимался сейчас в Москве дед Женя (я предположил, что он в больнице заигрывал с молоденькими медсёстрами и санитарками). Обсудили уже очевидный приход осени (улица за окном с каждым днём всё больше заполнялась оттенками жёлтого цвета). Мы с Надей рассказали соседке, как «посидели» вчера в ресторане — выслушали воспоминания Полушкиной о том, как она ходила в «Ленинград» вместе с мужем (ныне покойным). На воспоминаниях Веры о муже наш разговор задержался. Соседка описала нам свою свадебную церемонию и рождение дочери — рассказ о смерти мужа оборвал счастливый отрезок радостных воспоминаний.

После вызванной печальными мыслями паузы мы вспомнили об обитателях двадцать пятой квартиры — это тоже была одна из наших «общих» тем. Вера снова углубилась в воспоминания: в подробностях пересказала нам хронологию случившихся в начале этого года событий, когда её муж поссорился с нашим соседом Толиком. Я снова отметил, что о муже Вера вспоминала охотно: явно вышла замуж не по расчету. Полушкина подробно обрисовала причины той ссоры с работниками мясокомбината. Повторила рассказ о весеннем случае со спичками в замочной скважине. С гордостью сообщила: Толик после того случая месяц ходил с синяком под глазом.

Соседи ушли за два часа до ужина («ужин в девятнадцать часов»). Ромку уже посетила идея новой книжной иллюстрации — книга вернулась на край стола, а лист бумаги неспешно покрывался чернильными штрихами. В солнечном свете за окном прибавилось красных вечерних оттенков. Они будто бы добавили виду из кухонного окна осенней атмосферы.

Я постоял около окна, пока Надя мыла посуду. Отметил, что не чувствую желания продолжить бумажную работу. Главной задачей на сегодняшний день было составление записки на имя генерал-лейтенанта КГБ — задача выполнена. А работа над темой литий-ионных аккумуляторов подождёт. Жили же люди без этих аккумуляторов — поживут и ещё немного.

Надя вытерла о фартук руки.

Я предложил ей пойти на прогулку.

Во дворе звучали звонкие детские голоса. Сидевшие за столом под корой клёна мужчины колотили по столешнице костяшками домино. Шелестела листва. Пахло сырой землёй, прелыми листьями и бензином. Около горбатого «Запорожца» рядом с первым подъездом суетились два пенсионера — они поочерёдно рылись под капотом (под присмотром расположившихся на лавке женщин). По расчерченному мелом асфальту прыгали девочки — ученицы начальных классов. Около сложенных горой пустых деревянных ящиков собралась компания подростков — там бренчала гитара. Я всё это отметил по ходу.

Наша пешая прогулка завершилась быстро — у двери сарая.

Я уже снял с двери замок, когда Надя спросила:

— Саша, почему мы сюда пришли?

Я обернулся и пояснил:

— На прогулку.

— В сарай?

— К мотоциклу.

— Саша!..

Я вскинул руку, показал Наде пустую ладонь.

Сказал:

— Наденька, не надо. Олег Павлович уже всё сказал — вчера вечером. Не повторяй.

— Саша, но он сказал правильно…

Надежда замолчала: снова увидела мою ладонь.

— Наденька, перестань, — сказал я. — Кто из нас считает себя древним старикашкой? Это мне положено твердить: «не сутулься», «не обижай сестру», «надень шапку», «не езди по рельсам». Где твой юный бунтарский дух? Где твой молодой задор?