Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 65

Отец немного поворчал, что и так жирно будет Александру Николаевичу, но потом под давлением мамули и тестя сказал, что достанет через Сашку – фрезеровщика из своего цеха, у которого брат на Автозаводе работает, кое‑что дефицитное из инструмента для «Волги», когда Горин её приобретёт. Все остальные члены нашей семьи это предложение поддержали, включая и меня. Инструмент в эти годы, как и в будущем, был хорошим, даже, я бы сказал, отличным подарком.

Потом посмотрели 3‑й период хоккейного матча ЦСКА – СКА, далее программу «Время», после чего я провёл свой вечерний моцион и завалился спать. Как в комнату пришёл дедушка, я уже не услышал.

Пятница в школе прошла спокойно. Лиза уточнила на своём уроке литературы, как я себя чувствую. Ответил, что нормально, и все шесть уроков про себя продолжал, сочинять письмо в Войсковицкую школу значками и сокращениями намечая план на отдельном листке. Даже Лёнька заинтересовался, что я такое рисую. Сказал ему, что придумываю свой язык скорописи или стенографирования.

После уроков пришлось задержаться в малом спортивном зале, по требованию Серого, Ворона и Козака, посмотреть правильно ли они выполняют приёмы и показать ещё что‑нибудь. В спортзале опять собрались чуть ли не все пацаны класса, даже Самаев, который пока не бухтел в мою сторону. Пришлось смотреть, исправлять ошибки, показать пару приемов, когда тебя захватывают за шею сзади. Хорошо, что Храбровой я ещё вчера сказал, что билеты на «Карнавал» я купил, а сегодня успел предупредить, что не смогу её проводить до дома. Вот так вот, школьный роман у меня закручивается. Обхохочешься. Тринадцатилетняя сикуха и пятидесятишестилетний дед. Дед в том смысле, что у меня трое внуков в той жизни было. Старшему шестнадцатый год шёл. А тут…

Придя в квартиру, начал прикидывать, что и как надо паковать для переезда. Опыт у меня был большой, включая и переезды в другие города. Здесь же надо было перебраться в соседний подъезд, но я представлял, сколько надо будет коробок собрать для всей той мелочи, которая наберётся. Особенно острым будет вопрос с посудой из хрусталя. Тех газет, которые у нас есть должно хватить, чтобы её завернуть, а вот коробки надо где‑то доставать. Чтобы не тратить время, нашёл у отца на антресолях бухту шпагата и начал связывать в стопки книги из своих полок и из стенки, перенеся их в свою комнату. Делал их небольшими под себя в одну стопку книг по десять.

Трудился до тех пор, пока не прозвучал звонок в дверь. Пошёл открывать. На пороге стоял отец с блестевшими глазами, от которого шёл приличный запашок спиртного, а в руках у него была гитара в чехле.

– Вот, Ведмедь, это тебе, как и обещал. Подарок от нас с мамой, – с этими словами батя, покачнувшись, вручил мне гитару.

Я быстрее взял её в руки, чтобы отец не ударил её об стену.

Отдав гитару, отец достал из кармана связку с ключами.

– Держи. Это теперь наша квартира, – перешагнув порог, батя пошатнулся и ухватился за стену.

Выпрямившись, он зашёл в прихожую, сунув связку ключей мне в руку. Я понаблюдал за тем, как отец с трудом снял верхнюю одежду и ботинки. Его прилично так штормило.

– Я в ванную, что‑то перебрал немного. Мы в «Космосе» отметили покупки. Хорошо посидели, – батя икнул и направился мимо меня в ванную комнату.

Если папуля начал икать, значит у него первая стадия сильного опьянения, а если затянет: «Позарастали стёжки – дорожки», то это вторая. Третья, когда у отца по его словам отключался гирокомпас. Он доходил до дома и вырубался. Мог даже рухнуть плахой в прихожей. Таким я его видел за всю жизнь раза три, может четыре.

Убедившись, что отец зашёл в ванную, я, прислонив гитару к стене, быстро проверил карманы его пальто. Они были пустыми, не считая перчаток, мелочи рублей на пять и билета на автобус. А где сберкнижка⁈ Не принимайте меня за параноика, но когда после такой сделки один из её участников приходит домой хорошо поддатым, сразу в голове возникает вопрос, а не кинули ли его? Такая вот профессиональная, ментовская деформация из прошлого – будущего. И даже наличие гитары не успокаивало. Думаю, что отец её купил до сделки по продаже и покупки квартиры. Не представляю, чтобы он в таком состоянии пошёл бы в «Мелодию» за покупками.

Прислушался к звукам из ванной, шумела вода, отец фыркал и сморкался. Колонку он не зажег, значит, умывался холодной водой. Через некоторое время батя вышел из ванной с раскрасневшимся лицом и практически трезвый по внешнему виду.

– Ты чего, Ведмедь, такой напряжённый? Всё нормально, сынуля. Вопрос с продажей квартир решён. У нас на книжке ещё почти девять тысяч осталось. Куча денег, – с этими словами отец достал из внутреннего кармана пиджака сберкнижку и подал её мне.

Я посмотрел на конечную сумму – восемь тысяч девятьсот сорок рублей. Прикинул про себя, что на гитару отец потратил другие деньги, не с книжки, а два не достающихся червонца, вернее всего, ушли на обмывку сделки. Если и остальные скинулись по столько, не считая Горина, то на шестьдесят рублей мужики очень даже неплохо посидели в «Космосе». Хотя, повод был соответствующий.

Меня отпустило. И я мысленно выдохнул с облегчением. Паранойя не сработала. Хотел вернуть отцу сберкнижку, но тот попросил меня положить её в стенку, вместе с ключами. Двинулся в зал, батя пошёл за мной. Проходя мимо моей комнаты, заглянул в открытую дверь и увидел стопки книг, перевязанных шпагатом.

– Смотрю, сынуля, времени зря не терял. Так хочется в новую квартиру перебраться?

– Если честно, то да. Мне та квартира очень понравилась. Особенно газовая плита, я вам теперь в духовке столько всяких вкусняшек приготовлю, пальчики оближите, – на автомате ответил я и прикусил язык.

Всё‑таки это молодое тело влияло на мои действия, слова вылетали раньше, чем успевал их обдумать. Батя же от моей фразы застыл, потом с удивлением посмотрел на меня и спросил:

– А ты и в духовке готовить умеешь?

– Думаю, что сумею, папуля. Надо будет попробовать. И нам коробки для переезда нужны. Хрусталь, посуду складывать, да и другие вещи перевозить. Можно до магазина «Промтовары» дойти. Боюсь только, что мне коробки не дадут, а вот тебе…

Я замолчал, глядя в глаза отцу.

– Сходим, сынуля. Обязательно сходим. Я сейчас с полчаса полежу, а лучше часик и сходим. Этот Семёнов заводным оказался. Он тоже срочную на Балтфлоте отслужил на большом противолодочном корабле «Бедовый», только на пять лет раньше меня. Вот и нарезался я с ним, вспоминая срочку. Он мне адрес свой в Одессе оставил и этим летом в гости всей семьёй приглашал. Хочешь в Одессу, Ведмедь?

– Хочу, папуля, очень хочу, только, как мамуля беременной дорогу перенесёт? – опустил я отца на землю.

– Нда, – отец энергично потёр лоб, – об этом я как‑то забыл. Ладно, посмотрим, может весной или в начале лета съездим. Деньги есть. А в Одессу я тоже мечтал когда‑нибудь попасть.

Батя решительно прошёл мимо меня в зал, снял и повесил на кресло пиджак и галстук, достал из дивана подушку и прилёг на него. Секунд пять и он захрапел.

Я улыбнулся про себя. Видимо, батя с Семёновым, действительно, нарезался. Посмотрел на сберкнижку с ключами в своей руке и, зайдя в зал, положил всё в выдвижную полку в стенке, где лежали документы. Вернулся в прихожую, взял в руки гитару и пошёл в свою комнату. Положив инструмент на кровать, осмотрел чехол. Плотная ткань миленькой такой расцветки – в красно‑синюю клетку с чёрными краями из кожи, карман с молнией. На ощупь чехол утеплённый. Ручка металлическая с хорошим креплением к чехлу. Я, конечно, купил бы однотонный и с ремнём, чтобы через плечо носить. Но, как говориться, дарёному танку в дуло не заглядывают. Расстегнул молнию и аккуратно достал гитару.

Вот она знакомая внутри гитары этикета, похожая на знак качества и надпись «CREMONA MADE IN CZECHOSLOVAKIA». Нейлоновые струны чёрного цвета. Взял гитару в руки, сел на кровать. Провёл большим пальцем правой руки по струнам. Они потихоньку запели. Провёл ещё раз, прислушался. А гитара – то настроена.