"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 896

Мельников чиркнул спичкой и закурил. Он тут же отдалился от нас с Надей, чтобы дым не полетел в нашу сторону. Его шевелюра сейчас казалась почти бронзовой, а падавшая на Данино лицо тень спрятала от наших глаз многочисленные веснушки. Шура табачного дыма не испугалась. Она взяла Мельникова под руку, поправила на своём плече лямку сумочки. Семичастных посмотрела на меня чуть воспалёнными глазами, улыбнулась. Федя Володин проводил взглядом группу направившихся к остановке девиц. Надя поправила на груди кофту — она держалась за мой локоть, словно боялась оступиться.

На перекрёстке появился троллейбус. Его заметил Володин — сделал в направлении остановки пару шагов, но тут же притормозил: заметил, что мы за ним не поспешили. Он недовольно нахмурился. Мельников указал дымящейся сигаретой в спины ринувшихся на встречу с троллейбусом людей. Сообщил, что в первом троллейбусе будет «народу, как селёдки в банке». Федя дёрнуло плечом, но не возразил. Лишь проводил подъехавший к остановке троллейбус взглядом. Мы неспешно пересекли площадь. Прошлись между стендами с киноафишами. Тени у наших ног то удлинялись, то становились короче.

Стоявшую в десятке шагов от стендов компанию молодых мужчин я заметил, едва мы только вышли из кинотеатра. Пять человек. Примерно наши ровесники. Те самые, чей разговор я подслушал в кинотеатре. Парни размахивали руками, дымили папиросами, громко смеялись. Пару раз они окликнули проходивших мимо них девчонок — те ускоряли шаг, точно вспоминали, что опаздывают. Я наблюдал за ними краем глаза. Увидела парней и Надя: она будто бы невзначай сместилась к моей левой руке, точно загородила меня от их взглядов. Теперь парней заметил и Даня — он недовольно скривил губы.

Парни увидели нас, замолчали.

Широкоплечий обладатель поросячьих глаз (и уже оформившегося пивного живота) шагнул в нашу сторону и воскликнул:

— Эй! Мельник! Стоять!

Федя Володин тихо выругался.

— Вас нам только и не хватало, — пробормотал он.

Шурка повисла на Даниной руке, словно утратила равновесие.

Надя — напротив: выпустила мой локоть и будто бы невзначай расстегнула сумочку.

Я посмотрел на Надю, встретился взглядом с её глазами и покачал головой.

— Мельник, какого чёрта ты сюда припёрся⁈

— Какие-то проблемы, Зиня? — спросил Мельников.

Он растянул губы в улыбке, остановился.

Парни из компании Зини выстроились в шеренгу. Преградили нам путь. Трое дымили папиросами; один спрятал руку в кармане, точно проверил, не потерял ли ключ от квартиры. Щекастый Зиня расправил плечи и выпятил живот. Ростом он был чуть выше Дани, но ниже меня. Зиня пристально посмотрел Мельникову в глаза: вызывающе и пренебрежительно.

Даня будто бы невзначай шагнул ему навстречу и заслонил плечом притихшую Шурку. Выронил сигарету — та откатилась к ногам Володина; её кончик светился, от него к небу всё ещё поднималась тонкая струя серого дыма. Зиня вытянул вперёд шею и сплюнул — рядом с Даниными ботинками. Он снова взглянул Мельникову в глаза — теперь уже грозно.

Даня хмыкнул.

— Зиня, какие-то проблемы? — повторил он.

— Проблемы сейчас будут у тебя, — сказал Зиня. — Зря ты явился в наш район, Мельник.

— С чего это вдруг?

В Данином голосе мне послышались насмешливые нотки.

Зиня гаденько ухмыльнулся и заявил:

— Потому что мы ментовских стукачиков не любим.

— Не любите, — сказал Даня. — Ваша проблема. Нам-то какое до этого дело?

— Какое?

Зиня оскалил мелкие жёлтые зубы.

— Мельник, ты дурак? — спросил он. — Думаешь, никто не догнал, откуда вчера в вашем парке взялись менты? Пацаны сегодня сказали: менты там будто нарочно Генку Зарубина пасли. С чего бы это? Тут и ежу понятно, что это ты, Мельник, на Генку стуканул. Из-за бабы. Струхнул, что Генка тебя уделает и перед бабой опозорит? Ссыкло.

Последнее слово Зиня произнёс негромко и будто бы пренебрежительно. В тот самый момент, когда от остановки отъехал автобус, а на площади около кинотеатра на мгновение стихли голоса. Ветер подхватил звуки Зининого голоса и унёс их в направлении дороги. Их услышали шагавшие к остановке женщины и обернулись. Зиня порадовался полученному эффекту — снова оскалился.

Он вновь склонил лохматую голову и смачно сплюнул на асфальт. На этот раз: его слюна легла пятном около Шуркиных ног. Стоявшие у него за спиной парни загоготали: громко, нагло, вызывающе. Мельников нахмурился, сжал кулаки. Я заметил, как на Данином лице заиграли желваки. Увидел, как побледнела Семичастных; Шурка гирей повисла на Даниной руке.

Надя меня за руку не держала. Она разорвала дистанцию между нами. Освободила пространство для манёвра: себе и мне. Поэтому я первый шагнул к Зине и хлёстко пробил ему с левой в ухо. Ударил несильно, но резко. На выдохе. Точно. Будто срубил подгнившее у основания дерево. Зиня взмахнул руками. Я ухватил его за воротник и положил к Даниным ногам.

Почти десяток взглядов опустились на затылок уткнувшегося носом в асфальт Зини. Оценили его позу: согнутые в коленях ноги, нелепо скрюченные руки и чуть оттопыренный зад (словно подготовленный для смачного пинка). На остановке засмеялись девчонки — весело и звонко. Будто их повеселил нынешний облик ещё пару секунд назад грозного и борзого Зини.

— Мамочки, — пробормотала Шура.

Она спряталась за Данину спину.

Мельников нахмурился. Володин хмыкнул. Надя сунула руку в сумку.

— Медведь, ты охренел⁈ — сказал мужской голос (тот самый, который в кинотеатре назвал меня «серьёзным» парнем).

Взгляды моих спутников и парней из Зининой шайки поднялись на моё лицо. Они скрестились там и словно попытались прожечь в нём дыру. Я расправил плечи и приподнял подбородок. Посмотрел на парней свысока. Ухмыльнулся (нахально и вызывающе, как мне показалось). Вскинул руку, оттопырил мизинец и указательный палец. Указал этой «козой» на Зининых приятелей.

— Увяньте, придурки! — скомандовал я.

Отыскал глазами того самого паря, который решил: я «охренел». Я шагнул к нему — оставил пока бесчувственного Зиню у себя за спиной. Направил «козу» парню в лицо.

Парень пугливо отшатнулся.

Его приятели взбледнули.

Я скривил губы и рявкнул:

— Замерли, молекулы!

Звуки моего голоса ветер унёс к дороге — стоявшие на остановке люди повернули лица в мою сторону. Парни из Зининой компании застыли. Не спускали с меня глаз.

Я провёл взглядом по их лицам и приказал:

— Замерли и слушаем! Пока я вам зубы на атомы не разобрал.

Пристально посмотрел самому говорливому из Зининый приятелей в глаза и сообщил:

— Ментов на танцы вчера пригнал я. Смотрите мне в глаза, молекулы, и запоминайте! Чтобы не говорили потом, что не слышали. Генку Зарубина вчера схомутали по моей просьбе. По моей! Я позвонил — Генку отправили на нары. Надолго! Потому что он охренел вконец. Туда ему и дорога. Всё. Всем понятно? Или повторить?

Я шагнул к «говорливому» — тот отшатнулся.

Листья тополей над нашими головами зашелестели, словно зашушукались.

Я добавил:

— Только позвонил я не в милицию, а в КГБ. Там мой тесть работает. В Москве. Генерал-лейтенант, чтоб вы понимали. Обожает меня до безумия. Как родного сына. Один звонок, и…

Я щёлкнул пальцем.

— … И Генка Зарубин поедет валить деревья на Колыму. Вот так вот, молекулы. Так всем и расскажите.

Я развёл руками и поинтересовался:

— Есть вопросы?

Зинины приятели ещё пару секунд разглядывали меня, затем нерешительно переглянулись. Парень, который «искал ключ», медленно вынул руку из кармана — показал мне пустую ладонь.

«Говорливый» спросил:

— Медведь… зачем?

— Зачем позвонил? — уточнил я.

— Да.

«Говорливый» кивнул.

Я заметил, как дёрнулась справа от меня Зинина нога. Но не обернулся.

Пристально взглянул «говорливому» в глаза и сообщил:

— Потому что могу. Потому что марать руки о чужие морды для меня теперь нет необходимости. Потому что ваше мнение меня не волнует вообще. Генка много хвастался своим ножичком. Угрожал моему другу. А моим друзьям угрожать нельзя: мне это не понравится. Запомните это, молекулы. А придёте домой — запишите это и повесьте на стену. И другим передайте.