"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 910

Надя первая шагнула в подъезд, будто поспешила скрыться от взглядов сплетниц. Я шагнул в полумрак следом за ней, вдохнул пропитанный табачным дымом воздух. Вновь отметил, что рука потянулась к карману — туда, где раньше лежала пачка с сигаретами. Я одёрнул её, покачал головой. Прошел вслед за Надей к лестничному пролёту. Глаза быстро привыкли к тусклому освещению. Уже на лестничной площадке первого этажа мне показалось: в подъезде относительно светло — проникавшие сюда через грязные окна солнечные лучи освещали ступеньки и украшенные надписями стены.

С каждым пройденным пролётом запах табачного дыма становился всё насыщеннее, а звучавший на одном из верхних этажей мужской голос — всё громче. Я прислушался — мужчина наверху требовал, чтобы ему открыли дверь. Фразы звучали тягуче, с нарушением чёткости произношения и структуры речи, словно у говорившего чуть онемел язык. Или же голосивший сейчас там, наверху, мужчина находился под воздействием алкогольного опьянения (едва ли не в стельку пьян). Я отметил: Надя тоже посматривала вверх и прислушивалась. На третьем этаже мы кричащего мужика не обнаружили.

Мы увидели его на четвёртом: он стоял к нам спиной и ломился в квартиру деда Жени. Узкоплечий, длиннорукий, наряженный в синие трико и грязно-белую майку. Мужчина придерживался рукой о стену. Другой рукой он то вдавливал кнопку звонка, то молотил кулаком в дверь. В нашу дверь. От его головы то и дело взлетал к потолку серый дымок — я заметил торчавшую изо рта мужчины папиросу. Надя огляделась. Я тоже взглянул по сторонам. Отметил: соседская дверь приоткрыта — там, где проживали работники мясокомбината. В квартире соседей громко и монотонно бубнил телевизор (или радиоприёмник).

— … Открывай! — снова прокричал мужчина и нажал указательным пальцем на кнопку дверного звонка.

Он будто бы услышал наши шаги — обернулся, шаркнул тапками по полу. Я увидел его загорелую физиономию: пьяно блестящие узкие глаза, острый нос с красным кончиком, впалые небритые щёки. Сосед. Работник мясокомбината. Муж той самой Клавки, о которой упомянул дед Женя перед своим отъездом в Москву. Я даже вспомнил его имя: Анатолий. Толик сфокусировал взгляд на Наде. Растянул тонкие розоватые губы в улыбке. Торчавшая у него межу губ папироса указала дымящимся концом вниз. От неё отломилась порция пепла, разбилась о выпиравший из-под майки живот и серыми хлопьями полетела к полу.

— Оп-па, — произнёс Толик.

Он всплеснул руками и приоткрыл рот — папироса прилипла к нижней губе, не вывалилась изо рта. Толик молодецки расправил плечи. Сверкнул лысиной. Я отметил, что навскидку ему: лет тридцать пять, если не все сорок. В прошлый раз Толик побрился не меньше недели назад — на его остром подбородке блеснули седые волоски. На голове соседа я седину не заметил: там было мало волос — более-менее густые волосяные заросли сохранились лишь на затылке. Сосед переступил с ноги на ногу, пыхнул табачным дымом. Он всё же оторвал взгляд от Надиной груди и посмотрел поверх Надиного плеча. Заметил меня.

Повторил:

— Оп-па. Сосед.

Толик расставил руки, точно вознамерился нас обнять: меня и Надю одновременно.

Затем он скривил губы и обиженно сообщил:

— Стучу к вам, стучу. Не открывает.

Толик помотал головой.

Надя ступила на площадку четвёртого этажа, посторонилась. Она будто бы присматривалась к противнику. Я тоже преодолел финальные ступени лестничного пролёта — теперь сосед посмотрел на моё лицо снизу вверх.

— Не открывает! — снова сообщил Толик.

В его голосе прозвучали нотки обиды.

Сосед будто бы с досады пнул нашу дверь пяткой. Дверь у него за спиной вздрогнула.

— Хорош долбить! — скомандовал я.

Шагнул к соседу — к запаху табачного дыба добавился запашок алкогольного перегара.

Толик обиженно скривил губы и спросил:

— Так а чё он? Дома же сидит! Я ж видел, как он вернулся!

Сосед вновь саданул по двери — на этот раз локтем. Он посмотрел на меня: дерзко, с вызовом. Пыхнул папиросой — облако табачного дыма заслонило от меня его лицо, замерло на секунду и потянулось щупальцами к потолку.

— Кто вернулся? — спросил я.

Бросил взгляд в соседскую квартиру. Увидел там кучей сваленную у стены в прихожей обувь, покрытое отпечатками пальцев зеркало на стене, бежевые обои с сальными пятнами. Отмахнулся от ринувшегося мне в глаза табачного дыма.

— Так этот ваш… пацан, — сказал Толик. — Дурак который. Я видел…

Толик не договорил. Клацнул зубами и выронил папиросу. Потому что моя рука опустилась ему на голову. Шлепок по лысине соседа получился хлёстким, звонким. Хотя я всё же сдержался в последний момент — ударил не в полную силу.

Эхо от шлепка умчалось вверх и вниз по лестничным пролётам. Толик устоял на ногах… в первую секунду после моего удара. Потом его ноги всё же подломились — сосед грохнулся на пол: уселся на пятую точку поверх ещё дымившейся папиросы.

Краем глаза я заметил удивление, а потом и недовольство в Надином взгляде. Посмотрел на лысину соседа, который замер у моих ног, раскинув ноги и руки. Сосед сидел, как тот игрушечный заяц из детского стихотворения, которого бросила хозяйка. Дым стелился по полу — мне показалось, что дымилась теперь не только сигарета. Я наклонился к Толику, смял у него на груди майку. Сосед испуганно дёрнулся — ударил по нашей двери затылком. Снова засучил ногами, метнул в направлении своей квартиры коричневый тапок с протёртым носом и стоптанным задником. Двумя руками вцепился в моё запястье.

Я рывком поднял его с пола.

Теперь уже по двери квартиры громыхнул я — спиной и головой соседа. Затрещала у меня в руке ткань майки. Глаза Толика оказались на одном уровне с моими. Ошарашено смотрели на меня. Толик приоткрыл рот, точно изобразил аквариумную рыбку.

Я посмотрел соседу в лицо и сказал:

— Моргалы выколю. Если ещё раз оскорбишь моего брата. Это понятно, сосед?

Усилил давление на майку.

Толик раскрыл рот шире. Кивнул — ударился колючим подбородком о мою руку. И снова стукнулся затылком о дверь.

— Молодец, — похвалил я.

Разжал пальцы. Сосед соскользнул по двери вниз, словно стал ниже ростом. Он покачнулся, сверкнул лысиной. Я сдвинул Толика в сторону: в направлении приоткрытой двери его квартиры. Туда же отбросил ногой потухшую папиросу.

Посмотрел соседу в лицо и спросил:

— Чего в дверь-то долбился? Что хотел?

— А?

Толик вскинул на меня растерянный взгляд. Попятился к порогу своей квартиры, где его на полу дожидался видавший виды тапок. Босой ногой сосед наступил на собственную папиросу, которую только что затушил штанами.

— Так… это… — промямлил он.

Стрельнул взглядом в Надю, затем поднял глаза на меня.

— Сосед… ты это… мясо брать будешь? — спросил Толик.

— Не буду, — ответил я.

Вынул из кармана ключ, открыл дверь.

Сообщил:

— Медвежонок, мы вернулись!

Пропустил в квартиру Надю.

Сосед проводил Надю взглядом, развёл руками и переспросил:

— Не будешь? Почему?

— Не хочу, — ответил я.

Вошёл в прихожую и прикрыл дверь — отгородился от витавшего на лестничной площадке табачного дыма. Заметил выглянувшего из комнаты Ромку. Мой младший брат выглядел встревоженным и будто бы бледным. Я невольно порадовался тому, что не сдержался и всё же «треснул» соседа по лысине. Жестом подозвал брата к себе. Надя посторонилась. Ромка послушно подошёл, потёрся щекой о мою рубаху. Я погладил брата по голове, поинтересовался его делами. Младший брат заверил меня, что у него всё хорошо. Сообщил, что пообедал и сделал уроки. Напомнил о скором походе во Дворец пионеров — на «музыку».

— Что сейчас делаешь? — спросил я.

— Читаю, — сказал Ромка.

Он поднял взгляд на мой подбородок и добавил:

— Про остров.

Он мазнул взглядом по Надиным рукам и ушёл в свою комнату. Дверь оставил приоткрытой.

Надя посмотрела на меня и сказала:

— Саша, это был ненужный конфликт. Снова.

Говорила она спокойно и будто бы слегка устало.