"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 888

— Генка… человека ударил, — сообщила она дрожащим голосом, — ножом.

Стоявшая рядом со мной Надя повернула голову и просканировала взглядом погружённый в полумрак парк: кусты и отходившие от входа на танцплощадку в глубину парка аллеи, освещённые лишь лунным светом.

— Кого он ударил? — спросил я. — Куда? Где он сейчас?

«…Почему в семнадцать лет, — донёсся со стороны сцены голос Володина, — парню ночью не до сна…»

Семичастных покачала головой.

— Не знаю, — ответила она. — То есть… его увели.

Шура говорила невнятно, словно у неё едва шевелился язык.

Я вопросительно приподнял брови и уточнил:

— Кто его увёл? Куда?

— Не знаю… — повторила Семичастных.

И тут же добавила:

— Милиционеры.

Мои брови уже без моей подсказки приподнялись ещё выше. Я взглянул на спины топтавшихся у входа на танцплощадку дружинников. Тем не было до нас дела: они рассматривали танцующую молодёжь и чуть покачивались в такт звучавшей из колонок мелодии.

Я снова посмотрел на Шуру.

Та правильно поняла мой немой вопрос и сообщила:

— Зарубин поругался с парнем. Не знаю, почему. Мы вышли — они уже дрались. Тот парень повалил Генку на землю. Рассмеялся. А Генка… он вскочил и махнул ножом. Я сначала не поняла, что произошло. А потом увидела: с руки того парня текла кровь. Вон туда.

Семичастных снова указала на лужицу. На земле задрожала тень от её руки. Шурины подружки дружно взглянули на кровавое пятно — Надя вновь скользнула взглядом по кустам.

— Что было потом? — спросил я.

— Генку арестовали, — ответила Семичастных.

Она шмыгнула носом.

Я уточнил:

— Вот так, сразу?

Шура кивнула — вместе с ней кивнула и тень на земле.

— Я даже не испугалась… сначала, — сообщила Шура. — Потом… кровь. К Генке подошли милиционеры. Трое. Забрали у него нож. Он отдал. Они его увели. И того парня. С кровью. Только перевязали его сперва. Так быстро… Я так и стояла на месте. Смотрела.

Шура провела рукой по глазам — размазала по лицу тушь. Некрасиво скривила губы. Я невольно вспомнил, что похожие тёмные разводы появились у неё на скулах и тогда, летом этого года, после разговора со мной.

«…Плачут гитары, ну что же пусть…» — вылетели за пределы танцплощадки звуки Фединого голоса.

Семичастных вынула из кармана носовой платок, почти бесшумно высморкалась. Взглянула на Надю — будто бы виновато. Она словно признала свою вину в том, что на земле около забора появилась кровавая лужица.

— Парня-то он куда ранил? — спросил я.

Шура пожала плечами.

Затем сказала:

— В руку. Наверное. Они ему руку забинтовали.

— В руку, в руку… — подсказали стоявшие около Семичастных девицы.

Одна из них ткнула себя пальцем в плечо и уточнила:

— Вот сюда.

— Жить будет, — сказал я.

Девицы закивали и заверили:

— Он сам ушёл.

— Только бледный.

— В больницу… наверное.

«…Почему в семнадцать лет, — добавил со сцены Володин, — песня немного грустна…»

Я пристально посмотрел на Шурку и сказал:

— Всё нормально будет. Теперь.

Семичастных закивала головой. Она не отвела взгляда, смотрела мне в лицо.

Надя этого будто бы не заметила: преспокойно разглядывала красоты ночного парка.

— Генка сам виноват, — сказал я. — Потому что дурак.

Семичастных опять кивнула.

Повторила:

— Сам. Дурак.

— Всё будет хорошо, — произнёс я.

Не понял, к кому обращался: то ли к Шурке, то ли к Наде, то ли к самому себе.

Я взглянул поверх Шуриной головы и добавил:

— Погода сегодня хорошая.

Подставил свежему ветру лицо. Вдохнул полной грудью составленный из ароматов листвы, женского парфюма, пыли и табачного дыма ночной воздух.

Музыка на танцплощадке стихла — резко, точно опустили рубильник.

Секунду я слушал тишину, которую нарушал лишь шелест листвы в кустах и доносившиеся у меня из-за спины приглушённые расстоянием мужские голоса.

Затем на танцплощадке грянули овации — награда музыкантам за выступление. Они отвлекли внимание стоявших рядом со мной женщин от кровавой лужи и от связанных с нею воспоминаний.

Взглянула в сторону танцплощадки и Надя, настороженно. Коснулась моей руки плечом.

Данин голос объявил новую песню.

Тут же зазвучала музыка, и Федя Володин пропел: «Может быть, и ты не раз влюблялся…»

Я посмотрел в Надины глаза — увидел там отражения светившего у меня над головой фонаря.

Спросил:

— Любимая жена, не желаешь ли потанцевать?

Удивление в Надином взгляде задержалось лишь на мгновение.

Я заметил его только потому, что ожидал его увидеть.

— Конечно… любимый муж, — ответила Надежда. — С удовольствием.

Её голос прозвучал игриво, без намёка на фальшь.

Надя улыбнулась — я снова подумал о том, что мне нравится её улыбка.

Я повернулся к Семичастных и к её подругам, объявил:

— Девчонки, вечер ещё не закончился. Танцуйте.

Об окончании танцевального вечера со сцены объявил Даня Мельников. Толпившиеся на танцплощадке мужчины и женщины поначалу встретили его слова недовольным гулом. Но потом всё же вознаградили музыкантов за выступление аплодисментами и неохотно побрели к выходу. Мы с Надей остались на скамейке. Я заметил, как попрощалась с подругами Шура Семичастных. Она тоже присела на скамью около забора — в десятке шагов от нас, словно опасалась гневной реакции со стороны моей жены.

На сцене засуетились музыканты: отключали оборудование. Даня Мельников прислонил к стене свою гитару, обменялся репликами с Федей Володиным и спрыгнул на танцплощадку, громыхнул каблуками ботинок по доскам пола. Мельников первым делом махнул рукой Шурке. Но подошёл ко мне. Отвесил щедрую порцию комплиментов моей «очаровательной жене». Поинтересовался нашими впечатлениями о прошедшем концерте: моими и Надиными. Мы заверили Даню, что «нам всё понравилось».

Мельников ухмыльнулся, пожал плечами.

— У нас тут не столица, конечно, — сказал он. — Но тоже кое-что умеем.

Даня вынул из кармана мятую пачку, вынул из неё сигарету… взглянул на Надю и сунул сигарету за ухо.

Он посмотрел на меня и поинтересовался:

— Медведь, какие у вас дальнейшие планы?

— Никаких, — ответил я. — Гуляем. Знакомлю жену с провинциальной жизнью.

— Ну… парк «Энергетиков» — это, конечно, не Парк Горького, — сказал Мельников.

Он ухмыльнулся и сообщил:

— Кстати, мне недавно про Парк Горького анекдот рассказали. Значит так. Девчонка говорит: «Дорогой, пойдём сегодня в Парк Горького. Отдохнём». А парень отвечает: «Дорогая, я вчера там был. Так отдохнул, что сегодня работать не могу».

Даня рассмеялся собственной шутке, стрельнул взглядом в сторону сидевшей на скамье Шуры. Семичастных одарила его вежливой улыбкой. Мы с Надей тоже улыбнулись — порадовались Даниному хорошему настроению.

— Медведь, так может… все вместе погуляем? — спросил Мельников.

При этом он взглянул не на меня, а на Надю.

— Мы с Федей закончили, — сказал он. — Малой с парнями дальше без нас разберутся.

Он указал большим пальцем себе за спину, где на сценических подмостках суетился Мельников-младший вместе со своими школьными приятелями. Володин наблюдал за действиями старшеклассников с края сцены, раздавал им указания.

Даня перевёл взгляд на моё лицо и сообщил:

— У меня, правда, есть на сегодня ещё одно дельце. Встречусь тут с одним товарищем. С Генкой Зарубиным. Помнишь такого? В «Б» классе учился. Пообещал мне морду набить. В полночь, у фонтана.

Мельников поднял руку и посмотрел на часы.

Тут же заверил:

— Я бы давно уже разобрался. Но этот сатрап…

Даня снова указал в сторону сцены, где сейчас командовал Володин.

— … Запретил. Сказал, что сорву выступление, если пораню руку. Весь мозг мне проклевал своими нотациями. А ведь кто-то ещё его считает тихоней! Не завидую его будущей жене. При домострое жить будет.