"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 794

— Прекрасный рассказ, — одобрительно заметила бабушка Ксении.

— Спасибо, — поблагодарил ее штабс-капитан, — так я возвращаюсь опять к Франции, — Война оставила глубокий след в психике нации. Во-первых это демографическая катастрофа. Потеря шестнадцати с половиной процентов мобилизованных мужчин привела к резкому падению рождаемости и «дефициту» целого поколения. Во вторых, огромное количество инвалидов (один миллион сто тысяч человек) и разрушение экономики десяти развитых департаментов сформировали долгосрочное нежелание повторения подобного конфликта. И вот это обязательно скажется на политике Франции в последующие годы. Мой вывод: французы больше с немцами воевать не будут. Они окончательно сломались. Да, гонять по пустыням и саванам бедуинов и негров с самолетов они еще способны. А вот снова воевать с индустриальной армией это вряд ли. Он просто сдадутся.

— Но Англия, я думаю, не сдастся! — произнес дедушка Ксении.

— Первая мировая война стала для Великобритании колоссальным потрясением, которое навсегда изменило социальный, политический и культурный ландшафт страны. Период после тысяча девятьсот восемнадцатого года часто называют «концом старого мира», — ответил ему юноша, — вот основные направления, по которым война ударила сильнее всего. Во первых, по социальной структуре и по аристократии. До войны британское общество было строго иерархичным. Война перемешала классы в окопах и нанесла тяжелый удар по высшим сословиям. Он выразился в следующих явлениях:

— Упадок поместий: Налоги на наследство и нехватка рабочей силы привели к тому, что многие дворянские семьи были вынуждены продавать свои земли и родовые имения.

— Кризис прислуги: До войны работа «в услужении» была крупнейшим сектором занятости. После войны женщины предпочли работу на фабриках или в офисах, что разрушило привычный уклад жизни среднего и высшего классов.

Во вторых, это изменение роли женщин в обществе. Война стала мощным катализатором эмансипации. Пока мужчины были на фронте, женщины заняли их места на заводах, в транспорте и полиции. В тысяча девятьсот восемнадцатом году женщины получили право голоса. Это было признанием их вклада в победу. Корсеты ушли в прошлое, юбки стали короче, женщины начали курить в общественных местах и вести более независимый образ жизни.

В третьих, это демографическая катастрофа и «Потерянное поколение». Великобритания потеряла около семисот пятидесяти тысяч человек убитыми, еще более полутора миллионов вернулись инвалидами. Появилось понятие «снарядный шок» (контузия). Тысячи ветеранов страдали от посттравматического синдрома, что наложило отпечаток на семейную жизнь целого поколения. Целое поколение женщин («лишние женщины») осталось без возможности выйти замуж, так как сверстников-мужчин просто не было в живых.

В четвертых, это политический сдвиг, и рождение Лейбористов. Крах Либеральной партии. Традиционная партия власти не выдержала испытания войной и внутренними расколами. Одновременно произошел взлет Лейбористской партии. Укрепление профсоюзов и расширение избирательных прав для рабочего класса сделали лейбористов главной силой, представляющей интересы трудящихся.

В пятых, это экономический упадок Империи. Хотя Британия вышла победителем, она потеряла статус мирового финансового центра, уступив его США. Страна превратилась из крупнейшего кредитора в крупного должника. Участие доминионов (Канады, Австралии, Индии) в войне породило у них требования большей автономии, что в итоге привело к созданию Британского Содружества.

То есть, как и во Франции, именно ужас Первой мировой войны сформировал в британском обществе тот уровень пацифизма, который позволит позже допустить возрождение Германии. Люди настолько не хотели повторения бойни, что готовы были идти на любые уступки. Именно поэтому, для решения задач по разрушению нашей страны, они будут воевать чужими руками. И я думаю, что это будет объединённая Германией Европа. А сами англичане надеются отсидеться на своих островах! — закончил свою речь юноша.

— А Вы, Петр, уверены, что германцы дадут им эту возможность? — усомнился генерал.

— Уверен! — убежденно ответил штабс-капитан, — отношения германской элиты к Великобритании на рубеже девятнадцатого и двадцатых веков — это сложный коктейль из восхищения, зависти и соперничества. Это явление часто называют «англофилией», и оно пронизывало высшие слои общества кайзеровской Германии. В основе преклонения лежало родство правящих домов. Прусские Гогенцоллерны и британские Саксен-Кобург-Готы были тесно связаны. Так кайзер Вильгельм II был внуком королевы Виктории. Английский язык был вторым (а иногда и первым) в семье императора. Вильгельм II обожал британские морские регаты и часто носил мундир британского адмирала флота, которым очень гордился.

Кроме этого, Великобритания воспринималась как «Золотой эталон». Для немецких аристократов и крупной буржуазии Англия была воплощением успеха. Мода на английские костюмы, скачки, охоту на лис и клубы джентльменов. Либерально-консервативное устройство Британии казалось многим немецким интеллектуалам идеальным балансом между монархией и демократией. Британия была «мастерской мира». Немецкие промышленники одновременно копировали британские методы и стремились их превзойти.

Немаловажен был и психологический парадокс, а именно комплекс неполноценности. Историки часто описывают чувства немецкой элиты как «ненависть, рожденную из любви». К этому относились: восхищение мощью Royal Navy и маниакальное желание построить такой же, зависть к британским колониям («Место под солнцем», ощущение собственной «грубости» на фоне британской утонченности. Вильгельм II страстно желал признания со стороны своей британской родни. Когда его не принимали всерьез, это вызывало вспышки гнева, которые превращались в агрессивную внешнюю политику.

Нельзя сбрасывать с весов и генетическая общность и «Англо-германский союз». Среди элит была популярна идея пангерманизма. Считалось, что немцы и англичане — это две ветви одной «германской расы», которые должны вместе править миром: Британия — на море, а Германия — на суше. Многие в Берлине до последнего момента (вплоть до августа тысяча девятьсот четырнадцатого года) не верили, что «кузены» англичане вступят в войну на стороне Франции и России.

В итоге, преклонение немецкой элиты перед Англией оказалось трагическим. Оно породило соревнование, которое в итоге привело к Первой мировой войне. Германия так сильно хотела быть «как Британия», что в попытках доказать свое равенство разрушила старый европейский порядок. И это никуда не делось! Думаю, что кто бы не пришел к власти в Германии, он будет преклоняться перед Британией и все время надеяться на примирение с ними.

— Но это же будет война на два фронта, чего призывал не допускать ни при каких условиях их канцлер Отто фон Бисмарк, — возразил генерал, — что и привело к поражению Германии в последней войне.

— Совершенно верно, — кивнул юноша, — Главным сторонником избегания войны на два фронта в немецкой истории был «железный канцлер» Отто фон Бисмарк. Его опасения и предупреждения легли в основу немецкой дипломатии конца девятнадцатого века. После объединения Германии в тысяча восемьсот семьдесят первом году он считал кошмаром возможность союза Франции и России («le cauchemar des coalitions»). Бисмарк предупреждал, что Германия не выдержит одновременной борьбы на западе и востоке, и строил сложную систему союзов (например, «Союз трёх императоров»), чтобы изолировать Францию и сохранять дружбу с Россией. Так же, начальник Генерального штаба Хельмут фон Мольтке (Старший) разделял опасения Бисмарка. В своих меморандумах он указывал, что в случае войны на два фронта Германия не сможет добиться быстрой победы и должна будет перейти к стратегической обороне, надеясь на дипломатическое решение. Ну и Альфред фон Шлиффен: Хотя он и разработал знаменитый «план Шлиффена», сама суть этого плана заключалась именно в поиске способа избежать затяжной войны на два фронта путем молниеносного разгрома Франции до того, как Россия успеет провести мобилизацию.