"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 267

— Ужас какой! — всплеснула руками Юля. — Хорошо, что вам помогли остаться на свободе. Вы, наверное, очень благодарны этому человеку.

— А знаешь, что явилось основным аргументом для того, чтобы я согласилась на его просьбу организовать вашу встречу? Если бы ключевой причиной было мое давнее спасение, я бы этого не сделала.

— Почему? — девушка не скрывал изумления.

— Потому что он никогда не напоминал мне об этом, и никогда не пытался воспользоваться тем обстоятельством, — задумчиво, и, как показалось Юле, с чувством сожаления произнесла Елизавета Павловна. — Хотя… — она мечтательно вздохнула, — я была совсем не против этого. Ой! — она очнулась от воспоминаний о прошлом. — Ты, Юленька, не слушай, что я болтаю. Это глупые фантазии, давно оставленные и забытые в прошлом.

— А что я должна буду делать? — растерялась ее ученица.

— Просто познакомишься с ним, а потом съездишь к нему на квартиру. Он говорил, что приготовил тебе какие-то подарки.

— На квартиру?! К мужчине?! Одна?! И буду с ним там наедине? — испугалась Юля.

— Не бойся, — улыбнулась Елизавета Павловна, — я понимаю как это выглядит со стороны. Но он мне поклялся, что будет с тобой вести себя прилично — безо всяких глупостей и домогательств. И знаешь, я ему верю. Я знаю его очень много лет, и он ни разу меня не обманул и не подвел. Лукавить не стану, я ему сказала, что сама его убью если посмеет тебя обидеть.

— Как-то страшно, — честно призналась девушка сжимая плечики.

— Юля, он мог сделать то, чего ты боишься, значительно раньше, если бы не был порядочным человеком. Не думаю, что сейчас он, вдруг, решится на такую гадость. Точнее, я уверена, что этого не сделает. Он не из этих гладиаторов.

— А почему их назвали гладиаторами?

— Это и грустная, и смешная история одновременно. Подельники получили прозвище «гладиаторы» после следующего — возможно, придуманного — эпизода. Академика и министра культуры Георгия Александрова и его соратников вызвали на заседание бюро Московского горкома, куда приехал сам Никита Сергеевич. Хрущёв долго кричал на провинившихся, а потом поинтересовался у Александра Еголина, достаточно пожилого человека: «Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?» В ответ на это старый хрыч Еголин попытался оправдаться следующими словами: «Так я ничего, я только гладил…» А бордели Хрущев назвал — Ансамбль ласки и пляски!

— А девочки шептались, что ученицы старших классов им рассказывали, как их заставляли раздеваться до гола и выстраиваться возле станка. Якобы какие-то важные мужчины обходили их строй и выбирали девушек, а потом они уезжали… с ними, — надрывным шепотом произнесла Юля.

— И такое бывало. Но меня об этом в известность не ставили. Знали, что я бы им такой скандал за это устроила и до Хрущева бы дошла. Юля, эти истории в балете тянутся еще с царских времен. Молодость, красота и грация наших девочек притягивают словно магнит всякую старую и властную сволочь. Но! Даже среди власть имущих и влиятельных немолодых мужчин бывают — очень редкие — исключения. К таким и относится твой тайный воздыхатель!

— А как его зовут? Он вообще кто? — уже с интересом и без страха в голосе, спросила девушка.

— Он тебе все сам скажет. Я зачем тебя пригласила? Узнать. Согласна ли ты? Придешь ли после занятий? Поедешь ли с ним?

— А Вы сами, что посоветуйте? — спросила свою опытную в таких вопросах наставницу юная балерина.

— Если бы он пригласил меня, я бы согласилась не раздумывая. Но меня он не пригласил, — она тяжело вздохнула, — мое время уже ушло. А тебя пригласил, потому что твое время только настает. Мой тебе совет, Юленька, не упусти его, — она выразительно взглянула в глаза юной красавицы. — Так что ты решила?

— Я подумаю, до конца уроков! — решительно заявила Юля.

— Хорошо, но не заставляй его долго ждать. И помни, второй раз он тебя уже не пригласит. Иди на занятия, и ещё… — она запнулась, — я тебя очень прошу, подтяни уже, наконец, математику и историю. Даже мне за тебя краснеть нужно. Лучшая моя ученица по хореографии и обычная троечница по общеобразовательным предметам.

— Ой, Елизавета Павловна, ну зачем мне математика? Чтобы я косинусы и синусы ног считала, когда танцую? — рассмеялась нерадивая ученица.

— Для того, чтобы не быть глупой дурой, которая может только ноги выше головы задирать! — строго возразила Елизавета Павловна. — Да, я всё понимаю, у тебя очень много ухажеров — по три свидания за день устраиваешь — которым твой ум не нужен. Да, да! Я все знаю, ты любишь «хвостом» повертеть! Но запомни одну очень важную вещь. В общении с настоящими мужчинами, а не с этими сопляками, образование очень важно. Ровесникам от тебя нужно только одно, побыстрее под твою юбку залезть.

— А что, настоящим мужчина это не нужно? — невинным голосом спросила маленькая кокетка. — Они под юбку не лезут? Или они меня только гладить будут, как эти… гладиаторы?

— Это им тоже нужно! Но если у тебя — кроме того, что есть под юбкой — ничего не будет в голове, если ты будешь простой глупенькой дурочкой, какой хочешь казаться сейчас, то знай — умный мужчина быстро потеряет к тебе интерес. Тебя тут же бросят и даже не вспомнят о твоём существовании, переключившись на более эрудированную и образованную девушку. Мужчины любят умных женщин! А знаешь в чём секрет умных женщин? Они никогда не покажут, что они умнее мужчины. Ты слышала о Диане де Пуатье?

— Не слышала, — пристыженно ответила Юля.

— А вот учила бы историю, знала бы!

— А что в ней было такого особенного?

— Она была фавориткой французского короля Генриха Второго Валуа. Причём старше него на девятнадцать лет!

— Такая старая? — протянула девушка разочарованно. — Ой, — она зажала рот ладошкой, и испуганно посмотрела на свою пожилую наставницу.

— Эх, Юленька, — вздохнула та, — понимаю, что для таких как ты, мы пожилые люди, как доисторические животные выглядим. Но помни, пройдет не так много времени, и ты не заметишь как станешь такой же как я. Так вот о Диане, не смотря на такую разницу в возрасте, и наличие множества любовниц у короля, он ее действительно любил и ценил до самой своей смерти. За ее ум и образованность! Помни об этом, девочка. Все, иди! Звонок скоро!

На занятиях Юлия не находила себе места. Предстоящая встреча одновременно: и манила, и пугала ее. Она была достаточно взрослой девушкой, чтобы знать, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине.

Сама она, конечно же, все еще была невинной девочкой, оттого и выглядела белой вороной среди своих одноклассниц, которые — кто в шестнадцать, а кто и в четырнадцать лет — узнали, что такое мужская любовь. Их рассказы вызывали в ней противоречивые чувства: от возмущения их распущенностью, до затаенного телесного томления. Бросаться в объятия первого встречного, ей — наследнице известных ученых и деятелей искусства, пусть и репрессированных или уехавших от Советской власти за границу — не пристало! Она с детства знала себе цену. Поэтому решительно — когда словом, а когда и портфелем по голове — пресекала любые попытки своих сверстников перейти ту черту, которая отделяет невинный флирт от интимных отношений. Она их вообще не рассматривала всерьез.

Преподаватели заметили ее волнение и делали замечания. Ее воздыхатель и верный портфеленосец Юра Князев тоже это увидел. Несмотря на роскошную фамилию, данную ему как бы в насмешку, сам он был из самой простой семьи обыкновенных работяг, которые трудились на заводе, а в Москву приехали из каких-то медвежьих углов необъятной страны советов. Белобрысый, курносый, он явно не тянул на героя любовника. Но учился он, в отличии от Юлии, на отлично, и часто ей помогал давая списывать: и контрольные, и домашние задания. За что, собственно, и был допущен быть ее сопровождающим, но не более того.

Нужно сказать, что мужчины-танцоры, среди девушек балерин, особым успехом не пользовались. Многие из них девушками вообще не интересовались, а девушки ими. Бывало, что в силу своей молодости, отсутствия хорошего материального обеспечения, как кандидаты на серьезные отношения они тоже не рассматривались.