Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 59

На следующий день, с утра поздравив отца и деда с Днем Советской Армии и Военно-Морского Флота, отправился в школу, где всё прошло буднично и спокойно, если не считать тех похвал за сочинение, которые на меня вывалила Лиза. Хорошо, что она обмолвилась, что я вместе с родителями три дня был в Арзамасе и посетил музей Гайдара. По этой подсказке я и рассказал одноклассникам и Лизе об Арзамасе — городе Гайдара.

После школы зашёл в гастроном, купил продукты по списку мамули, немного его изменив. Во время уроков прикинул, какой будет праздничный ужин. Так как два дня до этого если плов, потом рис с рыбой, решил, что приготовлю свиные отбивные в кляре, картошку в депрессии, то есть пюре — мятушку. К ней салат «Каспий» и «Оливье», соленья, капуста, маринованные грибы и грудинка. Вот для «Каспия» и купил сыра, а для обоих салатов десяток яиц и банку майонеза.

Ну а самое главное, решил, что раз пошла такая пьянка, исполнить в качестве подарка отцу песню «Там за туманами». Деда хоть и поздравляли с утра все с праздником, но он в армии не служил. В четырнадцать лет с лета 1941 года он уже работал трактористом в МТС*. Заменив мужиков, которые ушли на фронт. Весной сорок второго пахал землю в колхозах, работая круглые сутки. Дед работал на тракторе «Универсал».

* МТС — машинно-тракторная станция.

Как он рассказывал, там даже сиденье было металлическое, к которому ночью при понижении температуры примерзала подложенная под зад старая фуфайка. А к педалям, тоже металлическим примерзали галоши. Но всё равно пахали. В одну из ночей дед от усталости заснул и вывалился из трактора на ходу. Плугом ему отрезало четыре пальца на левой руке. Поэтому в армию дедушка Коля не попал, на войне не воевал. Зато тыловой нужды хлебнул выше крыши, продолжая с такой рукой работать и трактористом, и комбайнером.

Придя домой, уже по заведенному порядку записал три новые песни. В этот раз это были «А река течет», «Дед» и «Солдат» группы Любэ. Потом часа три писал материал по Колобанову, постепенно подбираясь к началу боя. Примерную схему расположения основной и запасной позиции танка я помнил, но надо будет взять в библиотеке у мамули атлас автомобильных дорог. Карту Ленинградской области вряд ли я где-нибудь сейчас в Горьком найду.

В очередной раз, вздохнув с ностальгией по оставленному в прошлом — будущем компьютеру, Интернету и гайджетам, взял в руку ручку и приступил к написанию. Чувствую, очень скоро у меня образуются от ручки мозоли на пальцах. И надо где-то искать пишущую машинку. У мамы на работе, по-моему, есть.

К приходу родителей и деда стол был накрыт. Отбивные ещё не успели остыть. Когда сидели за столом и отец с дедом уже пропустили по первой рюмке за праздник, а отец разлил по второй. Я поднялся с табуретки и произнёс:

— Дорогой, папуля, я хотел бы тебя и дедулю поздравить ещё одной своей песней, которая посвящается всем морякам.

Выставив руку перед собой, остановив отца, который хотел, что-то сказать, я запел:

Синее море, только море за кормой,

Синее море и далёк он, путь домой.

Там за туманами, синими далями,

Там за туманами берег наш родной.

Батя при первых словах песни застыл, внимательно вслушиваясь в её текст. При исполнении мною второго куплета у него на глазах начали наворачиваться слёзы. Третий куплет взял повыше.

Ждёт Севастополь, ждёт Камчатка, ждёт Кронштадт,

Верит и ждёт земля родных своих ребят.

Там за туманами, синими далями,

Там за туманами жены их не спят.

На этих словах из левого глаза отца вытекла слеза, а мамка захлюпала носом, сдерживая рыдания.

Я родился, когда отец был на большом противолодочном корабле «Зоркий» в дальнем походе в Атлантике. О моём рождении на корабль передали с Большой земли по рации с вопросом, как назвать сына. Имя мне дал экипаж «Зоркого», проголосовав за Михаила. А батю мы с мамулей ждали ещё два с половиной года. Он призывался в 1967 году на четыре года, а меня зачали, когда мамуля ездила в Кронштадт в начале 1968 года. Корабль отца тогда стоял в ремонте, перед дальним походом, и родители смогли встретиться. Отцу дали отпуск на три дня.

И мы вернёмся, мы, конечно же, дойдём,

И улыбнёмся, и детей к груди прижмём.

Там за туманами, синими далями,

Там за туманами песню допоём.

Батя, как не сдерживался, но на повторе последних строк пустил слезы уже из обоих глаз, быстро их вытерев. Мамуля просто плакала, сотрясаясь плечами.

— И когда ты написал эту песню? — задал вопрос дед, чтобы хоть что-то спросить в сложившейся ситуации, и как-то отвлечь родителей от воспоминаний.

Я залпом осушил бокал с шипучкой, после чего ответил:

— Да сразу после «Коня» на прошлой неделе.

Мой ответ вызвал такое удивление у моих предков, что даже мамуля перестала плакать и задала вопрос:

— Так ты на прошлой неделе обе эти песни написал и музыку к ним сочинил?

— Они как-то сами сочиняются…

Эпилог

Вечер 23 февраля 1982 года закончился тем, что папуля и дедуля слегка перебрали отцовского «виски». Но их понять было можно. Кредит на кооперативную квартиру закрыт, на сберкнижке лежит очень приличная сумма денег, которая обеспечит новую трёхкомнатную квартиру с ремонтом, мебелью и техникой. Ещё и для толстенькой такой финансовой подушки денежка останется. Жена и дочь беременна, и по уверению деда мама должна родить мне сестрёнку. Плюс я со своими песнями и писаниной про Колобанова, которую планирую всё же превратить в роман. Вот мои предки от всей этой радости и наклюкались, а мы с мамулей на трезвую голову на них «любовались».

Утром среды после туалета я сделал небольшую зарядку, стараясь не тревожить левую руку. Потом был завтрак и здравствуй школа. Честно говоря, она меня несколько напрягала. Не интересны мне были как школьные проблемы, так и личные моих одноклассников. Куда бы с большей пользой я потратил бы это время на написание книги и сбор материалов для неё. Или на заработок денег.

Но ситуация такова, что без школы ближайшие два года и три месяца мне не обойтись. И то, если разрешат сдавать после восьмого класса экстерном за среднюю школу. В противном случае плюс ещё два года в школе. С ума сойдёшь. Так что хочешь, не хочешь, а придётся как-то приспосабливаться к такой жизни. На первом уроке по алгебре мысленно прикинул свои действия после школы: записать три песни, выбрал какие, далее надо будет съездить на приёмный пункт и поговорить с Кошелевым и Сомодовым по поводу картона, а потом заехать в кассы кинотеатра и купить билеты на воскресенье. Надо держать слово перед Натали´. Придется раскулачить свою кубышку.

Все эти мысли не спеша текли у меня в голове, пока краем уха слушал объяснения Людочки о сумме и разности многочленов и решал в тетради примеры. Скукотища. Хорошо у нашей математички было правило, что она на доске заранее писала номера примеров для классной и домашней работы. Поэтому я уже заканчивал задания для решения в классе, периодически поглядывая на Людочку. Особенно, когда она отворачивалась от класса, чтобы написать на доске. Фигурка у неё была очень даже ничего.

Вот с ней, Соколовой Людмилой Николаевной я бы в кино сходил с удовольствием, будь лет на десять постарше. Сейчас не те физические кондиции. Девчонки в классе и даже десятиклассницы меня как-то не возбуждали, не смотря на их фигурки и ножки прикрытые юбками едва ли на треть. Мода мини в СССР. Красиво смотрится, но я не педофил. У меня внуку было пятнадцать лет, когда я погиб в той жизни и попал сюда, поэтому на одноклассниц я смотрел глазами дедушки. Они были для меня внучками. А вот Людочка уже, как внучка не воспринималась. Хотя ещё бы с большим удовольствием я бы сходил в кино с Симочкой — нашей учительницей по биологии. Она была очень похожа на мою вторую жену.

«Как бы с такими мыслями и вкусами геронтофилом не стать», — усмехнулся я про себя.