Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 89

– Здравствуйте, Аграфена Ануфриевна, – поздоровался я с гардеробщицей, снимая с себя куртку, поставив гитару к стене.

– Здравствуй, Миша. Тебя и твоих отца с матерью уже все ждут. Здравствуйте, – поздоровалась Аграфена Ануфриевна с моими родителями. – Снимайте верхнюю одежду, сдавайте в гардероб. Ох, Михаил, натворил ты дел. С самого утра весь дворец на ушах стоит.

– А что случилось? – С тревогой спросила мамуля, снимая пальто.

– Шторм настоящий случился. Вот, посмотрите, – гардеробщица показала себе за спину, где все вешалки были заняты одеждой.

На некоторых из них я увидел по две – три куртки на одном крючке. Судя по тому, что я лицезрел до этого, посещая Дворец пионеров, в нём сегодня был полный аншлаг.

– Я к восьми подошла, когда сторож должен был открыть дверь во дворец, и увидела целое столпотворение. Весь хор, оба оркестра, пловцы во главе с Лютовым. Да кого только не было. Почитай чуть ли не все кружки пришли, посмотреть на репетицию твоих песен Михаил. А потом педагоги подошли чуть ли не всем составом. А минут десять назад сам Захаров – второй секретарь Горьковского обкома пришёл и своё пальто с шапкой мне в гардероб сдал, как все. Вон висит, – Аграфена Ануфриевна с гордостью показала на богато выглядевшее демисезонное пальто и шапку – пирожок, по‑моему, из пыжика, которое висело на отдельной вешалке, где было минимум одежды.

Сегодня на улице было около нуля, и в зимних пальто и куртках было бы жарковато. Я вместе с родителями сдали в гардероб свою верхнюю одежду, которую Аграфена Ануфриевна повесила рядом с одеждой второго руководителя обкома. Статус, однако. Когда подошли к дверям учительской, отец нервно поправил галстук. Он сегодня одел свой парадно‑выходной костюм, а мамуля проверила свою причёску, глубоко вздохнув и выдохнув. Признаюсь, я и сам начал мандражировать, не каждый день мне приходится общаться со вторым лицом из руководства Горьковской области. Точнее, такого у меня не было ни разу в моей прошлой жизни. Максимум, мэр Арзамаса и его замы. Это когда дослужился до заместителя ГОВД и приходилось бывать на совещаниях при мэре города. На уровне Нижегородского губернатора и его первого заместителя общаться не приходилось ни разу.

Я первым, постучав, зашёл в учительскую и был несколько шокирован. Помещение было заполнено большим количеством, насколько я понял, педагогов Дворца пионеров. Все они в форме подковы стояли напротив мужчины лет пятидесяти, высокорослого и крепкого телосложения. Одет тот был в костюм, который сидел на нём, как влитой, и явно не был производства горьковской, швейной фабрики «Маяк». В общем, внушительный такой дядя с сединой.

– А, Михаил, здравствуй, – выйдя из группы педагогов нам на встречу, произнесла Белик. – А это твои мама и папа?

– Да, – ответил я.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась с моими родителями Надежда Николаевна, после чего развернулась к педагогам. – Товарищи, позвольте мне представить вам родителей нашего юного поэта и композитора Рудаковых Георгия Ивановича и Людмилу Николаевну. А это 2‑й секретарь Горьковского обкома КПСС Захаров Борис Васильевич и педагоги Дворца пионеров.

Дальше директриса дворца по очереди представляла моим родителям руководителей кружков, начав с наставников хора и оркестров. Заняло это приличное время. Я и не знал, что здесь так много кружков и секций. Особенно меня удивило, что во Дворце пионеров есть даже кружок кинологов. А вот секция плавания меня заинтересовала. Для моего дальнейшего физического развития – это было бы самым оптимальным вариантом. Если сильно не напрягаться, то это лучший вариант для здоровья. Хотя, и у пловцов есть серьёзные профессиональные заболевания.

Вспоминаю слова подполковника Ушакова Александра Андреевича – моего тренера по лыжам в Можайке: «Ребята, если вы не хотите проблем со здоровьем в будущем, то останавливайтесь на первом взрослом разряде. Дальше идёт насилие над организмом, которое скажется на вашем здоровье в зрелости и старости». Трёхкратный чемпион мира, заслуженный мастер спорта, человек, который девять раз поднимался на спортивный пьедестал чемпионатов СССР по биатлону, дважды на первую ступень, пять раз на вторую и два раза на третью, знал, о чём говорил.

Я в этом убедился в той моей жизни, когда начал маяться с менисками и суставами коленей, голеностопа и тазобедренных суставов после сорока. Очень мне хотелось получить на грудь значок кандидата в мастера спорта, хотя бы. Получил. Получил и последствия. А вот поплавать для здоровья, очень даже ничего.

Белик закончила представление, а Захаров, который всё это время внимательно рассматривал меня, взяв инициативу в свои руки, задал мне вопрос:

– Михаил, а как ты видишь исполнение своих песен?

– Борис Васильевич, исполнять «Коня», должны педагоги. Эта песня не для детского хора или детского ансамбля. А вот «Там за туманами», «Берёзы» и «Верка» могут исполнить и участники хора и оркестров. Мы репетировали. Получалось очень даже хорошо. Но лучше всего эти песни прозвучали бы в исполнении вокально – инструментального ансамбля, но для этого нужны инструменты. Как минимум электро ритм и бас – гитара, ударная установка и синтезатор. Или хотя бы пара обычных гитар, – ответил я, приподняв чехол со своей гитарой.

– И какие песни, кроме этих трёх будет петь этот ансамбль? – вмешалась в наш диалог Белик.

– Надежда Николаевна, да разве мало в советском репертуаре замечательных песен. Например, «На безымянной высоте» или «От героев былых времён». «Прощайте скалистые горы», возможно, лучше хором исполнить. А вот «Моряк вразвалочку сошёл на берег» для ВИА чудесная песня. Тем более, у Алексея прекрасно, по моему мнению, для этой песни голос подходит, – произнёс я, пытаясь спасти мечту Быка, а заодно и его Катюхи.

– Полностью согласен с Михаилом, Надежда Николаевна. Честно говоря, я был шокирован тем, как Алексей исполняет песни Михаила. Солистом он в нашем хоре не был, но я теперь исправлю эту ошибку, – с каким‑то пафосом произнёс Ярулин.

«О, блин, как Роман Михайлович прогибается перед Захаровым. Просто охренеть. Сейчас, как мне кажется, половина педагогов начнут Борису Васильевичу рассказывать, какой у него замечательный сын – солист», – подумал я, но слава КПСС, этого не произошло.

Захаров вновь взял всё в свои руки.

– Надежда Николаевна, давайте пройдём в ваш зал и послушаем, что у ребят получилось. У меня сын сегодня с самого утра умчался сюда, сказав, что они подготовят три песни для прослушивания. А судя по тому, что я увидел в гардеробе и по словам Аграфены Ануфриевны во Дворце пионеров сегодня аншлаг, – с улыбкой произнёс он.

Как тут откажешь второму секретарю обкома. Мы большой толпой направились в зал дворца, где я ещё ни разу не был. Когда я вместе с родителями, практически, после всех вошли в большой зал, то сильно удивился. Там яблоку было негде упасть. Девчонки и мальчишки заняли всё, включая подоконники. На сцене во главе с Лёшкой разместились те, с кем мы репетировали песни.

Ребята на первых рядах тут же уступили место для педагогов. Я хотел было, тоже подняться на сцену, но Захаров остановил меня. Я показал второму секретарю свою гитару и хотел сказать, что мы договаривались с его сыном о моём участии в концерте. Но тот посмотрел на сына, и Лешка, быстро подбежал к нам, взял у меня гитару, успев шепнуть, что на ней будет какой‑то Андрей играть.

Потом он вместе с Белик вернулись на сцену. Леха отдал какому‑то парню мою гитару, который быстро достал её из чехла. Директриса в это время о чём‑то пошепталась с Захаровым – младшим, после чего, подойдя к краю сцены, произнесла:

– Уважаемые товарищи, сейчас в исполнении участников нашего хора и оркестров мы услышим исполнение трёх песен, которые ребята подготовили к Дню Победы для ветеранов – юнг.

После этого она спустилась в зал и села рядом с Захаровым, где ей оставили место посредине первого ряда. Я с родителями сидели справа от Бориса Васильевича, причём я рядом с ним.