"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 283

— Ничего страшного, — уверила Екатерина Викторовна, — если Вы согласны, то сейчас мы займемся Вашим здоровьем.

— Конечно, я абсолютно не против. Видел я Настю на занятиях. У нее большое будущее скажу я вам! Природные данные превосходные, ножки ровные, выворотность ног прекрасная, гибкость изумительная. И при этом, что самое главное, она очень трудолюбивая! Способных много, а вот трудолюбивых, знаете ли, мало. Как сказал известный изобретатель Эдисон: «Гений — это один процент везения и девяносто девять процентов потения!» — согласился с утверждением старый танцор.

— Спасибо большое, Вы так меня расхвалили. Мария Ивановна — моя преподавательница — никогда мне такое не говорила! — зарделась от смущения, польщенная такой похвалой, юная балерина.

— Это для того делается, чтобы ты звездочку не поймала, — пояснил Князев. — Звездную болезнь. Но со мной она была весьма откровенна. Скажу по секрету, она считает тебя своей любимой и лучшей ученицей за последние годы! — уверенно произнес ее собеседник.

— Тогда и у меня будет к Вам просьба, — едва оправилась от смущения Настя.

— Я Вас слушаю, прекрасное дитя, — улыбнулся ей Князев.

— Если у нас все получится, то я попрошу Вас установить памятник на могиле Вашей жены! — твердо сказала, глядя прямо в глаза старика, девушка.

— Настенька, добрая Вы душа, — вздохнул вдовец, — да разве бы я не установил этот памятник раньше, если бы смог?

— Что значит, если бы смогли? — удивилась юная балерина. — Вы сами сказали, что она наказана! Вот и тетя это слышала. Правда, Лиза?

— Чистая правда, — подтвердила искусствовед.

— Мало ли, что я говорил, — с досадой произнес Князев. — Для его установки нужны большие деньги, а я все потратил на то, чтобы изготовить сам памятник. Бронза дорогая, литье в Италии, транспортировка — это съело все мои сбережения. Вот когда я умру, мое имущество будет распродано и на эти деньги будет установлен наш общий памятник.

— Ой, извините, я не знала, — виновато потупила взор Анастасия.

— Ничего, ничего. Вы и не могли этого знать. Этой информацией владеют только мои адвокаты, — вздохнул старик, — а я хотел, чтобы в нашей квартире, где мы жили с Юлей, был музей. Наш с супругой. Но видно не судьба.

Настя с отчаянием посмотрела на дедушку. Тот улыбнулся, прекрасно понимая отчего она так тяжело вздыхает, и кивнул внучке.

— Юрий Владимирович, — мягко сказал Александр Сергеевич, — если все у нас выйдет с выяснением тайны насадок Юлии Петровой, и Вы начнете работу над «Мистерией» с моей внучкой, то мы установим памятник на могиле Вашей супруги за наш счет. А в вашей с ней квартире организуем музей. И вообще, я думаю, пора создать Фонд памяти таких великих артистов, как Вы и Ваша жена. И я даже знаю одну молодую красавицу-балерину, которая бы смогла его возглавить. И другую красавицу, которая могла стать членом попечительского совета, помимо Вас.

— Деда! — вскочила и бросилась обнимать главу клана Ивановых-Бессоновых радостная внучка, — ты самый лучший! Как ты угадал мои мысли?

— Все твои мысли, Настеныш, — обнял и поцеловал ее дед, — написаны на твоем лице. Ты и Лиза прекрасный тандем. А вместе с Юрием Владимировичем, это дело будет просто обречено на успех. Ну а с деньгами мы поможем.

— Вот за это я тебя и люблю, дорогой, — улыбнулась Екатерина Викторовна, — с самой нашей юности.

— Спасибо, — растроганно произнес опешивший от такого предложения и разворачивающихся перспектив Князев.

— Без обид, Юрий Владимирович. При всем уважении к Вам и Вашей жене, я делаю все это только ради своей любимой внучки. Для меня радость моих родных — главная цель моей жизни. Помните об этом, — учтиво, но твердо ответил дедушка Насти.

— Я все понял. И не подведу. Настя будет Примой Большого Театра, даже если она вдруг решит передумать! — так же твердо ответил хореограф. Все громко рассмеялись. Потом слово взяла бабушка Насти:

— А теперь пора заняться делом. Сейчас Вы, Юрий Владимирович, пройдете комплексное биорезонансное обследование состояния Вашего здоровья. Идемте со мной.

Она поднялась с кресла, и, вместе с Князевым, проследовала к двери ведущей в большую комнату, где стоял стол и конструкция в виде большого белого бублика, опутанного большим количеством проводов и кабелей.

— Что это? — спросил будущий трансперсонавт.

— Это что-то типа магнитно-резонансного томографа, — не стала вдаваться в подробности Екатерина Викторовна, — мы, с его помощью, проведем комплексную проверку и оценим состояние всего Вашего организма и его функциональных систем.

— А что я должен буду делать?

— Ничего, просто ложитесь на этот стол, расслабьтесь и через несколько минут все будет готово! Раздеваться не нужно, — улыбнулась Екатерина, помогая Князеву лечь. После этого она вышла и села за пульт управления.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Внимание! — произнесла женщина негромко и старик замер от ее приятного мягкого голос, — начинаем сканирование. Лежим, не двигаемся и спокойно дышим.

Бублик сдвинулся с места, и, проехав от головы Князева до ног, вернулся обратно.

— Все, осторожно вставайте и идите к нам, — услышал он снова голос Екатерины Викторовны. Когда старик вернулся обратно в комнату с пультом, все смотрели на огромный экран транслирующий полупрозрачное тело мужчины в таких подробностях, что сам Князев оторопел наблюдая за кровеносными сосудами, по которым циркулировала кровь.

— Садитесь, Юрий Владимирович, — предложила бабушка Насти, — давайте посмотрим, что тут у Вас. Боже! — воскликнула она.

— Что Вы там такого увидели? — заволновался обследуемый.

— Что с Вашим опорно-двигательным аппаратом? — продолжала ужасаться Екатерина Викторовна. — Связки надорваны, на мышцах рубцы, суставы деформированы и стерты!

— А‐а-а, Вы об этом, — успокоился старый танцор махнув равнодушно рукой, — так у меня еще ничего. Это обычные балетные травмы. Вот у балерин — это да! Смотрите внимательно, Настя, и у Вас может быть тоже самое. Тело моей Юлии было тоже все переломанное и выкрученное. Она в последние годы очень страдала от болей: и в спине, и в ногах. А Матвеева вообще, чуть ли не год, провалялась на больничной койке после травмы спины на репетиции. Правда потом еще двадцать лет оттанцевала. Вот это характер был. Балет забирает свою жестокую плату за успех. Думаете, просто так балерины уходят на покой так рано? Примы — через пятнадцать, а артистки кордебалета — через двадцать лет.

— Я постараюсь уйти вовремя. Я семью и деток хочу! — заявила Анастасия.

— Вот это правильно, внученька! — одобрила ее решение бабушка. — Возвращаемся к состоянию здоровья Юрия Владимировича. Атеросклероз сосудов: как головного мозга, так и коронарных сосудов. Состояние миокарда. Изношенное у Вас сердце и профессионально гипертрофированное. С легкими проблема. Ну и остеопороз, и другие возрастные изменения. Короче, в таком состоянии я его на трансперсонодром не пущу! — категорично заявила академик.

— Куда Вы меня не пустите? — не понял Юрий Владимирович.

— Туда, откуда Вы должны будете отправиться в прошлое, — пояснила Екатерина.

— Так значит что получается? Теперь все отменяется? — расстроился старик.

— Нет, — ободрила его бабушка, — просто Вас нужно будет немного подлечить. Для того, чтобы Ваше сознание смогло путешествовать во времени, Ваше тело нужно погрузить в состояние близкое к клинической смерти. Только тогда сознание способно оторваться от мозга, одновременно сохраняя с ним связь. Если это сделать сейчас, то Вас можно уже не вернуть к жизни.

— Я готов рискнуть! — заявил старый танцовщик.

— Вы может быть и готовы, а я — нет! — отрезала Екатерина Викторовна. — Я, в первую очередь, все-таки врач, а уж потом отчаянный ученый! И понятие «не навреди» для меня не пустой звук!

— Кроме этого, — добавил ее муж, — если с Вами что-то случится мы ничего не узнаем.