"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 925

Я ухмыльнулся: сердце будто бы начало обратный отсчёт.

Витя хмыкнул, затем ещё раз.

— Ладно… Медведь, — произнёс он. — Я передам.

Кривой сжал кулаки. Снова блеснул зубами — крупными, неровными.

Я положил свой кулак на столешницу.

Витя его увидел, фыркнул. Посмотрел на Надю и будто бы на пару секунд задумался.

«…Траля-траля-траля, — снова пропел Федя, — траля-траля-траля, траля-траля-траля…»

Кривой покачал головой, уронил на меня взгляд.

Разрешил:

— Живи… Медведь. Пока.

Он повернулся к Наде.

— Хорошего вечера, сударыня, — сказал он.

Надежда кивнула и ответила:

— Благодарю вас, сударь.

Витя усмехнулся, задел меня взглядом.

— Ну-ну… Медведь, — обронил он. — Отдыхай.

Кривой зашёл мне за спину.

Я не обернулся.

Потому что за Витей следила Надя, которая всё ещё не вынула левую руку из сумки. Я посмотрел ей в глаза — заметил, что напряжённость в Надином взгляде ослабевала с каждым ударом моего сердца.

«…Траля-траля-траля, траля-траля-траля, траля-траля-траля…»

Надя положила левую руку на стол — постучала по столешнице пальцами.

Я отхлебнул из бокала.

— Саша, зачем ты ему нагрубил? — спросила Надежда.

— Не сдержался.

— Ты понимаешь, что… о твоём поведении узнают в Москве?

Я дёрнул плечом.

— Понимаю. Что с того? Я не служу в КГБ.

— Ты состоишь в нашем проекте.

— Это не одно и то же.

— Но почти.

Я покачал головой.

— Я так не считаю.

— Саша…

Надя замолчала, потому что в зале снова стихла музыка и прозвучали обращённые к музыкантам овации. Мы присоединили к этим овациям звуки своих аплодисментов. Я отсалютовал Володину и Мельникову бокалом.

Музыканты на сцене устроили совещание. Гости ресторана вернулись к еде и к своим разговорам. Надя взяла со стола бокал с шампанским, наклонилась ко мне — завитки волос у неё на лбу снова пошевелились.

— Саша, ты ведь сознательно провоцировал этого человека. Кривого. Зачем?

— Не сдержался, — повторил я.

Надя улыбнулась — со стороны это выглядело так, словно она услышала приятный комплимент.

«К долгожданной гитаре я тихо прильну…» — пропел Володин.

Федин голос будто бы задрожал от напряжения. Контингент танцующих около сцены пополнился ещё тремя женщинами. Мужчины пока в ту сторону лишь посматривали, да позвякивали рюмками.

— Саша, я видела, как ты не сдержался там, в подъезде, — сказала Надежда, — когда ударил соседа. Сейчас ты повёл себя иначе. Ты провоцировал его нарочно. Разве не так?

— Нет, — ответил я. — Не так.

— Саша…

— Серьёзно. Никакой намеренной провокации. Не сдержал эмоции.

— Какие эмоции, Саша? Ты хорошо знаешь этого человека?

— Достаточно.

— У вас был конфликт?

— Нет. Я с Кривым до сегодняшнего дня ни разу не разговаривал. Но я читал о нём и о банде Пескаря в интернете.

— В этой… библиотеке с экраном?

— В ней.

Надя бросила взгляд мимо моего плеча (в направлении окна).

Я отметил, что к сумочке она не потянулась.

— Что же ты там прочёл? — спросила Надя.

Ритм звучавшей в зале ресторана музыки ускорился. Танцевавшие около сцены женщины радостно вскрикнули: поприветствовали эту перемену. Я увидел этих женщин краем глаза — не отвёл взгляда от Надиного лица.

«…От зари до зари, от темна до темна…» — пропел со сцены Федя Володин.

— Я тебе уже говорил, чем занималась… и занимается банда Пескаря. Пока они ещё не набрали обороты. Пока так, разминаются. Все самые громкие свои дела они провернут в следующем году. Сейчас они отрабатывают схему своей работы. Которая скоро станет для них самой прибыльной. Они и сейчас уже приносит хороший доход. На регулярные походы в ресторан им денег хватает. Но только они здесь не просто отдыхают. Они собирают рабочую информацию.

Я взял со стола вилку, ковырнул ею в салате.

— Какую информацию? — спросила Надя.

Я взмахнул вилкой, как дирижёрской палочкой.

— Ты посмотри вокруг, Наденька. На всех этих людей. Прикинь, в какую сумму каждому из них обойдётся поход в этот ресторан. Учти, что многие из них бывают тут регулярно. На какие такие доходы? У нас тут не Север. Зарплаты небольшие, даже у начальников. А ведь многие из этих людей трудятся на скромных должностях. Бухгалтера, кладовщики, экспедиторы, начальники цехов, заведующие отделами в магазинах и даже просто продавцы. Улавливаешь, о чём я говорю?

— Нетрудовые доходы?

— Вот именно, — сказал я. — Большинство этих людей официально не зарабатывают столько, сколько тратят. При этом они реально зарабатывают гораздо больше, чем могут потратить. Здесь, в ресторане, они не особенно скрывают свои финансовые возможности. Даже хвастаются доходами — перед такими же, как они. Тут закрытый клуб. Где все друг про друга многое знают. Там, за пределами этого зала, они дают друг другу взятки. Здесь — вместе пьют и веселятся.

Я всё же уделил полминуты салату — Надя пригубила шампанское.

«…От зари до зари, от темна до темна…»

Я прожевал и снова махнул вилкой — указал ею по сторонам.

Продолжил:

— Все эти люди считают себя хозяевами жизни. В масштабах Красношахтинского, разумеется. Тут, в ресторане, они чувствуют себя «среди своих» и не особенно осторожничают. Сорят деньгами, хвастаются, сплетничают. Не понимают, что скоро окажутся в роли дичи. Потому что здесь теперь охотничьи угодья Пескаря и его шайки. Которые уже придумали «рабочую» схему по быстрому обогащению. Воскресили идею экспроприаций. «Грабь награбленное». Помнишь такое выражение?

Я пристроил вилку у края тарелки.

— Схема простая. Пескарь с подельниками вычисляют кандидатуры, походящие для экспроприации награбленного. Больших начальников и партийных руководителей, разумеется, не трогают. Они неглупые люди, как я уже говорил. А вот всякие там бухгалтера и спекулянты — другое дело. Их-то они и берут в оборот. Как те робингуды. Похищают. Или просто вламываются к ним в квартиры. Дальше — по ситуации. Могут просто припугнуть, могут и пальцы молотком обработать…

Я показал большим пальцем себе за спину.

— … Таким обычно Кривой занимается. Шантаж, угрозы, нанесение физических увечий. Большинство жертв выдают им все незаконно нажитые ценности уже после фазы угроз и шантажа. Остальные ломаются после ударов молотком. Случаются и осечки. Но они тоже идут на пользу процессу экспроприаций. В июне этого года Кривой задушил работницу швейного ателье: для неё деньги оказались важнее жизни. Тело швеи пока не нашли — она числится пропавшей без вести. Но…

Я развёл руками.

— … Об этой пропаже многие знают. Пример швеи — наглядный. Никому не хочется повторить её судьбу. Тем более что Пескарь со своими отморозками ни к кому не приходит дважды. Это тоже хороший ход. Жертвы быстро понимают, что деньги заработают снова. А вот жизнь им никто не вернёт. Очень эффективная схема работы, не находишь? В милицию потерпевшие не пойдут. Как они там пояснят источники своих солидных накоплений? Помалкивают о случившемся. Вот как-то так.

Надя посмотрела в сторону окна.

Затем сместила взгляд на меня и спросила:

— Много таких случаев было?

— Считая убитую швею, пять, — ответил я. — В этом году будет ещё три. В следующем: двенадцать. И семь эпизодов с вымогательствами случится в семьдесят третьем году. До того, как… там, в моём сне… Пескаря и его банду повязали. Двадцать семь случаев. Во всех этих случаях они признались на следствии. Но не все их жертвы вымогательств признали себя потерпевшими. Витю Кривого обвинили в шести убийствах. Он сам показал, где спрятал тела четырёх жертв. В том числе, указал место захоронения той швеи.

Я пожал плечами. Снова взялся за вилку.

— Пятнадцать человек из банды Пескаря получили сроки. Пескарь — самый длинный. Витю Кривого приговорили к высшей мере. Не зачли ему сотрудничество со следствием. Приговор привели в исполнение в семьдесят пятом году.