"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 651

Оставшиеся в живых три члена Совета попытались вжаться в деревянные спинки своих кресел, закрывая лица руками. Штурмовики Шердоза окружили их полукольцом. Короткая, оглушительная серия синхронных вспышек озарила полумрак помещения. Тяжелые пули вонзились в заговорщиков, окончив их столь долгое существование.

Через сорок секунд после отключения гравитационной ловушки всё было кончено. Густой, сизый дым от сгоревшей проводки, пороха и уничтоженных «сосудов» медленно поднимался к высоким сводам зала. Штурмовики резко опустили оружие в положение готовности, контролируя периметр.

В зале воцарилась идеальная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением остывающей плазмы. Магистр медленно опустил правую руку. Заговор, угрожавший ему, его семье и человечеству, перестал существовать.

Глава 28. На пути к новой жизни.

Шердоз опустил дымящийся пистолет и резко обернулся к Магистру. На его лице, обычно каменном и бесстрастном, сейчас читалось отчетливое, жесткое недовольство профессионала, чью жизнь и жизнь его людей неоправданно подвергли смертельному риску.

Шердоз сделал несколько шагов к Магистру, на ходу отщелкивая пустой магазин оружия. Голос его звучал глухо, но опасно:

— Магистр, при всем уважении, Вы сказали, что здесь будет обычный Совет старперов в дряхлых телах. Вы ни слова не упомянули о гравитационной ловушке и этих чертовых автономных турелях. Этот зал был защищен так как я никогда до этого не видел! Если бы вы вовремя не перебили кабель питания ловушки в дверях, мою штурмовую группу просто раздавило бы в лепешку на пороге. Вы знали об этих модификациях защиты? Мы шли на ликвидацию заговорщиков, а не на штурм укрепленного бункера. Из-за недостатка данных мы едва не потеряли инициативу в первые же тридцать секунд.

Магистр выслушал упрек молча. Он понимал правоту командира наемников, но времени на споры не было — нужно было завершать вторую, не менее важную часть плана.

Магистр ледяным взглядом обвел залитый кровью и задымленный зал. В живых из Совета не осталось никого.

— Вы правы, Шердоз, — тихо ответил Магистр на русском языке, возвращаясь к роли лидера, на которого только что совершили покушение. — Пятый глубоко зарылся в оборонные протоколы цитадели. Я недооценил степень их паранойи. Но сейчас для внешнего мира, для остальных структур Ордена и наших спецслужб, эта бойня должна выглядеть как дерзкое нападение заговорщиков на лояльного правителя. Я должен быть жертвой, а не палачом. Поэтому начинаем вторую часть плана. Из какого пистолета по нашей легенде стрелял Пятый?

— Из моего, — вперед вышел один из бойцов.

— Я сяду в свое кресло, стреляй мне в левое плечо. По касательной. Не задень кость. Сосуд регенерирует, но баллистическая экспертиза должна подтвердить, что один из членов Совет пытался меня уничтожить. Другие, члены Совета бросились меня защищать, и все перебили друг друга. Оружие ведь из нашего арсенала.

Магистр сел в кресло, а пистолет взял Шердоз, чтобы не рисковать. Он подошел к креслу где сидел Пятый, хладнокровно поднял оружие, якобы принадлежащее Пятого, прицелился и нажал на спуск.

Раздался хлесткий, сухой хлопок. Кинетическая пуля крупного калибра с мясом вырвала кусок ткани дорогой мантии и прошила мягкие ткани плеча Магистра, и впилась в спинку кресла.

Магистра отбросила назад. Он глухо зарычал от резкой, жгучей боли и схватился правой рукой за окровавленное плечо. Темная, густая кровь мгновенно пропитала одежду и закапала на мраморный пол. Его лицо побледнело, дыхание стало тяжелым, но в глазах горел холодный триумф. Картинка была идеальной.

— Превосходно… — процедил Магистр сквозь зубы, превозмогая боль. — Теперь я падаю на пол, а ты еще пару раз выстрели в спинку кресла. Потом распределите оружие по убитым членам Совета, согласно схеме, вложите пистолеты в их ладони и сделайте пару выстрелов из их рук.

— Зачем? — удивился Виктор.

— Чтобы на на рукоятках пистолетов остались не только их отпечатки, но и чтобы на руках остались следы пороховых газов, — пояснил Шердоз, — умно.

— Разумеется, я все продумал заранее, — ответил с пола Глава Ордена, — давайте быстрее, я истекаю кровью. Нужно скорее вызвать врачей.

Наёмники, сверяясь со схемой, быстро распределили пистолеты среди убитых членов Совета, произвели отстрел нескольких патронов, и доложили об окончании работы.

— Теперь уходите! Через пять минут я вызову охрану, — приказал слабеющим голосом Магистр.

— А деньги? — уточнил бывший разведчик.

— Они уже на корабле, поторопитесь! — нетерпеливо произнес раненный, — Виктор, ты с Тейей летишь обратно. Я свяжусь с вами когда все успокоится!

— Хорошо! До свидания! — ответил Шердоз, — уходим.

— До встречи, — кивнул юноша, и вся группа вышла в кабинет Магистра и плотно закрыла за собой дверь. Виктор вызвал лифт, они поднялись в ангар, сели в корабль, и через минуту покинули город.

— Милый, ты не ранен? Как все прошло? — раздался голос девушки, управляющей разведчиком.

— Спасибо, дорогая! Великолепно! — ответили зумер, — они даже понять ничего не успели. Бойцы оказались настоящими профессионалами!

— Вот что значит тщательно проработанный план! — довольно ответила его жена.

— Я извиняюсь, что вмешиваюсь в ваш семейный разговор, — усмехнулся слушающий их Шердоз, — но когда мы можем получить наши деньги?

— Они в сумке под Вашим сиденьем, — отозвалась девушка, — пока вы там воевали, я сходила и принесла их.

Брат Тимура тут же заглянул под скамейку и вытащил оттуда большую сумку. Когда он быстро расстегнул молнию все увидели, что она была плотно набита пачками купюр евро различных номиналов.

— Живем, пацаны! — радостно воскликнул он, — всегда бы так платили за работу!

— Шердоз, — предложил один из его бойцов, — дорога длинная, давай поделим бабки?

— Правильно, — кивнул Тимур, — ибо сказано, дающий сразу, дает дважды!

— Кем сказано? — усмехнулся Шердоз.

— Эту фразу первыми сформулировали древние римляне в виде латинской поговорки «Bis dat, qui cito dat», что означает «Кто быстро дает, тот дает дважды». Часто авторство приписывают древнеримскому писателю Публию Сиру в первом веке нашей эры. В русской литературе эту мысль популяризировал писатель Сергей Довлатов в повести «Компромисс», — щегольнул своими познаниями тренер.

— Сразу видно, что это мой ученик! — с гордостью произнес отец Виктора, — у меня много таких было!

— А кто был лучшим? — посмеиваясь спросил сын.

— Лучшей была твоя мама, — с глубокой грустью произнес профессор, — она подарила мне мое лучше произведение, тебя сынок. Береги Танюшу, видишь как в этой жизни бывает. Как там пела Пугачиха:

А мир устроен так, что все возможно в нем,

Но после ничего исправить нельзя!

Да ну тебя, опять я расстроился!

— Не огорчайся папа, — попытался утешить его сын.

— Крутится у меня в голове, смешно сказал, в голове, у меня и головы своей нет романс «В лунном сиянье» — сказал отец.

— А что за романс, — спросил зумер, стараясь отвлечь отца от грустных мыслей.

— Что за романс, — передразнил его старик, — ничего вы молодежь не знаете, кроме фигни всякой! Слушай, — и он, страшно фальшивя, запел:

В лунном сиянии снег серебрится

Вдоль по дороге троечка мчится

Динь-динь-динь, динь-динь-динь — колокольчик звенит

Этот звон, этот звук много мне говорит

В лунном сиянии ранней весною

Помнишь ли встречи, друг, мой с тобою

Колокольчиком твой голос юный звенел

Этот звон, этот звук о любви сладко пел