"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 270

— Точно! Лиза! Ты такая умная. Не то что я, — взгрустнула юная балерина.

— Настёнок! — строго сказала искусствовед. — Отставить хандру! Просто ты еще очень молода! Поживешь с мое, тоже станешь более… — она замялась подыскивая подходящее слово, и, наконец, закончила: — Более продвинутой!

— Ой, много ты прожила, — рассмеялась племянница, — ты у меня такая молодая.

— Спасибо, Настеныш, ты очень добра, а меж тем напомню, что мне уже скоро сорок, — грустно сказала ее тетя.

— Лиза! — строго и назидательно воскликнула Анастасия. — Тебе пора серьезно заняться своей личной жизнью! Неужели такая умница и красавица не может найти себе хорошего мужчину?

— Настя, — вздохнула Лиза, — мои родители задали такую высокую планку отношений, что мне очень трудно найти такого мужчину, как мой папа! А на меньшее я, увы, не согласна. Желающих очень много, но вот, чтобы был по сердцу, никого нет.

— Ничего! — уверенно произнесла девушка. — Нужно не терять надежду и держать сердце открытым. Может быть твоя судьба ходит где-то рядом, как бездомный пес.

— Почему бездомный пес? — удивилась ее тетя.

— Потому что он сирота! Пока тебя не найдет!

— Ну ты скажешь, Настя, — рассмеялась Лиза, — ладно, давай отложим мои матримониальные планы, и продолжим разговор о Петровой: — Туда же взяли и Юру Князева, который стал в последствии ее мужем. Через три года они поженились и прожили вместе пятьдесят лет, пока она не умерла. Она пережила свою соперницу Матвееву на два года. Что еще? Стала Примой, перетанцевала все главные партии, снималась в фильмах-балетах, Народная Артистка СССР, поэтому ее и похоронили на Новодевичьем. Премии, ордена, медали. И вот поэтому мне странно. Пятьдесят лет семейной жизни и такая могила. А хочешь удивлю, Настёнок, я ведь знаю этого Князева. По заданию редакции одного журнала, я брала у него интервью, несколько лет назад, — сказала ее тетя лукаво щуря глаза.

— Да? И что? — живо спросила будущая Прима Большого.

— Если честно, он мне не понравился. Я вообще-то шла брать интервью о его знаменитой жене. Да, он тоже Народный Артист СССР, но всегда был в ее тени. По сути, он прославился благодаря тому, что стал ее мужем. Таких танцовщиков было много. Так вот, начали разговор, а Петровой, а он все свел, я и не заметила как, на себя любимого! Как ему плохо без нее, как он ее любил, как он ее оставил в профессии, из которой она должна была уйти на десять лет раньше.

— Ты знаешь, Лиза. А я видела ролик на ютубе снятый в тысяча девятьсот девяносто третьем году в честь юбилея этого Князева. Там с ним танцевала Петрова! Ей тогда уже было пятьдесят четыре года!

— И что?

— Лиза! Это был кошмар! Сам оделся так, что все старческие изменения в его фигуре были скрыты одеждой. А вот ее он вырядил в какое-то обтягивающее трико, которое подчеркнуло все недостатки ее фигуры. Она хотела выглядеть девочкой, прическу как у подростка сделала. Но получилось как у Орловой в ее «Скворце и Лире». Где она, когда ей было семьдесят два года, играла тридцатилетнюю молодую женщину. Этот фильм так и не пустили в прокат, потому что не смотря на все усилия гримеров и светотехников, ее старость скрыть было невозможно. В народе этот фильм вместо «Скворца и Лиры» назвали «Склероз и Климакс»!

— Да, я слышала об этом, — прыснула со смеху ее тетя.

— А снимал Орлову ее муж — Григорий Александров. Так вот, постановку этого балета тоже ставил Князев. Она вышла — худая, со сморщенным лицом, ее ноги дрожали, колени подгибались, выглядело это все отвратительно. Но зрители хлопали, и он заставил ее еще раз выйти. Мне кажется он ее совсем не жалел.

— Знаешь, Настя, я брала интервью в его доме, и заметила еще одну очень странную вещь, — сказала Лиза задумчиво, — которая меня очень сильно удивила и насторожила.

Глава 3. Тайны прошлого

— И что же это было? — заинтересованно спросила Настя. — Что тебе показалось таким странным?

— Я была у него в загородном доме, в Подмосковье. Так вот, оказалось, что он увлекается живописью и стихи сочиняет, и даже свой сборник издал. Правда давно, еще в двухтысячном году, а больше не издавался. Это, кстати, очень интересный момент. И стихи там очень интересные! Но об этом позже.

— Увлекается живописью? — удивилась девушка. — И что? Правда хорошо рисует?

— Мне показалась так, честно говоря, не очень. Да и он сам признался, что нигде этому не учился. Но наверное, — Лиза улыбнулась, — он решил, что великий человек — велик во всем! Он и великий танцор, и великий поэт, ну и, чтобы два раза не вставать, и великий художник заодно. Но не это главное, рисует человек и рисует. В конце концов он давно на пенсии, может делать все, что хочет.

— Так что? — нетерпеливо воскликнула юная балерина

— Подожди, Настеныш, — ее тетя заметила проходящего с метлой и тачкой с мусором работника кладбища.

— Здравствуйте! — обратилась она к нему.

— И Вам не хворать, — откликнулся тот, — в этом месте только и остается, что желать именно это.

— Можно Вас спросить? — продолжала искусствовед.

— Можно, — усмехнулся тот, — почему за этой могилкой никто не ухаживает?

— А откуда Вы узнали, что я хочу Вас спросить именно это? — удивилась женщина.

— Потому что все, кто стоит возле этой могилы, спрашивают именно это. Сами смотрите. Вокруг старые могилы, еще дореволюционные. А из новых только эта. Схоронили ее в две тысячи одиннадцатом году. Артистка какая-то, народная! Тут других не хоронят! Говорят, что в смерти все равны, — рассмеялся служитель, — фигушки. И после смерти у каждого свое место.

— Так почему могила такая заброшенная? — вмешалась Настя. — Ее муж вроде бы жив, прошло восемь лет, и такое безобразие!

— Муж жив, приходит сюда два раза в год, когда она родилась и когда умерла, наверное, — пожал он плечами, — принесет два цветка, положит и стоит ругается.

— Ругается? Над могилой? — хором поразились подружки.

— Именно! — обрадованный тем, что ему удалось удивить их, подтвердил работник погоста.

— А Вы не помните, что он говорит? — с живейшим интересом спросила будущая Прима Большого Театра.

— Ну как Вам сказать, — и старик выжидательно посмотрел на дорого одетых дамочек, — память у меня уже не та, что в молодости, старое помню, а вот новое не очень.

— Может быть это сможет оживить Вашу память, — сразу поняла его намек тетя Насти, и, вынув из кошелька купюру в тысячу рублей, протянула ему. Тот жадно ее схватил, и, улыбаясь, произнес:

— Вот знаете Вы толк в жизни! Сразу видно образованного и культурного человека! Я подслушал один раз, когда работал на соседней дорожке, за кустами, а он меня и не видел. Так вот, сначала он плакался о том, как он ее любит и как ему плохо без нее. Потом, почему она его бросила одного, и ушла. Вот это я не понял. Вроде бы она сама померла, а с его слов, вроде бы сама на себя руки наложила. А потом начинает ее ругать, что она его не любила и обзывать ее.

— Как обзывать? — снова не сдержалась Настя.

— Сейчас, дайте вспомнить, заковыристо так, — сотрудник кладбища задумался, вот, — фригиридная ледяная принцесса!

— Фригиридная? — переспросила его Лиза. — Может быть — фригидная?

— Точно! Фригидная! — воскликнул тот. — Я же сказал, что Вы очень образованная.

— Скажите, как Вас зовут? — снова обратилась к нему тетя Анастасии.

— А Вам зачем? — с подозрением ответил старик. — Ежели что, Вы деньги сами мне предложили. Я у Вас их не просил, у нас тут с этим строго.

— Хочу Вам еще денег дать! — спокойно улыбнулась в ответ ему Лиза.

— Это за что?

— Вы не могли бы привести в порядок эту могилку? — попросила она. — Листья убрать, холмик оформить, крест поправить, — и с этими словами вынула из кошелька купюру в пятьдесят долларов США. При виде такой суммы глаза старика загорелись алчным блеском:

— Ну, конечно, могу! — обрадовался он такому везению и сваливающимися с неба деньгам, а потом, понизив голос, добавил: — Так ведь я и мужу этому предлагал. Мол, если Вам трудно ухаживать за могилкой, тяжело, так я готов — за небольшое вознаграждение — это сделать. Чтобы было все по-людски. Ведь люди ходят, смотрят. Кто удивляется, а кто и ругается. Мол, великая актриса, а могила как у бомжихи безродной. Неудобно и не солидно все это выглядит.