"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 167

— Только сила истинной веры и уберегла меня от этого, мой генерал! — с поклоном ответил испанец. — Как только я получил Ваш приказ я тут же отравился в обратный путь!

— А это кто? — с любопытством и какой-то еле уловимой брезгливостью спросил генерал.

— Это мой слуга из Московии! Я его спас от смерти!

— Так ли было необходимо это делать? Одним схизматиком и еретиком стало бы меньше!

— Возможно он еще познает свет истинной веры! И душа его будет спасена!

— Ты так думаешь? — недоверчиво произнес генерал Ордена. — Ну да ладно! Отправляйся в вашу с ним комнату, а потом ко мне. У Ордена для тебя очень важное и ответственное задание. Твой слуга понимает итальянский язык?

— Пытаюсь его учить, но дело это многотрудное и неблагодарное! — ответил Альфонсо.

— Думаю, этот подвиг будет сравним подвигу обучения итальянскому языку обезьяны! — рассмеялся генерал и, став серьезным, добавил: — Явишься тогда с ним. Пусть и другие братья посмотрят на него'.

Глава 18

Записка с полуострова Юкатан

Разместившись в тесной келье, Альфонсо и я направились в общий зал, где нас ждал сам генерал и шесть его ассистентов. Именно они составляли правящий совет при генерале. Оставив меня на улице вместе с остальными слугами, Альфонсо вошел в помещение.

Слуги ассистентов генерала Ордена обступили меня и стали беззастенчиво рассматривать, как будто увидели невиданного зверя.

— Как думаете, он умеет разговаривать? — спросил один.

— Откуда! Хорошо если он понимает наш язык! — ответил второй.

— Как, интересно, Альфонсо тогда с ним общается? — удивился третий.

— А как мы общаемся с собакой или лошадью? — уверенно произнес четвертый. — Никто же из вас не думает, что они понимают человеческий язык! Кроме этого, Альфонсо знает их варварский язык.

— Эй, ты! Схизматик и еретик, как тебя зовут? — обратился ко мне пятый.

— Я не понимаю ваш язык! — спокойно ответил я, смотря в одну точку, как учил меня Альфонсо.

— Этот Альфонсо, сам стал как эти животные, с которыми он постоянно общается! — брезгливо сказал второй.

— Следи за языком! — предупреждающе произнес первый.

— А то что? — развязано ответил второй. — Мой хозяин говорит, что скоро его отправят в такую преисподнюю, из которой он уже не вернется! Слишком многим он наступил тут на хвост!

— И то правда! — поддержал его четвертый. — Как говорит мой хозяин, этот испанский выскочка давно заслужил хорошей порки!

— Чего же они его тогда не выпорют? — ехидно спросил первый.

— Он убийца и мясник, — произнес важно второй, — который выполняет грязную работу, недостойную таких благородных господ, как наши хозяева!

— Слушайте! — вдруг оживился пятый. — А давайте проучим его слугу! Скажем, что он взбесился и набросился на нас! Ну а мы только защищались!

— Давайте! — поддержал его второй. — Пусть Альфонсо поймет, как к нему относятся наши господа.

— Одумайтесь, идиоты! — вмешался первый. — А что, если Альфонсо его обучил своему ремеслу? Недаром же он его взял к себе слугой!

— Вот давайте мы и проверим! — решительно сказал пятый. — Нас пятеро, а он один. Просто поколотим его слегка, чтобы это животное знало свое место!

— Это без меня, — твердо ответил первый, — и вам не советую.

— Трус! — презрительно произнес второй. — Мы и сами справимся! Давай, ты заходи к нему за спину и присядь возле его ног! Мы его толкнем, он упадет, а потом мы его попинаем сапогами немного.

— Ну-ну, — скептически бросил первый и отошел от их группы. Третий зашел ко мне за спину и сел, а остальные трое стали на меня наступать с весьма решительным видом.

Умалить чин моего хозяина в первый же день моего пребывания в Риме я не мог. Поэтому, я ударил каблуком сапога назад — в голову присевшего за моей спиной третьего. Тот с воплями покатился по камням двора. Потом я — ударом кулака в челюсть — сбил с ног второго, а затем ударами в ухо и в живот уложил на землю пятого и четвертого. За всем происходящим с интересом наблюдал, не вмешиваясь, первый. Когда извергая из себя грязные ругательства и хулу, вся четверка пыталась подняться на ноги, грозя мне всяческими карами, среди которых: отрубание ушей и выпускание моих кишок были самыми безобидными, я ударами ноги в голову каждому из них их сразу и успокоил.

Потом я встал на то место, где стоял раньше и также спокойно стал смотреть в одну и ту же точку.

На шум, из кельи генерала вышли все там присутствующие.

— Что тут происходит? — грозно спросил генерал первого, который, ехидно улыбаясь, стоял в стороне.

— Осмелюсь доложить, господин генерал, что эти четверо решили побить слугу господина Альфонсо. Но в результате, он побил их! — с готовность ответил первый.

— Почему они решили его побить? Он их задирал? Провоцировал? — продолжал спрашивать генерал.

— Нет! Он им просто не понравился! — произнес первый.

— Это возмутительно! В этих стенах! Что он себе позволяет! Его нужно примерно наказать! Он как дикое животное, бросается на всех! Это позор! — загалдели все ассистенты, кроме хозяина первого.

— Не на всех! — произнес хозяин первого. — Моего слугу он же не тронул.

— Господа ассистенты, — ухмыляясь вмешался Альфонсо, — мой слуга не понимает итальянского языка, но он хорошо понимает, что такое честь его хозяина. Думаю, ваши слуги сами набросились вчетвером на него, и получили достойный отпор! Вот это позор! Что четверо не справились с одним! Господин генерал, — он обратился к главе Ордена, — теперь Вы понимаете, почему я взял его к себе в слуги⁈

— Понимаю, — усмехнулся Генерал, — господа ассистенты! Думаю мы закончили обсуждать доклад нашего брата Альфонсо о его поездке в Московию. Поэтому вы, — он рассмеялся, — и ваши слуги, свободны! А ты Альфонсо останься, у меня к тебе важное дело. Да, и возьми с собой своего слугу, а то, как бы он еще кого-то тут не побил!

Мы втроем вошли в келью генерала, оставив на улице возмущающихся ассистентов и их стонущих побитых слуг. Нужно сказать, что келья была весьма просторна и изысканно убрана. Она состояла из двух комнат. Первой был большой зал, где стоял большой стол со стульями. На стене висели иконы и большой портрет человека в монашеской одежде, который, как я узнал позже, был портретом Игнатия Лойолы.

— Садитесь оба, — пригласил нас Генерал, искоса поглядывая на меня. Альфонсо сел, а я остался стоять, ведь по легенде я не знал итальянского языка. Генерал рассмеялся:

— Ты хорошо его выдрессировал, мой мальчик, — обратился он к Альфонсо, — можешь другим рассказывать что угодно, но я уверен, что он прекрасно понимает итальянский! В противном случае, ты бы меня сильно разочаровал!

— Вам я не могу лгать, мой господин, — поклонился, приподнимаясь, Альфонсо, — истинно все так, как Вы говорите.

— Это правильно! — одобрительно кивнул Генерал. — Мы испанцы, должны быть на шаг впереди этих итальянцев. Я знаю, как они тебя ненавидят.

— Для меня главное Ваше расположение, мой Генерал! — твердо произнес Альфонсо.

— Как говорят в этой северной варварской стране? Жалует царь, да не жалует псарь? — вздохнул глава Ордена. — Я не вечен, а они без меня тебя просто сожрут. Поэтому, я тебе поручаю важнейшее и секретнейшее дело!

— Я готов выполнить любое Ваше задание!

— Я знаю, мой мальчик, знаю! — генерал подошел к шкафу, открыл его ключом висящим на его груди, и вынул оттуда лист бумаги.

— Садись, и пусть сядет твой слуга, разговор будет долгим, — глава Ордена сел в кресло во главе стола.

— Это сообщение из Нового Света от брата нашего Диего, который несет свое послушание на полуострове Юкатан. Вот, что он пишет:

'Мой Генерал!

Настоящим, спешу сообщить Вам, мой господин, следующее. Сопровождая отряд воинства Христова, который несет свет истинной католической веры местным дикарям, пребывающим в пучине и бездне самого гнусного язычества, наткнулись мы в джунглях, которые являются несомненно порождением самого Сатаны, на человека.