"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 727

Вот взять банкиров! Какими средствами производства они обладают? И что производят! Об этом Карл Маркс ничего не написал. Что и понятно. Его «Капитал» должен был разрушить промышленный капитал в пользу финансового. А вот финансистов, например Ротшильдов, которые его финансировали, Маркс не тронул в своей книге. А в двадцать первом веке финансисты подчинили себе все!

Вот возьмем крупную корпорацию, — размышлял юноша, — истинные владельцы компании владеют акциями и являются как бы собственниками предприятиями. Но они получают доход зачастую меньше, чем наемные менеджеры, которые управляют этим предприятием. Толку тогда во владении этим предприятием?

Что такое страт? Это группа людей объединённых общим уровнем и качеством потребления. Между известным артистом, наемным топ-менеджером, и владельцем огромных земельных наделов, живущих в одном элитным поселке, гораздо больше общего, чем у владельца огромного завода и мелкой мастерской. Хотя, первые равны по имеющемуся богатству, совершено разного происхождения. А вторые равны по отношению к средствам производства.

В стратовом обществе страты не конфликтуют между собой, и есть возможность вертикальной мобильности. Попаданец вспомнил рассказ из учебника по истории Древнего Мира за пятый класс. Это была история про богатого купца и нищего аристократа. То есть, разбогатевшего плебея и обладавшего сословными привилегиями рожденного знатным человеком. Вот эта история.

Купец — Ликас из Пирея. Ликас не помнил своих предков дальше деда. Его богатство пахло морем, дегтем и потом рабов. Он владел пятью триерами, которые возили египетское зерно и финикийское пурпурное стекло. В его сундуках звенели совы — афинские тетрадрахмы, а его дом в Пирее был украшен мозаиками, которым завидовали стратеги.

Ликас мог купить лучших коней для Олимпийских игр и оплатить постройку военного корабля для полиса (литургию). Он считал, что золото дает ему право голоса и уважение. «Разве мои деньги не кормят этот город?» — спрашивал он.

Глава 18. Нокаут.

Аристократ — Гиппий из рода Алкмеонидов. Гиппий жил в старом доме у подножия Акрополя. Его земли были не такими доходными, как торговые пути Ликаса, а его хитон мог быть более потертым. Но Гиппий знал свою родословную до двенадцатого колена, восходящую к самому Посейдону.

Для Гиппия Ликас был лишь «агорайиос» — рыночным человеком. Аристократ верил в калокагатию — идеал сочетания физической красоты и душевного благородства, который, по его мнению, передавался только через кровь.

Однажды они встретились на симпосии. Ликас, желая произвести впечатление, начал рассуждать о политике и искусстве, хвастаясь, что купил редкую статую из паросского мрамора.

Гиппий лишь слегка улыбнулся и холодно заметил:

— Ты купил камень, Ликас, но ты не купил умение его видеть. Ты можешь нанять лучших учителей для своего сына, но они лишь научат его подражать нам. Богатым может стать любой удачливый матрос, если боги пошлют ему попутный ветер. Но стать аристос (лучшим) нельзя по желанию — им нужно родиться.

В этом и заключалась трагедия «нового богача» в Греции:

Аристократы (эвпатриды) верили, что их доблесть (арете) заложена в их ДНК богами.Торговля считалась делом низким и недостойным свободного мужа. Настоящий аристократ должен был заниматься только войной, политикой или философией. Богатство купца было выставлено напоказ, аристократ же демонстрировал «утонченную простоту» и знание ритуалов, недоступных простолюдину.

Ликас мог владеть половиной порта, но в глазах Гиппия он навсегда оставался лишь богатым крестьянином. Деньги в Древней Греции давали власть, но только кровь давала истинный статус.

Хотя если сравнить пользу для Афин от деятельности Ликаса и Гиппия, то безусловно купец приносил ее гораздо больше, надменного Гиппия, которому просто повезло удачно родиться.

Вот с этим и предполагалось бороться отменив сословные привилегии, дав возможность незнатным, но талантливом людям подняться по социальной лестнице, благодаря своему труду и умениям.

На сегодня хватит, решил юноша, и направился в столовую ужинать. Там уже сидели Даша, Варя и Николай.

— Как прошло испытание накладок? — обратился к балерине Петр.

— Превосходно! — холодно ответила она, не глядя на него, — мне доверили репетировать партию Жизели, для выпускного экзамена. Правда, вторым составом, но я раньше и мечтать об этом не могла. Когда я протанцевала диагональ через всю сцену, на одной ноге, все потеряли дар речи! — не удержалась она от того чтобы похвастаться своими успехами, — я решила, что пока не буду никому говорить об этих накладках. Пока нас не распределят! Тех кто танцует главные партии, пусть даже во втором составе, сказали, что возьмут в Мариинку!

— Это правильно! Мы подали с профессором заявку на патент, и пока ее не утвердили, лучше чтобы об этом не знали! И поздравляю тебя с этим несомненным успехом! Приятно думать, что в нем, есть и моя маленькая частица! — поздравил ее Петр.

— Главное в этом успехе — это мой труд, настойчивость и упорство! — резко ответила ему Даша. Варя и Николай с удивлением посмотрели на нее.

— Ну пока Петя не сделал тебе эти накладки, эти качества тебе не очень-то помогли продвинуться по карьере балерины! — вступилась за брата Варя.

— Варенька, не нужно! — попросил Петр.

— Что значит не нужно? — возмутилась сестра, — хотя, как хочешь! Но я знаю одно, неблагодарность — это страшный грех!

— Вот именно! — надменно произнесла племянница императора, — мы Вас приютили, баронесса, не для того, чтобы выслушивать от Вас неуместные замечания в свой адрес.

— Что?! Вот оно значит как! — Варя вскочила бросила на стол салфетку, которую сорвала с груди, — Петя! Я хочу домой! Отвези меня пожалуйста! Или я пойду пешком! Я не собираюсь оставаться в этом доме больше ни одной секунды! Я иду собирать вещи, — и она выскочив из-за стола бросилась в свою комнату.

— Даша! — расстроился Николай, — ну ты что творишь? Какая муха тебя укусила?

— А тебе братец, — продолжала балерина, — нужно не забывать, что ты племянник императора, и нужно тщательнее выбирать круг своего общения!

— Что? — уже встал Петр, — может быть Вы, Ваше Высочество, считаете, что моя сестра недостаточна знатна и недостойна, чтобы общаться с Вашим братом?

— Что я считаю, это мое мнение! И я не собираюсь никому давать отчет в этом! Тем более, Вам, граф! — закусила удила племянница императора.

— Спасибо! — поклонился ей Петр, — за то, что высказали свое истинное к нам отношение. Вы, наверное, так страдали, когда были вынуждены принимать пищу за одним столом с нами! Я попрошу на кухне, чтобы мне накрывали отдельно от Вас! Чтобы не портить Вам аппетит!

— Петя! Помоги мне! — с лестницы раздался голос Вари.

— Приятного аппетита! — бросил родственникам Императора юноша, и покинул столовую оставив сидеть там Дашу с каменным выражением лица и совершенно растерянного Николая.

Петя и Варя вышли на улицу и сели в машину к Виктору Ивановичу.

— Домой! — попросил его юноша.

— Ты это видел? — кипела девушка, — кем она себя возомнила? С твоей помощью, вместо «Кушать подано», она будет танцевать партию примы, о которой раньше и мечтать не могла, и при этом позволяет себе хамство в наш адрес! Ноги моей там больше не будет!

— «Кушать подано» — это в театре. А это балет. А как же Николай? — спросил Петр.

— Какая разница?! Актрисулька несчастная, а гонору как будто ее назначили примой балериной Мариинского театра! Петя, бросай ее к черту! Если она такая несносная в шестнадцать лет, то кем она станет, когда ей исполнится двадцать? Она сожрет тебя и не подавится! Мы тебе найдем другую девушку, более достойную и хорошую! Вот, Ксения Смоленская, мне уже все уши про тебя прожужжала! А Николай, если он такой же как его сестрица, то пусть вместе с ней катится к чертовой матери! Она меня унижала, а он даже не вступился за меня! Тоже мне мужчина! Одно слово, барчук! Петя, ты тоже не возвращайся! Она тебя точно чем-то отравит! С нее станется! — возмущалась Варя.