Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 96

Комментарии к уголовному кодексу по интересующим меня статьям я внимательно изучил, когда недавно ездил к мамуле в библиотеку. Спекуляция в крупном размере подразумевала доход свыше двух тысяч рублей. По моим прикидкам только в банке мелочью было рублей двести. Меди в ней вообще не было, в основном двадцатикопеечные монеты. А я помнил, что в литровую банку входило тысяча монет по два рубля в моем прошлом‑будущем. При этом два рубля РФ по размеру чуть больше двадцати копеек СССР.

Бумажными деньгами навскидку все триста – четыреста рублей наберется. То есть, у меня в сумке минимум рублей пятьсот наличкой. Плюс абонементов штук пятьдесят было, может и больше. По пять – шесть рублей за абонемент – это ещё двести пятьдесят – триста рублей. Почти половина для крупного размера. Приличные, однако, суммы крутятся у ребят.

Из задумчивости меня вывела знакомая фигура мужчины, который в сопровождении ещё одного прошел мимо меня вдоль очереди к Сомодову.

«Капитан Теплов Алексей Васильевич, насколько помню. Значит, всё‑таки Нижегородский райотдел работает», – подумал я, прикидывая, как бы мне незаметно смыться.

Капитан с фамилией, как у нашего водителя ОБЭП Арзамасского ГОВД в прошлом‑будущем и второй мужчина подошли к Сергеичу. Неизвестный мне сотрудник милиции показал ему удостоверение, после чего повернулся к очереди и громко произнёс:

– Товарищи, приёмный пункт закрывается на учёт. Приходите завтра, а лучше послезавтра. А сейчас попрошу всех разойтись и не мешать, нам работать.

Очередь начала возмущаться, но тут по ней понеслись перешёптывания, где звучали слова «милиция» и «ОБХСС», и народ начал быстро рассасываться. Я тоже повернулся, чтобы уйти, облегчённо выдохнув про себя, когда услышал за спиной:

– Михаил! Рудаков!

Повернулся и увидел, как Теплов машет рукой, подзывая к себе. Чертыхнувшись про себя, поплелся к нему, про себя прикидывая, видел кто‑нибудь из его людей, как я недавно спускался в подвал и разговаривал с Сомодовым, или нет. Интересно, а что будет, если капитан попросит показать, что у меня в сумке. Вот это будет номер! Новая жизнь удалась, называется! На нары, конечно, не определят, возраст не подходит, но, чтобы пробиться куда‑то, придется ждать развала Союза, так как максимум, что мне будет светить – это восьмилетка в спецшколе, служба в стройбате, а затем работа дворником или кочегаром. В ПТУ и то не возьмут.

От этих мыслей у меня все волосы на теле встали дыбом, а по спине пробежали мурашки.

– Здравствуйте, товарищ капитан, – бодро и радостно поздоровался я с Тепловым, увидев, как напрягся от такого приветствия Сомодов.

– А я смотрю, Михаил, ты или не ты. Ещё когда ты мимо магазина проходил. За очередным абонементом пришел? – капитан радушно улыбнулся, только вот глаза у него опять оставались холодными.

Насколько я понял, не умеет Алексей Васильевич лицедействовать. Ему надо всегда злых следователей играть. Добрые у него не получаются.

– Нет. На Яна мы уже абонементы получили, книги выкупили, и я их уже прочитал. Сегодня за марками пришел. Следующий абонемент либо «Признание Мегре» Сименона, либо «Похитители бриллиантов» Буссенара говорят, будет. Вот заранее десять килограмм принёс для сдачи, – я показал свою пачку с газетами. – Жалко, теперь назад домой везти придётся. А я хотел потом к маме в библиотеку имени Светлова на Саврасова зайти.

– А что так можно, только за марки макулатуру сдавать? – обратился Теплов к Сомодову.

– Так, некоторые по сто и по двести килограмм за раз привозят иногда. А на абонемент двадцать килограмм требуется. Им что пять или десять одинаковых книг по абонементам покупать? Да и больше двух заполненных марками абонементов мы в руки не даём. Не положено. Вот и приходится отоваривать сдатчиков одними марками. А когда абонементы на новые книги приходят, то такие сдатчики макулатуры показывают нам марки, и за двадцать килограмм получают новый абонемент. Марки в отличие от абонемента имеют водяные знаки и имеют строгую отчетность. Именно по ним идёт учет сданной макулатуры, – спокойно ответил Сергеевич.

– Да, наворотили систему товарищи. Ну, ничего разберемся. А пока давайте поможем нашему юному другу. Не везти же ему макулатуру назад. Правда⁈ – Теплов подмигнул мне, а потом строго посмотрел на Сомодова.

– Да, поможем. Не вопрос. Сколько тут у тебя? – задал мне вопрос Сергеевич, делая вид, что мы не знакомы.

– Десять килограмм ровно. Я на безмене взвешивал, – также нейтрально ответил я.

– Как юному другу милиции поверим, – Сомодов достал из кармана несколько блоков марок, выбрал тот, в котором были марки по десять килограмм, оторвал одну и отдал мне.

Потом из другого кармана достал двадцать копеек и так же отдал мне. После этого взял у меня пачку макулатуры отнёс её к входу в подвал, положив в кучу. Вернулся к столу рядом с весами и сделал запись в журнал.

– И что, это всё? Весь учёт? – поинтересовался Теплов.

Второй сотрудник также вопросительно посмотрел на Сергеевича.

– А как по‑другому? В течение дня записываем, сколько приняли макулатуры от каждого, и сколько было выдано марок, денег и абонементов. В конце дня суммируем, проверяем остаток. В конце месяца подаем данные в бухгалтерию. Те проводят ежемесячную сверку с заводами, которые забирали у нас макулатуру по весу, потом сравнивают количество оставшихся марок, денег и выданных за месяц. Может ещё что‑то делают. Но это вам в бухгалтерии надо спрашивать. Наша работа с напарником получить макулатуру, взвесить, выдать за неё абонемент, марки и деньги, всё записать. Складировать в подвал для хранения. Потом макулатуру отгрузить по весу на завод. Всё вроде⁈ – Сомодов замолчал и резко выдохнул, показывая, что большего о своей работе ему нечего рассказать.

– Понятно. Разберемся, как я уже сказал. Ладно, Михаил, мой телефон у тебя есть. Если что звони или приходи. Где мой кабинет знаешь. А у нас тут свои дела, – капитан протянул мне руку, давая понять, что разговор со мной закончен.

Я пожал Теплову руку, кивнул головой Сомодову и второму сотруднику милиции, после чего, сказав «до свидания», развернулся и пошёл к проходу между домами на улицу. Шёл и чувствовал, как по позвоночнику стекают капли пота. Надеюсь, что смог удержать покерфейс на своей физиономии. Давно я так не очковал. Точнее, первый раз, что в той, что в этой жизни переступил так серьёзно закон, если не считать плагиат песен из будущего, которого может и не быть. Сейчас же я помог группе лиц, занимающихся спекуляцией, скрыть от милиции их незаконный доход. Можно сказать, стал участником организованной преступной группы.

И пусть для меня, прожившего довольно длинную жизнь уже при олигархическом капитализме, спекуляция Сомодова и Кошелева не считается преступлением, но сейчас за это грозит реальный срок. С ума сойти, как изменится жизнь в СССР буквально через десяток лет. Государство разлетится на мелкие республиканские осколки. Спекуляция сегодня станет престижным бизнесом в девяностые для многих жителей России и зарубежья. Люди будут выживать за счёт того, что будут покупать продукцию подешевле и продавать подороже. Да…

С этими мыслями, которыми пытался оправдать себя в своих же глазах, вышел на улицу, глубоко вздохнул, выдохнул, сбрасывая напряжение, после чего пошёл в сторону стройплощадки к маме на работу. Проходя мимо магазина «Книги» увидел на дверях табличку «Учёт». В «Жигулях» кроме водителей уже никого не было, когда проходил мимо милицейского «РАФа», отметил, что и в нём находится только один водитель.

С учетом своего бывшего опыта оперативной работы прикинул, что коллеги, вернее всего, на чём‑то взяли директрису магазина. Кошелев же рассказывал, что к ней приходят за абонементами и книгами ребята, который торгуют книгами на толкучке у монастыря. А это уже епархия Теплова энд компани. Видимо кого‑то повязали на горячем, пообещали скостить срок, если тот сделает закупку у директрисы магазина. Тут громкость дела будет значительно выше, чем посадить какого‑нибудь мелкого спекулянта. Нормальная практика, как и сейчас, так и в будущем. Мы также работали.